Глава 11. Мыши
Вирусолог Анна зашла в лабораторию после недолгого отдыха. Физически она отдохнула, но психологическая усталость никуда не делась. Еще бы, вот уже третью неделю небольшая команда специалистов, состоящая из 9 человек работала в конвеерном режиме. Активация протокола «Росток» предусматривала тщательный анализ всех возможных биологических угроз, которые могли встретиться жителям убежища на поверхности. В тот момент, когда первая группа дронов только готовилась начать исследовать новый и совершенно неизвестный мир, Анну и ее коллег вызвали на совещание. Там они получили общие инструкции и отправились в лабораторный комплекс. На исследования было выделено два месяца. Все это время они должны были провести в помещениях лаборатории без возможности куда-либо выйти. Надо сказать, лаборатория была рассчитана на такой подход к работе: помимо непосредственно рабочей области в ней было все, что нужно для жизни. Три изолированных блока для отдыха и приема пищи позволяли нескольким группам ученых работать в несколько смен не пересекаясь, что снижало вероятность гибели всей команды в случае внезапной утечки патогенов. При этом, все участники могли обмениваться данными в виртуальном конференц-зале. Практически все операции были автоматизированы и задачей Анны было по большей части наблюдать и анализировать происходящее. На очереди был последний обработанный системой протокол:
ОБРАЗЕЦ: В-3-15. Слюна/носовой секрет на коре гигантского папоротника Osmunda regalis var. gigantea.
МЕТОД: ПЦР Luminex xMAP, 25 мишеней.
РЕЗУЛЬТАТ (t+45 мин): Обнаружены маркеры (gRNA) рода Lyssavirus. Гомология с Rabies lyssavirus (CVS-11) 98.7%.
ПРИМЕЧАНИЕ: Электронная микроскопия (ТЕМ-М, негативное контрастирование) подтверждает: пулевидные вирионы, ~180×75 нм, характерная «бахрома» трансмембранных гликопротеинов.
В этом исследовании приняла непосредственное, и как всегда по большей части фатальное участие линия мышей B6C3F1-Tg(RBP1). Генно-модифицированные, с интегрированным человеческим nAChR-рецептором для повышения нейротропной восприимчивости. Стандартная модель. Четыре группы: интрацеребральная, интраназальная, подкожная, контрольная.
ГРУППА A (интрацеребральная, контроль патогенности):
День 3: Появление первых симптомов. Снижение исследовательской активности на 40%. Появление единичных высокоамплитудных тета-волн в гиппокампе (локальная ЭЭГ).
День 4: Легкая атаксия. Первый положительный результат RT-qPCR на вирусную РНК в слюне. Титр: 10² копий/мл.
День 5: Прогрессирующий паралич тазовых конечностей. Гиперсаливация. Температура 40.5°C. Поведенческий протокол (автоанализ нейросетью «Этолог-2»):
08:30: Особи малоподвижны, положение тела сгорбленное.
10:15: После акустического стимула (подача корма) особь A-3 демонстрирует стереотипные прыжки на источник звука с последующим нарушением координации.
11:00: При введении манипулятора для забора слюны особь A-3 совершает серию целенаправленных атак на объект. Зафиксировано 7 полных смыканий челюстей на металлическом щупе с силой, превышающей стандартный оборонительный порог на 150%. После извлечения манипулятора - персистирующее грызение напольной решётки (127 сек).
14:20: Тест на внутривидовую агрессию (прозрачная перфорированная перегородка). Особи A-1, A-2: отсутствие реакции. Особь A-3: Немедленная демонстрация угрожающего поведения (стойка на задних лапах, выгибание спины), за которой следуют повторяющиеся броски на барьер с попытками укуса. Активность не угасает в течение 300-секундного теста.
16:00: У всех особей тремор, выраженная гиперсаливация. У особи A-3 отмечены эпизоды немотивированного гиперкинеза - бег по периметру с потерей пространственной ориентации.
День 6: Гибель всех особей группы A (t+144 часа). Патоморфология (роботизированная секция): Отёк мозга, петехиальные кровоизлияния в области продолговатого мозга. Иммуногистохимия (меченые антитела к нуклеопротеину RABV) - массивная инфильтрация антигена в нейронах коры, гиппокампа, мозжечка, ядрах черепных нервов, слюнных железах. Обнаружены тельца Негри.
ГРУППЫ B (интраназальная) и C (подкожная) следовали той же прогрессии с ожидаемым лаг-периодом, подтверждая альтернативные пути заражения и сокращённый (на 30-50%) инкубационный период.
График вирусной нагрузки в слюне. Плавная экспоненциальная кривая от 10² до 10⁵ копий/мл за 48 часов. Каждая точка - результат RT-qPCR, цикл за циклом, флуоресценция в реальном времени, превращающая РНК в цифры. Цифры, которые означали: за двое суток до гибели носитель становился высокоэффективным биологическим распылителем.
График температуры. Резкий пик перед терминальной стадией - классическая «предсмертная лихорадка», вызванная тотальным воспалением ЦНС. И потом - обрыв. Прямая линия, уходящая в никуда.
В целом, стандартная клиническая картина. Интересно, какой она будет у человека? Хотя с другой стороны лучше бы никогда этого не увидеть.
Вирус не добавлял новое поведение. Он вычитал из системы все сложные паттерны: способность к тонкому анализу, к торможению, к соотнесению действия с результатом. Оставлял голый, примитивный ствол мозга с его бинарными ответами: объект близко - атакуй, движение - преследуй, раздражение - разрушь.
Полное секвенирование генома полностью подтвердило ранний экспресс анализ:
- Вставка в ген гликопротеина G. Прогноз (AlphaFold2): Конформационное изменение антигенных сайтов II, III - снижение аффинности нейтрализующих антител.
- Химерная последовательность в области связывания - гемагглютинин (HA) вируса гриппа A/H1. Прогноз: Приобретение тропизма к сиаловым кислотам респираторного эпителия.
- Несинонимичные замены в гене матричного белка M. Ассоциированы с ускоренным аксональным транспортом нуклеокапсида in vitro (+40% скорость).
В этих сухих данных крылись новые, боевые характеристики вируса, которых раньше не было. Повышенная контагиозность, в том числе аэрозольным путем. Ускоренное движение по нервам. Уход от иммунного ответа. Это не был хаотичный мутант - это было произведение довоенного генетического искусства. Доведенный до совершенства продукт какой-то из многочисленных древних биолабораторий, разрушенной при бомбардировке.
Выводы системы:
УРОВЕНЬ БИОРИСКА: КРИТИЧЕСКИЙ (BSL-4+).
ЛЕТАЛЬНОСТЬ ПОСЛЕ МАНИФЕСТАЦИИ: ~100%.
ЭФФЕКТИВНОСТЬ АРСЕНАЛА УБЕЖИЩА (вакцина «КОРВ-2», иммуноглобулин «РАБ-ИМГ»): 10-40% (ПРОГНОЗ).
РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПАТОГЕН КАТЕГОРИИ А1. АБСОЛЮТНЫЙ КАРАНТИН. РАЗРАБОТКА АДАПТИРОВАННОЙ ВАКЦИНЫ ПРИОРИТЕТНА.
Десять-сорок процентов для существующей вакцины. Русская рулетка с тремя патронами в барабане вместо одного. Анна решила провести симуляцию молекулярного докинга. Планшет на секунду подвис в ожидании ответа от суперкомпьютера, который сейчас трудился на пределе своих возможностей, стараясь как можно быстрее выдать результат. Через пару мгновений на экране планшета появилась картинка: виртуальные модели антител сталкивались с моделью модифицированного G-белка вируса. Анимация показывала, как белковые «клешни» антител скользят мимо изменённых петель мишени, не находя жёсткого сцепления. Цифры аффинности падали в красно-оранжевую зону. Коэффициент нейтрализации (PRNT) прогнозируемый: <0.5. То есть сыворотка могла нейтрализовать менее половины вирусных частиц in vitro. In vivo эффективность была бы ещё ниже.
Ее взгляд упал на последний блок текста отчета, сгенерированный ИИ-ассистентом:
«Примечание: наблюдаемый фенотип и геномные изменения предполагают высокий риск непредсказуемых поведенческих актов у заражённых высших млекопитающих, включая человека. Карантинные меры должны учитывать возможность атак на защитные сооружения, оборудование и персонал без видимых провоцирующих стимулов.»
Мир за стенами Убежища переставал быть просто враждебной средой. Он становился средой алогичной. Где угрозой могло стать не только хищное животное или ядовитое растение, но и собственный товарищ, в нервной системе которого уже тикали невидимые часы, отмеряющие время до системного сбоя. До момента, когда он просто в очередной раз чихнув, выбросит в воздух тысячи копий вируса. Вируса, который способен сначала лишить его соседа покоя, потом личности и на пару дней позже уже практически бессознательного - убить лихорадкой и параличом.