Галопом по Европам. ГЛАВА ПЯТАЯ
ГЛАВА ПЯТАЯ
Я проснулась полностью отдохнувшая около одиннадцати утра. Яркое солнце просвечивало сквозь тёмно-зеленые портьеры, сохраняя полумрак в комнате. Подойдя к окну, раздвинула шторы и окинула взглядом панораму. Холодная Балтика простиралась перед глазами, но солнечные лучи создавали ощущение ласкового и тёплого Средиземного моря, отличие только в окружающих пейзажах. В Гдыне, как и в Калининградской области, берега поросли высокими разлапистыми соснами. Лето было в разгаре и открывшаяся безмятежная картина приводила в состояние душевного покоя. Вчерашний день со всеми его событиями казался каким-то далёким и ненастоящим, но реальная белая коробка стояла рядом с кроватью на стуле. Я открыла её и пересчитала – тринадцать, всё на месте.
Привела себя в порядок, переоделась и спустилась на первый этаж. Большая гостиная – моё любимое место в доме Лешека, в ней находятся самые интересные экспонаты из его коллекции – французский антиквариат. Большой буфет с карликами Нотр-дам-де-Пари тысяча девятисотых годов вызывает моё особое преклонение. Колонны изображают тех самых карликов, которых мы знаем по всемирно известному собору в Париже, корону венчает балюстрада с четырьмя шишками и изображением лешего. Когда поляк рассказал мне об этой фигуре, я долго смеялась.
– Это твой шкаф, Лешек! Леший– Лешек!
Сначала он никак не мог понять, что я имею в виду. Прошлось включить гугл и сделать перевод на польский язык. Ему так понравился этот каламбур, что поляк горделиво постучал по шкафу и заявил:
– Это мой автопортрет!
Дружелюбный Лешек многому научил меня. С его помощью я стала разбираться в сортах дерева, получила первые навыки по уходу за старинной мебелью, но фарфор всегда оставался моей главной любовью.
Я погладила рукой карликов – кто тот великий мастер, который кропотливо вырезал эти фигурки, оставляя память на века? Он превратился в тлен, а мне довелось наслаждаться его выдающейся работой.
Лешек и Света сидели за столом на террасе. Выспавшаяся подруга выглядела чудесно. Каким-то образом ей удалось вытащить из-под повязки белокурые пряди и она уложила их на плечи. Правда, тюрбан уже не выглядел белоснежным. Можно попробовать украсить его стразами и будет как чалма, или цветок воткнуть из Лешекиной клумбы. Я представила себе эту картину, усмехнулась и тут же придумала Свете прозвище – царевна Ширин. Домработница суетилась, накрывая к позднему завтраку.
– День добры, пани Агнешка, – с радостью поприветствовала я.
– Добры, пани Наталия, – ответила она, улыбаясь, и поправила белоснежные накрахмаленные салфетки.
– Всем привет, что-то случилось? Чего притихли? – обратилась я к друзьям, намазала масло на ещё теплую булочку, подтянула к себе тарелку с сыром и налила кофе.
– Привет, привет, – лениво отозвалась подруга, с наслаждением потягивая кофе. – Ничего не случилось. У Лешека рацпредложение – хочет с нами ехать, через всю Европу.
– Зачем? В гости?
– Не-а… Хранить он, видите ли, нас собрался.
– В смысле – хранить? От кого, от бандитов? – спросила я и с большим сомнением посмотрела на поляка – ну никак он не тянет на бодигарда.
– Не от бандитов. Хранить от вас хочу, – сказал Лешек, крутя в руках кипельно белую салфетку и раскачиваясь на стуле, как маятник.
– Ничего себе! Ты собрался хранить нас от нас самих?
– Так есть, – подтвердил поляк, рассеянно глядя перед собой.
Я чуть не поперхнулась булкой, а между тем маятник набирал амплитуду. Грохнется еще….
– Лешек, мы из доверия вышли? – с интересом спросила я, прикончив первую плюшку.
– И я о том же, – поддакнула подруга. – Всё утро ему растолковываю– мы люди надёжные, не подведём. Свой долг выполним, надежды оправдаем, приложим все усилия.
– Уже…, – фыркнула я и мы со Светой рассмеялись.
Безобидно подтрунивать над Лешеком – обычное дело. Все наши лёгкие ироничные хуки и клинчи он принимал со снисходительной улыбкой и невозмутимым спокойствием.
– Ты что думаешь, мы начнём ломать себе руки и ноги прямо за твоим порогом? – продолжала подшучивать подруга.
Я посмотрела на неё – кто бы говорил, с её-то битой головой лучше бы помолчала, тем не менее, сдержалась и сказала поляку:
– Ничего не изменится, если ты будешь следовать за нами или впереди нас. И что, всё бросишь и поедешь?
– На одну неделю я могу, – ответил он. Колебания маятника неотвратимо приближались к критической точке.
– Чему быть – того не миновать, мы постара…– не успела закончить фразу Света, как раздался оглушительный грохот.
Культовый венский стул с гнутой спинкой не перенёс такого безобразного обращения и взбрыкнул всеми четырьмя ногами, опрокинув своего седока. Мы ахнули! Агнешка кинулась к нему. Она поднимала его сзади за плечи, сочувственно восклицая:
– Пан Лех, вы целы?.. Матка Бозка!.. Как же вы…?
Подруга принялась помогать ей и потянула поляка за руки.
– Ещё охранять нас собрался! Доблестный рыцарь Дон Кихот, копья ломать не требуется, сами справимся, – ворчала Светка, едва сдерживая себя от подступающего смеха. – Сильно ударился?
– В порядке! – крякнул Лешек, поднимаясь и потирая спину. – Холера!
Мы с подругой прыснули. Бранное слово, которое он не употреблял никогда, вместе с его крутым пике, окончательно разрядили обстановку и я с иронией заметила:
– Свет, а ведь это ты опять накаркала, кто тут про переломы заикнулся?
– Да я-то здесь при чём? Все предсказуемо, сработал закон всемирного тяготения.
– Чует моё сердце – добром это не кончится! Не хватало ещё, чтобы Александр Третий оставлял кровавый след по всей Европе.
Подруга развеселилась, кинув «совсем как перстень Борждиа», и принялась уписывать Агнешкину стряпню. Я долила кофе и нацелилась на очередную булку. Лешек полностью пришёл в себя, посмеялся вместе с нами и готовился провести целый день со своей Светличкой.
– Дивчины, мы будем идти на ярмарку?
– Известное дело, ещё ни разу не пропустили, – ответила Света, доела последнюю плюшку и обратилась к домработнице: – Спасибо, пани Агнешка, очень вкусно! Я растолстею на ваших булочках.
От такой похвалы женщина разрумянилась и улыбнулась:
– Ешьте столько, сколько захотите, пани Светлана! Такая стройная!
Мы быстро собрались, подруга взялась за тюрбан.
– Не трогай, суток не прошло, может, что-то серьезное, – предостерегла я. Не хватало ещё, чтобы она упала в обморок посреди толпы.
– А что, мне так и идти в этом колпаке? Все люди как люди, а я….
Света не позволяла себе даже поход в магазин, расположенный в соседнем подъезде её дома, не доведя до совершенства внешний вид. А тут, выход в свет и такой конфуз!
– Вряд ли вся толпа приехала для личной встречи с тобой. Не сочти за грубость, но кому ты там, кроме Лешека, нужна?
– На Доминикане половина Калининграда гуляет. Не приведи Господи, кого из знакомых встречу. Сразу куча ненужных вопросов, не говоря о последующих сплетнях.
Она никак не могла справиться с узлом.
– Красавиц, подобных царевне Ширин не знают певцы хорезмийских былин, – театрально продекламировала я. – Ты на персидскую шахиню похожа, оставь в покое свою чалму.
– Спасибо, я очень ценю твою поддержку, но, к сожалению, мы не на востоке.
– Серьезно говорю, раз в больнице намотали, значит, так надо.
Она ещё немного повозилась с повязкой, затем решительно сказала:
– В самом деле, кому какое дело? Может, шляпу надеть сверху, как думаешь?
– Ну, если натянется, намного лучше. Не нравится быть персиянкой, пожалуйста – воинственная Афина Паллада, только соломенная панама вместо шлема. Заодно и от солнца прикроешься.
Доминиканская ярмарка проходит в столице Поморья ежегодно и является одним из крупнейших уличных событий Европы. Богатый и красивый праздник притягивает людей, как магнитом. В выходные многие калининградцы отстаивают огромные очереди на пограничных переходах, но ярмарка Святого Доминика того стоит. Из года в год, посещая это красочное действо, мы обязательно прикладывались рукой к статуе петуха, символу ярмарки. Говорят, она приносит счастье. Но для меня самое интересное место в эти дни – блошиный рынок. Коллекционеры из разных стран приезжают в надежде отыскать новую жемчужину для своих паноптикумов.
Мы ехали в Гданьск на «Мерседесе» Лешека. Поляк лучился от счастья – его объект любви, Светличка, сидела рядом с ним! Время от времени он брал её руку и прикладывался к ней с поцелуем, подруга жеманно принимала благоговение обожателя.
Вот курица! Сколько раз я думала об этом – любая женщина бы ей позавидовала. Единственный брак Лешека распался через год после свадьбы. Подающий надежды молодой юрист сделал блестящую карьеру на государственном поприще и ушёл на вольные хлеба. И не урод, не рябой, не кривой, нормальный мужчина в самом расцвете. Врождённая интеллигентность и порядочность Лешека не позволяла ему штурмом одолеть неприступную Светкину крепость, но её он любит до безумия! Что ещё надо? Нет же, вынь да положь раскрасавца, чтобы соответствовал идеалам подруги.
Автомобиль Лешека – предмет нашей белой зависти. Дорогой, роскошный, с кожаным салоном, иногда поляк давал нам покататься на нём и мы блаженно наматывали круги по Гдыне.
– Первым делом на блошиный рынок, сейчас со всей Европы редкости навезли, – я изложила собственный план, наперёд предвкушая удовольствие, да ещё в компании с Лешеком. – Может, что-то интересное попадётся!
– Знаю я вас, увязнем на целый день, самое любопытное пропустим.
Подруга натянула панаму на голову, надвинула её на глаза и посмотрелась в зеркало: Нормально!
– Натушка, ты не потеряешься одна? Мы пойдём в центр, а через два часа встретимся возле петуха, – примирительно сказал Лешек в попытке найти компромисс. Наперекор собственным антикварным интересам, он решил остаться в распоряжении Светки, чего и следовало ожидать.
– Не потеряюсь, не беспокойся, – ответила я, улыбаясь. Ко всему списку достоинств, поляк ещё очень внимательный и заботливый.
Мы разошлись в разные стороны. Вернее, Светик взяла своего кавалера под руку и они чинно направились через специальную арку, подсчитывающую число посетителей, я же припустила со всех ног. Два часа – слишком мало для артефактов, в большом изобилии выложенных на импровизированных прилавках.
Глаза разбегались в разные стороны от пестрящих прямо на земле сказочно красивых предметов. Я остановилась возле пожилой женщины-англичанки и принялась рассматривать зелёную чайную пару.
– Это Дрезден, ручная роспись, золочение, первая половина двадцатого века. Очень интересная находка, пани, – стоявший позади мужчина обратился ко мне по-польски.
Я обернулась. Голос принадлежал пожилому усатому джентльмену.
– Спасибо, у меня есть небольшой опыт.
– Да, конечно. Обязательно возьмите, это украсит вашу коллекцию, – посоветовал незнакомец.
– Дороговато!
– Согласен, я подходил к этой чайной паре. На мой взгляд, леди сильно завысила цену, нужно ждать конца ярмарки.
– У меня только один день. Такие деньги я не готова потратить, похожу, ещё посмотрю.
– Позвольте вам помочь, если не возражаете, – предложил старик.
Он был интеллигентным, ненавязчивым и консультация специалиста мне бы не помешала. Я согласилась, мы познакомились и вместе пошли по рядам. Пан Владек, так звали моего неожиданного попутчика, с увлечением рассказывал о тонкостях антикварного дела. Я честно призналась, что собирателем меня назвать сложно, на это он сказал:
– Все так начинают, чем больше будете интересоваться старинными вещами, тем больше втянетесь. Это вас уже не отпустит.
Иногда мой спутник указывал на разные любопытные вещи, но я не решалась на покупку. Мы разговорились. Как выяснилось, пан Владек хорошо знает Лешека и высоко ценит его как крупного уважаемого специалиста. Старик дал мне визитку и пригласил посетить свой антикварный магазин возле ратуши. За разговором мы остановились возле красочной палатки.
– Ой, какие симпатичные уточки! – вырвалось у меня при виде белых фарфоровых фигурок с золотыми клювиками.
Мой провожатый достал лупу из кармана, внимательно рассмотрел статуэтки и заключил:
– Мейсен, примерно семидесятые годы, хорошая работа. Это не настолько дорого сейчас, но лет через десять цена вырастет раза в три.
Мы поторговались с продавцом и я стала обладательницей двух чудесных статуэток за восемнадцать евро, такую сумму заплатить не жалко.
Я распрощалась с антикваром и поспешила к назначенному месту в отличном настроении. Во-первых, у меня новая изящная покупка для домашней коллекции, во-вторых, неожиданное знакомство давало все основания при случае щегольнуть, что я вхожа в высшую касту антикварного мира. Ничего, что пока мне позволено только топтаться в предбаннике, настанет время, и я сделаю большой шаг через порог.
Как и условились, Светик с Лешеком ожидали возле статуи петуха, но не вдвоём! Рядом с ними стоял второй экс-супруг подруги, Виктор.
Вот чёрт! Народу тьма, яблоку упасть негде! Нет же, это надо ещё исхитриться, чтобы столкнуться с ним в такой толпе, она как чувствовала. Тем не менее, подойдя, спокойно поприветствовала.
– Привет! Наташ, что со Светланой? Никак не пойму– это дань моде или она до сих пор бьётся головой о стену, что меня потеряла? – спросил Виктор, изогнув чётко очерченный рот в красноречивой усмешке.
Ну как же, у подруги из-под шляпы выглядывает повязка, рядом с ней Лешек по внешним данным сильно проигрывающий рослому самовлюбленному Витьке. Сам же он явился на ярмарку с очередной прелестницей.
– На тебя не похоже, но удивительно – как ты угадал? Именно по этой причине. Весь лоб себе разбила, так колотилась, ещё и локти искусала, – древнегреческая дева-воительница метнула копьё и лучезарно улыбнулась.
Виктор со смехом произнёс:
– Покажешь?
– Один на один, – парировала Света.
Как истинная дочь гордой Эллады, она могла без усилия размазать по брусчатке Витькину самонадеянность. Памятуя об их перепалках в супружеской жизни, он предпочёл промолчать и не будить зверя в своей бывшей. Витёк с нежностью брата обнял Свету, запечатлел лёгкий поцелуй в области её лба и сказал:
– Ты, как всегда, великолепна!
Подруга удовлетворённо хмыкнула и я мысленно ей поаплодировала. В своё время Виктор попортил подруге много нервов. Его регулярные походы налево в итоге привели к закономерному разводу. Стареющий ловелас, как кровавый граф Дракула, подпитывался юными красотками, пытаясь продлить ускользающую молодость. Света продержалась дольше всех и успела подарить ему сына. Но надо отдать должное – герой-любовник исправно платил хорошие алименты, ребёнка любил и бывшую жену в финансовом плане поддерживал.
Я мимолётно глянула на Лешека – мудрый и уравновешенный поляк внешне оставался совершенно бесстрастным, но, больше чем уверена, в тот момент в его душе бушевал пожар. Даже если твой разум всё оценивает правильно, но сердце, это непонятное сердце, несмотря на все доводы, будет метаться в поисках ответа на вопрос– а что, если…? Я хотела подхватить Лешека и уйти с ним подальше от петуха, однако идеалы справедливости взяли верх. Они точно определили – без отеческого лобзания Витька бы обошёлся, но сделал это специально. Он же видел, что Светик с мужчиной, видел и нарочно прилепил поцелуй.
– А ты, Витя, с дочкой прибыл? – голосом невинной овечки спросила я.
Его ребёнка от первого брака пару раз видела раньше, эта же девица представляла собой отштампованную инста-леди. Раздутые губки уточкой, пушистые ресницы, взгляд, не обременённый интеллектом, зато есть ноги и пышная грудь! Стройная фигурка в форме песочных часов, джинсовые микро-шорты, зелёная полоска топика на солидном бюсте. Центральным элементом куколки являлся выставленный на всемирное обозрение пупочек со стразиком.
– Знакомьтесь, моя девушка, Женя.
Витька притянул девчонку, пытаясь обезопасить и её и себя. Что я затеяла, он догадался быстро, не дурак, но обуздать меня в момент раздражения – тоже ещё надо постараться.
– Ох, простите, Женечка! Вы такая же юная, как его дочка. У меня и в мыслях не было вас обидеть, – сказала я, всплеснув руками, и посетовала: – Ну, надо же, ошибочка вышла!
Не понимая как реагировать, она растянула губки в отрепетированную улыбку. Мыслительный процесс никак не отразился на её хорошеньком личике и я с уверенностью заключила – умственные способности девахи не выше четвёртого класса общеобразовательной школы. Туго соображающая Женя висела на Витьке и жизнерадостно озиралась по сторонам, Светик усмехалась, наслаждаясь сценой, и эффектным жестом поправила панаму, а Лешек….
На нашего друга было больно смотреть! Он ссутулился, изменился в лице, в глазах ревность и сплошная мука! Поляк мало понимал мою тираду и безучастно смотрел сквозь толпу. Срочно надо спасать!
Чтобы потом меня не грызла совесть, я оторвала девчонку от Витьки, подвела к статуе петуха и благожелательно сказала:
– Прикладывай руку, Женя. Загадай желание, обязательно настоящего молодого рыцаря и всё такое, в скором времени будет тебе счастье.
Она захихикала и положила ладошку на отполированную от прикосновений птицу. Светкины глаза весело искрились и она подмигнула мне, Виктор же, проглотив ещё одну пилюлю, дружелюбно спросил:
– А вы куда-то направляетесь, или здесь, в Гданьске?
– У нас европейский тур, Германия – Италия, заодно на распродажи попадаем, – пояснила Света.
– Угуу, – промычал Виктор и достал портмоне. – Требуется дополнительное финансирование?
– Желательно, не оскудеет рука дающего, – ответила подруга.
Они завели разговор о Виталике, я уцепила поляка за локоть и елейным голоском произнесла:
– Пан генерал, угостите даму папироской и кофе. Всем пока! Хорошо вам провести время.
Мы с трудом протиснулись поперёк течения людской реки и выбрались на тротуар, я затянула Лешека в небольшой ресторанчик и выложила на стол покупки.
– Смотри, что я нашла.
– Ты сделала хороший выбор, – сказал он, с отрешённым видом вертя в руках фигурку, затем произнёс вполголоса: – Я понимаю, всё есть не так.
– Ты великий глупец! Ни один из её поклонников твоего мизинца не стоит! Только у Светки на уме одни принцы и лошади в яблоках, она как гимназистка.
– Это прекрасно, когда леди сохраняет очарование юности.
– Не до такой степени! А ты сам хорош, – наседала я, хлопнув ладонью по сумочке. – Женщины любят жёстких и властных мужчин, сколько можно ходить вокруг да около? Тресни один раз по столу, чтобы эта милощч, наконец, увидела твою решимость!
– Я так не могу. Мужчина должен любить и оберегать свою женщину. Нельзя стучать кулаком.
– Ты слишком хорошо воспитан, иногда это просто необходимо!
– Для меня невозможно, - ответил он и совсем приуныл.
– Значит, терпи! Время всё расставит по своим местам. Давай возьмём вафли с шоколадом и кофе?
– Да, конечно.
Поляк подозвал официанта и сделал заказ.
– Не рви душу, – строго сказала я Лешеку, легонько постучав его по руке. – У них общий сын, не забывай. Тем более, ребёнку скоро восемнадцать. Кстати, пан Владек передавал привет.
– Кто?.. Пан Владек?
Я достала визитку. Лешек изучил её и сказал, что мне крупно повезло – мой случайный попутчик большой человек в антикварном бизнесе.
Подошла Света и грациозно села напротив поляка.
– Я не слишком задержалась? На свою голову заикнулась про шопинг, ну и получила подробный инструктаж– где и что ребёнку купить. Зато денег отстегнул прилично.
– Ну, видишь, как всё хорошо получилось, – с удовлетворением сказала я. – Кстати, сколько девчонке лет, не спросила? Надеюсь, она старше Виталика?
– Вот ещё! Девицы у него меняются, как постовые на карауле. Что вы заказали?
– Для нас вафли с шоколадом, для Лешека стакан змеиного яда и двойную порцию стрихнина, – я подпустила шпильку и повернулась к вновь поникшему другу. – Хватит страдать, горемыка!
– А что случилось? – спросила Света, судя по недоумевающему выражению лица, подруге даже в голову не пришло, что с Лешеком что-то не так.
Я состроила гнусную гримасу и кивнула в его сторону:
– Тяжелый приступ ревности на фоне самобичевания.
– С чего вдруг? Ты к Витьке ревнуешь? Боже сохрани, это давно забытая песня! Ну, мой дорогой, улыбнись и не выдумывай глупости, – заворковала она, умасливая огорчённого поляка.
Тот никогда не мог ей в чём-либо отказать и выдавил из себя видимость улыбки. Мир в доме был восстановлен и мы приступили к десерту.
– Вкусновато, но маловато, – Света процитировала фразу из известного мультфильма, собирая остатки шоколада последним кусочком вафли.
Я тоже не наелась. Сладости не очень люблю, но, находясь в эпицентре праздничной ярмарки, грех их не отведать.
– Мне бы сырочку жареного. Кто со мной? – я подала идею и обратилась к Лешеку: – Ты питаться собираешься или так и будешь чахнуть у нас на глазах?
– Что мы будем есть, моя милощч? – спросил поляк прелестную Жозефину, без её согласия он не мог купить стакан воды.
– Мясо, большой кусок.
В ожидании заказа мы глазели по сторонам. Ярмарка бурлила как колдовской эликсир, собранный из бесчисленных ингредиентов. Многонациональная толпа медленно перемещалась в правую сторону, к набережной Мотлавы. Люди случайно сталкивались, извинялись, вежливо раскланивались. Они говорили на разных языках, но все понимали друг друга. Здесь никакой политики не существовало, одни улыбчивые лица, охваченные волшебным ощущением сказки. В очередной раз подумалось – в любой стране мира люди хотят только одного – быть счастливыми.
Принесли наш заказ. Блюдо передо мной поставили огроменское – несколько сортов сыра нарезано и пожарено на гриле.
– Одна не осилю, присоединяйтесь, – предложила я и пододвинула тарелку моим спутникам.
– Ты что, у нас такие порции большие, ешь сама.
– Натушка, если хочешь, попросим принести контейнер и заберём с собой, – посоветовал Лешек.
Светик расправилась с куском отбивной из свинины, у меня же осталось больше половины блюда. Мы попросили официанта упаковать сыры. Через некоторое время он вернулся с пластиковым контейнером и протянул два больших белых карамельных сердечка на палочке, сказав:
– Для очаровательных пани.
Нам с подругой, конечно, это польстило и мы довольно улыбнулись, а Лешек совсем оттаял и удовлетворённо сказал:
– Самые прекрасные женщины!
Эти слова мы слышали от него постоянно и давно перестали на них реагировать. Недолго думая распечатали шуршащую упаковку, с удовольствием окунулись в мир детства и направились к выходу.
– Можно я назад поведу? – спросила Лешека подруга, доедая конфетину. Уговорила она её быстро, мне же моя карамелька надоела и я зажала палочку в кулаке.
Света уверенно вела «Мерседес», поляк сидел возле неё и вновь находился на седьмом небе. На подъезде к Гдыне я решила просто сгрызть сладкое сердечко, не пропадать же добру, и захрумкала. Через некоторое время Светик резко затормозила. Я поперхнулась куском конфеты и начала кашлять. Осколок застрял в горле и ни взад, ни вперёд, кашель перешёл в лай, мне не хватало воздуха, глаза начали слезиться. Обломок леденца обосновался в трахее накрепко и выходить не собирался.
– Стоп! – закричал Лешек, Света остановилась на обочине.
Я вывалилась из машины и согнулась в дугу, поляк выскочил следом, со всего маху ударил меня по спине и конфета вылетела. С большим трудом я отдышалась, вытерла слёзы и попила воды. Чуть не померла глупой смертью от куска карамели!
Лешек спросил, участливо глядя на меня:
– Ты в порядке?
– Да, спасибо.
– Прости, Натуль, там собака была, я её чуть не сбила, – удручённым голосом сказала Света, выйдя из машины.
– Ничего страшного! Моя жизнь ничего не стоит по сравнению с жизнью этой псины! – с возмущением ответила я, вытирая холодный пот со лба.
– Кто знал, что ты втихаря грызёшь леденцы?
– А ты меня обманул! Очень даже хорошо можешь треснуть при случае, кулак у тебя тяжёлый, – переметнулась я на поляка.
– Это другое. Испугался, что ты задохнёшься.
– А разве ты не задыхаешься столько лет? Как мне кажется, тебя тоже нужно шарахнуть изо всей силы!
Я неотрывно смотрела на него и сердито добавила:
– Если понадобится, готова врезать по твоей спине, не раздумывая. Не стесняйся, обращайся в любое время.
– О чём вы? – подала голос ничего непонимающая подруга.
– Ни о чём, у нас секрет. Поехали!
Мы вернулись домой, доели оставшийся сыр, я приняла душ и ушла спать. Уточек положила в коробку с сервизом.
Поутру мы плотно позавтракали и погрузили вещи. Лешек попрощался со своей великой любовью, та пообещала регулярно звонить, чмокнула его и села за руль. Он подошёл ко мне и обнял.
– Ты есть очень хорошая дивчина.
– Спасибо, душа моя, и не забудь, о чём мы говорили.
Я поцеловала его в щёку и помахала рукой уже из машины.