Если EN+ Group перейдёт под контроль Росатома?
Если EN+ Group просто перейдёт под контроль Росатома (как госкорпорации), это довольно реалистично, особенно в контексте текущих тенденций в российской энергетике. Росатом — полностью государственная структура, и такой переход мог бы быть оформлен как консолидация активов для "национальных интересов", что вписывается в общий тренд национализации и укрепления госконтроля над ключевыми секторами. На основе данных на январь 2026 года, EN+ остаётся частной компанией с распределённой собственностью (Олег Дерипаска — 44.5%, АО "ЦОД Иркутскэнерго" — 27.2%, Glencore — 13.4%, и другие акционеры), но под санкциями, что делает её уязвимой для перераспределения. Росатом же активно расширяется в энергетическом секторе, включая инвестиции в новые проекты и международные соглашения. Давайте разберём последствия шаг за шагом, предполагая, что переход согласован с властями и не вызывает внутренних конфликтов.
1. Юридические и регуляторные аспекты
-Механизм перехода: Росатом, как госкорпорация, может приобретать активы через дочерние структуры или с одобрения правительства. Это могло бы пройти как выкуп акций у текущих владельцев (например, через ФАС и Минфин), особенно если Дерипаска или Glencore (под санкциями) согласятся на продажу для снижения рисков. В России есть прецеденты консолидации: за последние годы государство взяло под контроль около 180 частных компаний в энергетике, мотивируя это санкциями и необходимостью стабильности. Антимонопольные барьеры ФАС могли бы быть сняты, если объединение подаётся как "стратегическое" — аналогично поглощениям в нефтегазе (например, Роснефтью активов Uniper или Fortum).
- Изменения в законах: Не потребовалось бы радикальных реформ, как в случае приватизации Росатома. Федеральный закон о Росатоме позволяет ему расширяться в смежные области, включая возобновляемую энергию (гидроэнергетика EN+ вписывается в это). Однако международные акционеры EN+ (как Glencore) могли бы оспорить сделку в судах (например, в Лондоне, где EN+ листингована), но в условиях санкций это маловероятно приведёт к успеху.
- Санкционные риски: Переход под Росатом (уже под санкциями) не усугубил бы ситуацию, но мог бы упростить управление — EN+ уже ограничена в экспорте, и госконтроль помог бы в реструктуризации.
2. Экономические последствия
- Синергия в энергетике: Объединение создало бы мощный конгломерат: Росатом (атомная энергия, ~20% российской генерации) плюс EN+ (гидроэнергетика в Сибири, уголь и алюминий через Русал). Это позволило бы оптимизировать цепочки поставок — например, дешёвая гидроэнергия для атомных проектов или интеграцию в "зелёную" энергетику, где Росатом уже инвестирует (планы на 2026–2033 включают новые АЭС и редкоземельные металлы). В итоге — снижение издержек, рост экспорта (например, алюминия в Азию) и вклад в ВВП: российский энергорынок в 2026 году остаётся "оперативным, но жёстким", с фокусом на консолидацию для противостояния санкциям.
- Финансовые эффекты: Акции EN+ могли бы стабилизироваться или вырасти на Мосбирже (если листинг сохранится), так как госконтроль снижает риски для инвесторов. Росатом привлек бы бюджетные средства для развития (например, на проекты в Африке или Казахстане). Минус: возможное снижение конкуренции, что привело бы к росту цен на энергию внутри страны, но под госрегулированием это контролируемо.
- Региональные выгоды: Сибирь (база EN+) выиграла бы от инвестиций — больше jobs в гидро- и атомных проектах, без хаоса от частной собственности.
3. Политические и геополитические последствия
- Укрепление госконтроля: Это вписалось бы в тренд 2026 года: российское правительство консолидирует энергоактивы для "энергобезопасности" в условиях ухода ЕС от российского газа (полный запрет на LNG к концу 2026). Примеры — национализация активов Лукойла или Sakhalin-2, где западные компании продают доли под давлением санкций. Росатом, как инструмент "мягкой силы", усилил бы позиции РФ в глобальной ядерной отрасли (экспорт урана в США и ЕС, несмотря на санкции).
- Международная реакция: Запад усилил бы санкции, но эффект минимален — EN+ уже ограничена. Партнёры вроде Китая, Индии или Африки продолжили бы сотрудничество (Росатом подписывает соглашения в 2024–2026). В итоге, Россия укрепила бы суверенитет над ресурсами, снижая зависимость от олигархов.
- Социальные аспекты: Минимальные протесты, если переход "во благо" — сохранение рабочих мест (EN+ — десятки тысяч сотрудников), но возможны претензии от миноритарных акционеров.
В целом, такой сценарий принёс бы больше плюсов, чем минусов для российской экономики в санкционной реальности 2026 года: усиление вертикальной интеграции, стабильность и фокус на экспорте в "дружественные" страны. Это не "просто" — потребовало бы переговоров и средств (миллиарды долларов на выкуп), но вписывается в стратегию Росатома до 2050.