Ещё о советской промышленности9
Многочисленным совкодрочерам, постоянно рассказывающим о небывалых промышленных успехах СССР.
«Старый хлам в большой и бедной стране с народом, настроенным против бизнеса, будет гораздо дольше искать себе хорошего хозяина, чем хороший завод в малой и очень богатой стране, привыкшей работать в рыночных условиях» (Д.Я. Травин)
Из книги политолога Стивена Коткина «Предотвращенный Армагеддон. Распад Советского Союза, 1970–2000». Из названия понятен message, что могло быть хуже. Однако, книга написана где-то в период президентства Медведева, что случилось потом автору было неизвестно. Цитаты:
«Посткоммунистическая Россия унаследовала и с размахом приватизировала самую большую в мировой истории свалку устаревшего оборудования...
Россия оказалась не в состоянии ни реструктурировать свои беспрецедентно огромные залежи индустриального хлама, ни быстро создать новые, динамично развивающиеся отрасли экономики. Произошло это потому, что в стране в 1990-е годы отсутствовали институты, необходимые для функционирования рынка, зато в большом количестве имелись такие, которые ему препятствовали...»
«В начале 1990-х две трети промышленного оборудования в стране считалось устаревшим, а в 1998 году в одном из исследований доказывалось, что износ основных фондов с тех пор «очень сильно ускорился»[134]. Итогом этого процесса должно было стать беспрецедентное закрытие заводов, превосходящее по масштабам то, что охватило западный промышленный пояс в 1970-х
...предприятия бывшей ГДР, не имевшие после объединения Германии возможности игнорировать или обманывать рынок, как это делали их российские двойники, не переоборудовались и даже не подвергались сносу. Их просто бросали по мере того, как рядом — благодаря колоссальным капиталовложениям со стороны богатого и снисходительного западного «собрата» — возводились новые. В России же на протяжении 1990-х прямые иностранные инвестиции составляли лишь несколько миллиардов долларов в год — меньше, чем в маленькой Венгрии...
Возможно, единственным способом «реструктурировать» российский промышленный пояс было бы просто уничтожить его...»
Точки зрения, содержащейся в последнем абзаце, я придерживался с самого начала девяностых. (В 1990 году вышел из КПСС и уволился с должности начальника сектора КБ по ядерным реакторам. После занимался исключительно общественно-полезным трудом). Всегда говорил и писал, что ничего ценного производить на советских предприятиях было нельзя, самым разумным было закрыть на ключ, закатать в асфальт и строить рядом в чистом поле новые, ориентированные на производство востребованного рынком продукта.
Хотя, конечно, корпуса можно было и оставить, сдав оборудование в металлолом. Так поступили предприниматели из Исландии, переоборудовавшие в девяностые обанкротившийся деревообрабатывающий завод в Санкт-Петербурге в пивоваренный. В нулевые также в корпусах машиностроительного военного завода разместил производство полиграфический холдинг. Также многие заводские помещения переоборудованы в общественные пространства.
Вопрос в том, куда было девать десятки миллионов «токарей трапезниковых» и прочих гос.дармоедов, превращавших на станках ДИП-300 и типа того обладающий некоторой ценностью металл в ненужное, не имеющее потребительной стоимости говно. За деньги налогоплательщиков. Проблема, имхо, до конца не решена по сей день, хотя, конечно, много бесполезных производств закрыли, о чём очень горюют совкодрочеры.
Чтобы строить новые предприятия, нужны инвестиции, своих денег в стране в начале девяностых не было, золотовалютный резерв, доставшийся Ельцину и правительству Гайдара от СССР составлял в ноябре 1991 года 16 миллионов долларов, цена трансфера футболиста европейского клуба.
В ГДР, как написано у Коткина, строительством новых предприятий занимались инвесторы из западных земель. В России с конца девяностых (после победы Ельцина на выборах 1996 года, до того опасались) тоже началось строительство новых предприятий западными инвесторами, частично перечислил их в статье «Старые и новые предприятия». Но объём западных инвестиций в Россию, пишет Коткин, был намного меньше, чем в другие страны Восточной Европы.
От ИИ: «В странах Центральной и Восточной Европы (Польша, Чехия, Венгрия, страны Балтии) приток прямых иностранных инвестиций (ПИИ) начался гораздо быстрее и имел системный характер:
Страны сделали ставку на быструю макроэкономическую стабилизацию, прозрачную приватизацию с участием стратегических западных инвесторов и интеграцию в Европейский союз.
Венгрия и Польша стали лидерами по объему ПИИ на душу населения в регионе уже в первой половине 1990-х.
Зарубежный капитал активно шел в автомобилестроение (например, Volkswagen в Чехии), банковский сектор, пищевую промышленность и сферу услуг.
В России приток иностранных инвестиций в этот период был сравнительно небольшим и носил противоречивый характер.
В первой половине 1990-х годов прямые иностранные инвестиции в РФ оставались скромными (в среднем около 2–4 млрд долларов в год) из-за высокой инфляции, политической нестабильности (кризис 1993 года) и несовершенства законодательства...»
Несовершенство законодательства было обусловлено деятельностью Верховного совета, потом Госдумы, бывших в оппозиции президенту и правительству. Именно они не пускали в Россию стратегических инвесторов с Запада при том, что у своих денег не было.
А передавать собственность в частные руки было необходимо, причём срочно. Даже нефтянка в первой половине девяностых была убыточна, проедая деньги налогоплательщиков. В частных же руках, благодаря залоговым аукционам, за несколько лет вышла на прибыль и стала платить налоги.
Гайдар и Чубайс изначально были за продажу всего, что купят тем, кто способен заплатить. (Идеологом ваучерной приватизации был П.С. Филиппов). Де факто западным фирмам. А вот что не купили бы по причине ненадобности, то и @уй с ними, можно было смело закрывать на замок и закатывать в асфальт, не тратя миллиарды, отнятых у врачей, учителей и пенсионеров денег налогоплательщиков, которые Лужков вбухал в ЗИЛ и АЗЛК. И всё равно ни@уя не вышло.
В книге Коткин упоминает факт, что «Фиат» предлагал ещё до приватизации в 1991 году за АвтоВАЗ два миллиарда долларов. При том, что денег в стране вообще не было, см. выше. И не продали, потому что было низзззяяяя. Применили распространённый вариант приватизации (опять же реформаторы были против него, но пошли на уступки Верховному совету), при котором 51% акций доставался дирекции и трудовому коллективу, де факто дирекции, быстро скупившей акции у рабочих. И только во второй половине нулевых пришёл стратегический инвестор «Рено».
По такой схеме приватизировались большинство российских заводов и фабрик. Где-то дирекции, как в случае ВАЗа или кондитерской фабрики им. Крупской в Питере, удавалось не погибнуть. На фабрику Крупской иностранный инвестор тоже пришёл в нулевые. А где-то и не вышло, в итоге, попив денег налогоплательщиков, эти предприятия всё равно умерли.
Контрольный пакет пивной «Балтики» путём скупки ваучеров и акций у работников завода (а я бы не продал, в нулевые- десятые цена стала тысячекратно выше) в 1993 году получил скандинавский концерн BBH, в результате чего уже к началу нулевых почти полностью обновил оборудование. И до прихода в Санкт-Петербург Газпромнефти (середина нулевых) «Балтика» была крупнейшим налогоплательщиком пятимиллионного мегаполиса при численности работающих (завод+офис) не более 2000 человек.
Кондитерские изделия, пиво, автомобили... это пользующиеся спросом товары, поэтому кому-то (далеко не всем) удалось выжить даже без стратегического инвестора. Помог и дефолт 1998 года, когда рубль подешевел, а предприятия за несколько лет научились таки конкурировать с западными изделиями и, благодаря низким ценам, заняли свою рыночную нишу.
АвтоВАЗ сумел сохранить какую-то долю российского рынка, а вот АЗЛК проиграл конкурентную борьбу, ибо «Москвич» заведомо хуже «Тойоты» или «Фольксвагена». То же про телевизоры. А стратегические инвесторы не пришли. Пришли бы они, скажем, в станкостроение или авиастроение, не знаю. Качество-то советских, что станков, что самолётов было ниже западных. Впаривали их сателлитам из СЭВ и странам третьего мира задёшево, а потом и долги простили.
Работая в КБ машиностроительного завода, видел на каком устаревшем оборудовании, даже в сравнении с заводом «Шкода» в чешском Пльзне, изготавливали оборудование для АЭС. Это не серийное, а индивидуальное производство. Много средств тратилось на устранение брака.
Там же, где была военная приёмка, значительная часть деталей и узлов нещадно браковалась и отправлялась в шихту. Затраты, естественно, относили на себестоимость изделий, что, суммируясь, включалось в ВВП. Вместе с изобилием в СССР земляных работ, а также таких уникальных видов деятельности, как превращение толстого листа в тонкий путём его механической обработки (это тоже Коткин упоминает в книге) и получалось второе место в мире по ВВП после США. То есть, за счёт сизифовых затрат.
Любителям же по3,14здеть о нереализованном китайском пути можно заметить, что, если бы закрыть мгновенно нах все неэффективные предприятия (и вышвырнуть «токарей трапезниковых» на пособия), а таковых, минимум, процентов девяносто было, это и был бы китайский путь. Или сингапурский, Китай там опыт создания высокотехнологичной промышленности перенимал. Только Китаю и Сингапуру закрывать нечего было, у них на момент начала реформ не было ни@уя. И население нищее. Потому к ним инвестиции и пошли. И они их не гнали поганой метлой, как Верховный совет, а облизывали каждого инвестора...
На ту же тему: «О советской промышленности от человека в ней работавшего», «Приватизация и старый рояль», «Логика реформ и приватизации»...
Radiolog70
