Сократ отдавал должное гомоэротике, и нередко считается апологетом любви к юношам. В платоновском диалоге «Соперники» он признаётся, что его «всегда сражают своей красотой юноши»[17] (по контексту, речь идёт о подростках-школьниках); в ксенофонтовском «Пире» он чрезвычайно хвалит одного из участников, Каллия, за то, что предмет его любви — Автолик — «не утопающий в неге, не расслабленный ничегонеделанием, но всем показывающий силу, выносливость, мужество и самообладание»[18]. При том, в обоих диалогах Сократ отстаивает преимущество духовной любви к мальчикам перед телесной. Сам Сократ говорил, впрочем со своей обычной иронией, что он «полный неуч во всем, кроме разве одной совсем небольшой науки — науки любви. В этой же науке я заявляю себя более искусным, чем кто бы то ни было из людей — как прошлых времен, так и нынешних»[19]. О безуспешных попытках Алкивиада соблазнить Сократа рассказано в диалогах Платона «Пир» и «Алкивиад I», причём сюжетное содержание не даёт оснований считать их исключительно художественным вымыслом.
«Воспоминания» Ксенофонта содержат рассказ о причинах конфликта Сократа с будущим тираном Критием. Последний был автором сочинения «О природе любви», где утверждал, что «прекраснейшая форма у мужских существ женственная»[20]. Согласно Ксенофонту, Сократ пытался отвратить Крития от страсти к некоему Евтидему, указывая, «как унизительно и недостойно свободнорожденному человеку, подобно нищему, выпрашивать милостыню у своего любимца, (…) моля и прося у него подарка, да ещё совсем нехорошего», а видя безуспешность свои увещеваний, в присутствии многих резко заявил, что у Крития «есть свинская наклонность: ему хочется тереться об Евтидема, как поросята трутся о камни»[21].
Рассказывали, что Сократу приснился сон: с жертвенника Эроту в Академии взлетел птенец лебедя и уселся ему на колени, а затем оперился и устремился к небу[22]. С этим лебедем Сократ сравнивал своего лучшего ученика Платона.
В юности Платон был возлюбленным драматурга Агафона и сочинил драматическую тетралогию[23], но, встретившись с Сократом, сжёг трагедии и занялся философией. Знамениты любовные стихотворения Платона, обращённые к некоему Астеру («звезде»).
Диалоги Платона представляют яркие картины афинских нравов, когда постоянными темами светских бесед были ухаживания за местными красавцами и их соблазнение теми или иными способами. Любовь к юношам для Платона — не самоцель, а средство для восхождения к высотам теоретического познания. Платон создал яркий образ Эрота-тирана[24]. Диалог «Пир», посвящённый любви — своего рода «золотое сечение» диалогов Платона. Вне зависимости от того, насколько Платон разделял мнения, вложенные им в уста своих персонажей, речи диалога отражают существовавшие в то время суждения.
В своём последнем произведении «Законы» Платон объявил, что, если гетеросексуальные отношения «уделены нам от природы», то «соединение мужчины с мужчиной и женщины с женщиной — противоестественно и возникло как дерзкая попытка людей, разнузданных в удовольствиях»[25]. Виновниками подобного «извращения природы» Платон считает обычаи, прежде всего спартанские и фиванские, а также гимнасии: «Точно так же гимнасии и сисситии во многом приносят пользу государствам ещё и поныне; однако в смысле междоусобий они вредны. Это явствует из поступков милетской, беотийской и фурийской молодежи. К тому же, вероятно, эти учреждения извратили существующий не только у людей, но даже и у животных древний и сообразный с природой закон, касающийся любовных наслаждений. И в этом можно винить прежде всего ваши государства, а также и те из остальных государств, c где более всего привились гимнасии.»[10]
Ну давайте достанем из досье:
Сократ отдавал должное гомоэротике, и нередко считается апологетом любви к юношам. В платоновском диалоге «Соперники» он признаётся, что его «всегда сражают своей красотой юноши»[17] (по контексту, речь идёт о подростках-школьниках); в ксенофонтовском «Пире» он чрезвычайно хвалит одного из участников, Каллия, за то, что предмет его любви — Автолик — «не утопающий в неге, не расслабленный ничегонеделанием, но всем показывающий силу, выносливость, мужество и самообладание»[18]. При том, в обоих диалогах Сократ отстаивает преимущество духовной любви к мальчикам перед телесной. Сам Сократ говорил, впрочем со своей обычной иронией, что он «полный неуч во всем, кроме разве одной совсем небольшой науки — науки любви. В этой же науке я заявляю себя более искусным, чем кто бы то ни было из людей — как прошлых времен, так и нынешних»[19]. О безуспешных попытках Алкивиада соблазнить Сократа рассказано в диалогах Платона «Пир» и «Алкивиад I», причём сюжетное содержание не даёт оснований считать их исключительно художественным вымыслом.
«Воспоминания» Ксенофонта содержат рассказ о причинах конфликта Сократа с будущим тираном Критием. Последний был автором сочинения «О природе любви», где утверждал, что «прекраснейшая форма у мужских существ женственная»[20]. Согласно Ксенофонту, Сократ пытался отвратить Крития от страсти к некоему Евтидему, указывая, «как унизительно и недостойно свободнорожденному человеку, подобно нищему, выпрашивать милостыню у своего любимца, (…) моля и прося у него подарка, да ещё совсем нехорошего», а видя безуспешность свои увещеваний, в присутствии многих резко заявил, что у Крития «есть свинская наклонность: ему хочется тереться об Евтидема, как поросята трутся о камни»[21].
Рассказывали, что Сократу приснился сон: с жертвенника Эроту в Академии взлетел птенец лебедя и уселся ему на колени, а затем оперился и устремился к небу[22]. С этим лебедем Сократ сравнивал своего лучшего ученика Платона.
В юности Платон был возлюбленным драматурга Агафона и сочинил драматическую тетралогию[23], но, встретившись с Сократом, сжёг трагедии и занялся философией. Знамениты любовные стихотворения Платона, обращённые к некоему Астеру («звезде»).
Диалоги Платона представляют яркие картины афинских нравов, когда постоянными темами светских бесед были ухаживания за местными красавцами и их соблазнение теми или иными способами. Любовь к юношам для Платона — не самоцель, а средство для восхождения к высотам теоретического познания. Платон создал яркий образ Эрота-тирана[24]. Диалог «Пир», посвящённый любви — своего рода «золотое сечение» диалогов Платона. Вне зависимости от того, насколько Платон разделял мнения, вложенные им в уста своих персонажей, речи диалога отражают существовавшие в то время суждения.
В своём последнем произведении «Законы» Платон объявил, что, если гетеросексуальные отношения «уделены нам от природы», то «соединение мужчины с мужчиной и женщины с женщиной — противоестественно и возникло как дерзкая попытка людей, разнузданных в удовольствиях»[25]. Виновниками подобного «извращения природы» Платон считает обычаи, прежде всего спартанские и фиванские, а также гимнасии: «Точно так же гимнасии и сисситии во многом приносят пользу государствам ещё и поныне; однако в смысле междоусобий они вредны. Это явствует из поступков милетской, беотийской и фурийской молодежи. К тому же, вероятно, эти учреждения извратили существующий не только у людей, но даже и у животных древний и сообразный с природой закон, касающийся любовных наслаждений. И в этом можно винить прежде всего ваши государства, а также и те из остальных государств, c где более всего привились гимнасии.»[10]