Дни Рока #6⁠⁠

- Как я выгляжу?

- Как торт. - Торвард тут же втянул голову в плечи, слишком хорошо зная сестру и не прогадал. Костяной гребешок, который Надежда теребила в пальцах, вертясь у зеркала, полетел ему в лоб, но лишь чиркнул по макушке. Девушка прищурила глаза.

- Нарываешься, вредный стручок?

- Лишь дразнюсь. Учителя отправились на новую войну, Катарина до сих пор не пробудилась, как и дядя Эо, так что мне и поговорить то не с кем. Знаешь как меня называют? "Ваша святость". Будто я ходячий фонарь.

- Ну, есть некоторое сходство. Ты высокий и светишься в темноте.

- Шути, шути, мы ещё посмотрим как они на тебя отреагируют. Ты готова разъезжать по улицам Столицы в палантине, запряженном парой жрецов?

- Это паланкин, бестолочь. - Надя ещё раз оглядела свои одеяния. Жрецы Сээтха расстарались и за ночь девушка получила весьма приличного качества брюки, свободную рубашку и крепкий жилет, из Храма Августа доставили великую реликвию - рапиру работы самого иерарха, которой Императрица владела при жизни, а из Аркандра привезли великолепную осеннюю шубку из меха куницы лишь немного напоминающую по крою военный мундир Риэри. Такая расторопность заставляла задуматься, не приложил ли к этому руку сам Прокладывающий Пути. Немного непривычно было лишь отсутствие сложного сплетения причёски с императорской диадемой, волосы слишком уж свободно спадали на плечи, но девушка была уверена, что этот вопрос Он намеревался решить в ближайшее время.

Что ж, зря старался.

- Я не покажусь им, братец. Не одна.

Торвард скрестил руки на груди и ухмыльнулся.

- О, вот оно как. Похоже, я победил.

- О чём это ты? - Надежда смерила брата взглядом, что требовало определённой сноровки, даже сидя Торвард был выше её почти на голову.

- "Не одна" это значит с Августом? Знаешь, мы с Гектором поспорили как-то... на что-то... короче, о вас. Вообще это звучало скорее как "что будет при столкновении непреодолимого желания с непроходимой твердолобостью". Я поставил на тебя.

Надя пересекла зал в три шага и упёрла изящный пальчик в нос брата.

- Думаешь это смешно? Я прекрасно знаю, как выгляжу!! "Идеальный человек", "величайшая из правительниц", "мать всем людям" и бла-бла-бла и вдруг не смогла заполучить единственного мужчину которого и вправду желала. И всё оттого, что этот самый мужик воспринимал меня как дочку. Надменный индюк!

Торвард заткнулся и решил не накручивать сестру лишний раз. Вообще, Надежда не была склонна к импульсивным вспышкам раздражения, скорее наоборот, отличалась воистину титаническим терпением и самоконтролем, но стоило разговору зайти о её отношениях с Августом... Одним словом - бабах.

Да, их история и вправду послужила отличным материалом для поэтов и театралов самого разного пошиба. Кто-то описал Великую войну, прославляя великий гений иерарха и мудрость императрицы, другие создали трагедию об ужасах лишений и миллионах разбитых судеб, а кое-кто решил разыграть низкосортную драму о невозможной любви между воином и его госпожой. Вот только хоть какой-то достоверности добились лишь последние, хотя едва ли и сами об этом знали. Август десятки лет защищал Надежду от интриг вельмож, принимая удар на себя, он гарантировал стабильность её власти своей военной мощью и авторитетом и делал это ещё задолго до того, как сестру короновали. Она так и осталась для него хрупкой маленькой девочкой, которую нужно защищать всеми силами, даже несмотря на то, что Надежда дважды возвращала его из посмертия и обладала мощью на порядок выше чем он сам, пусть и не боевой. И Август знал о её чувствах, но просто не мог на них ответить, считая, что так предаст её доверие.

Она так и не смогла решиться сделать первый шаг, он же не позволял себе этого сделать. Две жизни были тесно сплетены меж собой столь многими связями, но так и не смогли найти способа стать единым целым. Их тянуло друг к другу, они и впрямь могли бы быть счастливы, нужно было лишь дождаться удачного случая и открыться друг другу. Но годы шли, а заветный день всё никак не наступал. А потом Августа убили.

Горькая ирония.

Надя взяла себя в руки через несколько минут, хотя её личико было пунцовым от возмущения и девушка тяжело дышала. Торвард решил подать голос.

- Слушай, ну, теперь то между вами ничего не стоит. То есть, он старше тебя на десяток лет, но прошло уже несколько эпох, да и потом, теперь то вы равны. Он божество, ты тоже. - Он заметил как в глазах сестры вновь разгораются искорки гнева и поспешил закрыть рот. - Молчу.

Девушка на минуту прикрыла глаза, успокоила дыхание и провела пальцами по лицу и шее, беззвучно шевеля губами, проговаривая знакомые слова. Торвард узнал эту мантру, сестра частенько использовала её, что бы очистить мысли от тревог и сомнений, строго следуя правилу вздоха. "Ты знаешь ответ на любой вопрос, он приходит с первым дыханием".

- Не бери в голову, лучше помоги.

- Э, хорошо. А как?

- Я не смогу прижать его к стенке и заставить открыться, если не знаю как его найти.

- Думаешь, это разумно? История показала, что давить на него плохая идея, он может среагировать неадекватно.

- Если я в лоб выдам ему всё, что думаю и хочу, то он не сможет отвертеться. "Привет, я жива. И, кстати, я не твоя дочь, но с радостью буду твоей женщиной. Ответь прямо сейчас, ты этого хочешь?". Как-то так, подумаю в пути. Можно ещё добавить что-нибудь про вредность воздержания и психологические комплексы.

- Может как-то всё же мягче?

- Нет. Я хочу сбить его с толку и лишить возможности выкрутиться. Мы уже пробовали решить этот вопрос головой и только потеряли уйму лет. - Надя отправилась к выходу из Храма, прямо к Путевым Вратам и едва слышным шёпотом добавила. - Он мог быть моим ещё тогда. Так что теперь пусть решает сердце.

Гектору до жути надоел Ад за полгода с момента первого прибытия, так что командование вторжения, а именно, шесть человек, собралось в весьма неформальной обстановке. В каком-то смысле это играло им на руку.

В смысле, ну кто мог бы хотя бы предположить, что люди в парковой беседке, одновременно с приготовлением мяса на огне, "под пивко" обсуждают штурм Вавилонской Башни?

Ваятель Кошмаров наполнил бокалы и ловко метнул их по столу в руки каждому из командиров.

- Главная проблема в том, что мы ничего не знаем о Небе. Численность войск, боевая мощь, логистическая сеть... их вмешательство может спутать нам все планы.

- Это стало бы проблемой, если бы мы хотели победить. Я так понимаю, наша цель просто завязать драку и посмотреть как они держат удар. - Луций подцепил на нож знатный кусок мяса и вырвал из него приличный шмат прямо зубами.

Глава капелланов, Марий, нарочито медленно наложил из общего блюда себе еды, засунул салфетку за воротник и начал нарезать мясо на маленькие кусочки.

- А зачем останавливаться? Слабость наших родичей это наша слабость, их падение станет нашим. Если они не смогут остановить нас когда мы ограничены столь скудными силами и вынуждены вести бой вслепую, то наша обязанность принять на себя главенство над их миром и подготовить к грядущей войне. Это то, что я называю добродетелью.

Юлия, командир Кошмаров, отряда разведчиков, молча дважды стукнула ногтем по столу, выражая согласие с Марием. Женщина вообще редко подавала голос или хоть как-то выражала своё мнение, предпочитая слушать и запоминать. В конце концов, нож в горло или стрела в глаз куда красноречивее слов.

- Марий, я то думал ты у нас гуманист. - Октавиан шутливо отсалютовал легату бокалом и подмигнул. - Рвёшься в бой, будто берсерк, а должен быть среди нас самым спокойным. Может, пришла пора тебе присоединиться к штурмовикам?

- Твоих головорезов и без меня есть кому сдержать, Тави. Если тебе есть чем возразить, скажи об этом не таясь.

- Да мне, если честно, наплевать. Из Юли слова клещами не вытащить, так что я вам скажу, что узнал от местных. - Штурмовик залпом допил бокал и резко вернул его на стол, будто ставил точку в споре. - Рабство, которое они зовут "обязательствами", дерьмовое общество, где всем друг на друга начхать и разобщённость. Это не мир, а куча дерьма. Вы в курсе, что у них тут нет даже единого государства? Мелкие владения, порой из одного островка, делят меж собой клочок земли и хлеба. Народ говорит на тысяче языков и всё равно никто друг друга не понимает. Так что мне наплевать, что мы тут решим. Хотим их выпестовать? Ладно. Приказано удавить собственными кишками? Замечательно. - Октавиан резко встал из-за стола и наклонился к Августу, уперев в стол кулаки. - Вообще, давненько мы не мастерили колья, а, воевода? Душа просит крепкого мочилова, что б визг и ор до небес и дым стеной.

Иерарх ответил далеко не сразу, в его голове мысли сталкивались с бешеной скоростью, противореча друг другу. Парадоксальные эмоции противостояли логике, доводы разума разбивались о строгие догмы морали и в итоге оставались лишь самые крепкие и стойкие крупицы, которые и стали кирпичиками в конечном решении.

- Луций, ты во главе пехоты остаёшься в Аду. Как только мы откроем Врата, с нижних кругов поднимутся остатки войск демонов, так что нужно удержать плацдарм. Атаку начнём прямо в Башне, там есть переход из Ада, штурмовики в авангарде. Как только возьмём территорию под контроль, Юлия остаётся в обороне. Если вмешаются Небеса, то Кошмары всеми способами задерживают их наступление, это критическая точка. Если нас отсекут от Ада, то бой считай проигран, так что пока Гектор занят с Вратами, мы с Октавианом устраиваем столько шума, сколько можем и выманим на себя силы противника.

Командиры прекрасно поняли подтекст плана атаки. Смысл удерживать Врата Ада открытыми и вступать в бой на два фронта есть только в одном случае - решено открыть Путевые Врата прямо в Империю.

Август только что объявил вторжение.

Мужчину в центре круга била мелкая дрожь, он буквально кожей чувствовал присутствие существа куда большего чем он сам, но всё что мог, это слышать слабые отголоски его мыслей.

Обманчиво привычные образы, в которых он силился разглядеть хоть что-то знакомое вереницей мелькали в его голове. Он вновь и вновь вглядывался, но будто пытался ухватить вилку негнущимися пальцами. Казалось, это так же просто как прочитать страницу в детской книжке, но стоит посмотреть на слова, как буквы в них вдруг оказываются рисунком, а то, что выглядело нелепой мазней вдруг обретает смысл и форму, тут же утрачивая их, стоит обратить внимание.

Человек выходит из круга, осторожно переступая через раскинутые руки юноши и направляется в ванную. Нужно смыть с себя кровь и прибраться, а то тело на жаре начнёт вонять уже к вечеру.

И пусть ему опять, в который уже раз не удалось добиться ничего кроме лихорадочного бреда, нужно пытаться снова. Результат, если честно, уже не имеет значения, он просто не желает останавливаться, ведь тогда всё потеряет смысл. Годы охоты пойдут прахом, а он многим пожертвовал за эти четырнадцать лет. Не каждому удастся так ловко скрываться от властей и всё ещё исполнять своё предназначение, но и цена за это велика. Нельзя подолгу задерживаться на одном месте, нужно быть всегда настороже, грамотно подбирать жертв и всегда тщательно прибираться за собой. Привязываться ни к кому тоже нельзя, и надо как-то ещё и о себе заботиться.

И всё ради смутного шёпота, который приходит к нему в моменты покоя и зовёт. Он не понимает слов, но хорошо чувствует те эмоции, что скрыты в голосе, будто мать говорит как любит своего сына. Он так его и назвал - мамой.

И мама хочет ему что-то сказать.