Дни Рока 3⁠⁠

Первые лучи восхода пробились сквозь полутьму каменной кельи и озарили своим светом старые шрамы темнокожего мужчины. Рваные, уродливые шрамы от ремня с шипами, каким в далёкую пору погонщик рабов в Яме наградил юношу за слишком дерзкий взгляд. Если в тебе не признают человека, то и обращаться с тобой будут не как с человеком, ты собственность. А с имуществом хозяин волен поступить по желанию.

Тебе не положен голос. Не положено имя. И даже права на жизнь не положено.

В день, когда ворота Ямы были разрушены, ему дали имя Луций. Другие видели свет солнца, впервые в своих жизнях, и как он отражается от мокрой кожи раба с изуродованной головой. В тот день Луций рыдал от счастья.

Свобода сияла прекраснее любой лампы в Яме.

Вскоре, ему протянули руку помощи вновь, ведь, честно признаться, восстание удалось поднять не без чужого вмешательства. Тогда Луций узнал, что молодой мужчина с шрамами у правого глаза - герцог Риэри, правитель города Арктандр. Риэри не признавали рабства, оно шло вразрез с их образом мысли.

Герцог позвал его на войну. Дал шанс сразиться за право называть себя человеком и завоевать славу.

А ещё это значило трёхразовое питание, оружие, вещи, и даже жалование. Обучение. В лагере второго легиона Луций научился читать.

Когда война кончилась, его люди уже не были беглыми рабами. Они были легионерами, при чём ветеранами. Он женился, стал отцом, попытался было открыть лавку, как бывший герцог, а теперь уже глава Совета Мастеров, его высочество великий князь Август эр'Риэри, жаловал ему титул лорда, и звание легата второго легиона. Луций считал, что выше ему не взлететь.

Однако, и после смерти он вновь встретился со своим покровителем и другом. Он открыл правду о себе, которую и сам не знал при жизни. Открыл ему свои страхи и опасения. И вновь звал его на войну. Луций согласился не долго думая, его мятежный дух ещё не был готов обрести покой.

Так человек, рождённый рабом в руднике, всю молодость ни разу не видевший неба, стал тем, кого люди зовут беллаторами. Воины, что сражаются под рукой божества.

Луций с удовлетворением смотрит на лучи восхода, освещающие его скромную келью. Пусть бы Август пожелает штурмовать хоть врата Бездны, пусть пойдёт войной хоть на само небытие и его обитателей. Луций поведёт легион за ним следом и едва ли кого-то придётся подгонять.

- Вампиры?

- Да, мудрый, вампиры. В их преданиях говорится о том, как их создали два божества, Тень и Кровь. Они вручили...

- Алистар. - Рок прервал колдуна и нацедил в стаканы виски. - На трезвую голову в мифах кровососов я ни бельмеса не пойму. Так что давай, по стаканчику и только по делу. Без литературных извращений.

- Вам лишь бы насосаться. - Смерть, несмотря на осуждающий тон, разбавила виски колой и осушила стакан в три глотка.

- Если только по делу, то вампиры верят, что их старейшины ведут свой род от некоего Усира. Он или она появился в нашем мире пройдя через Сопряжение и посвятил других людей в Тень и Кровь. Он был великим воином, таким сильным, что цари Африки и Египта пали к его ногам и назвали богом.

- Усир... Осирис?

- Именно. Если хорошенько покопаться с мифологии, то Осирису приписывают целый список сил, характерных для вампиров. Да и его знания явно превосходили технологии того времени. Мудрый... а ты не был с ним знаком?

- Шутишь? Да языческих божков на планете хватит на целый город, большинство из них не более чем зарвавшиеся люди с кое-какими силёнками. На заре времён достаточно было уметь вызвать дождь и вот уже ты божок какого-нибудь племени.

- Жаль, потому-что это всё, что мне удалось узнать. - Алистар внимательно посмотрел на Смерть. - Госпожа, а что происходит после смерти с вампирами?

- Отправляются в небытие. Та ещё помойка, туда же попадает примерно каждый двенадцатый человек. Напоминает огромный кошачий лоток, который постепенно обращает мертвецов в прах. Если Осирис и был вампиром, то от него остался лишь песок.

- Хм. Вообще... вообще есть идея. Только она тебе не понравится. - Рок натянуто улыбнулся.

- Уже не нравится.

- Мы можем воскресить Осириса. Не родился же он вампиром, вернём его человеком и расспросим о том, втором Бытии. Думаю, за возможность пожить по-нормальному полста лет и получить человеческое посмертие он нам расскажет всё что знает. Только...

- Ага, я уже поняла. Воскрешать это к Рафаилу.

Только на следующий день я понял, какой подвох заготовил Август.

Крепость, куда нужно топать видно на горизонте и, вроде бы, дойти до неё по тропке не так уж и сложно, но есть три "но".

Первое - тропка тропкой, а в остальном меня забросили посреди дикого леса без всяких ориентиров и сбиться с пути достаточно просто. По-началу я часа четыре бродил кругами, пока не додумался делать зарубки на деревьях. Похоже, форт был чем-то вроде перекрёстка.

Второе "но" - без пламени я не мог даже разжечь костёр, а ночью становилось весьма прохладно. Банальная проблема, но из-за моего наказания оставался риск, скажем, отморозить себе пальцы. Бессмертие и неуязвимость не всегда идут в комплекте.

И третье "но". Это самое "но" сейчас валялось в метре от меня, с башкой отдельно от тела и жутко воняло гнилой тушей. Зверюга, напоминающая медведя, вышла на тропу прямо из леса, взревела раньше, чем я успел опомниться и бросилась в атаку. Вообще-то зубы предназначены для отделения кусков пищи от основной массы, но у этого медведя они напоминали помесь частокола с капканом, не меньше полусотни каких-то каменных осколков в пасти, на передних лапах наросты хитинового панциря, башка вросшая в тело... такое чувство, что зверя изначально замыслили для прорыва пехотного строя, а не для жизни в лесу.

Меня спас опыт, и ещё оставленный Августом меч. Увернувшись от удара, я всадил острие четырёхгранного клинка прямо в голову зверюги. Сталь вошла в череп на удивление легко, а вышла ещё проще, зазубрины у рукояти расширили рану и мне хватило сил буквально оторвать его от скелета. Чудеса начались сразу после того, как медведь упал на землю. Внутри его туши началось шевеление, шкура стала проседать как накинутая на палки простыня, пошла трещинами и в конце концов затихла. В ранах я разглядел... ростки какой-то плоти. Крошечные волоски колыхались в такт движения ветра, от них отслаивались чешуйки, будто пыльца с цветов.

Я посчитал за благо не вдыхать эту дрянь и отвалил подальше от трупа. Обернувшись назад через десяток шагов, я заметил, что ростки вытянулись на длину пальца и раскидывают пыльцу уже не крошечными струйками, а густым облаком.

- Э, мужик, ты руками порченного не лапал?

Я уставился на мужчину на ветке и покачал головой. Понятия не имею, откуда он взялся, ещё секунду назад я не видел рядом с собой ничего, кроме мёртвого зверя, деревьев да пары кустов. Мужчина бросил мне бурдюк и коробок.

- Ты б того, не тянул, а. Иди, доделай дело.

- Чего?

- Порченное мясо, мужик. Сожги нахрен, пока не зацвело. - Человек сказал это таким тоном, будто объяснял очевидные истины.

Я вернулся к телу, вылил на него весь  поджиг и бросил горящую спичку. Труп схватился почти сразу и я как заворожённый смотрел на огонь.

- Ты дебил или еретик? - Мой новый знакомый довольно грубо оттащил меня от горящего тела и забрал пустой бурдюк. - Парень, я без понятия кто ты, да мне и наплевать. Можешь послать меня нахрен, дело твоё, но поверь на слово - всё, что тебе могли наплести про силу порчи это дерьмо. Эта дрянь схавает тебя изнутри как этого медведя и на этом всё. Топал бы ты домой, а?

- Домой? Ну да, домой. Слушай, а ты прав, не стоит связываться с порчей. - Я так понял, что эта "порча" и тут не редкость и местный помог мне избежать проблем. Так почему бы ему не помочь мне "добраться домой"? - Может, поможешь дойти до защитной стены, а?

- До стены? Так ты оттуда что ли? - Мужчина внимательно осмотрел меня с ног до головы, особенно его интерес вызвал меч.

- Ну да, можно сказать и так. Ну так что, поможешь?

- Ладно уж, пошли.

Местный уже на второй шаг зашёл мне за спину и со всей дури огрел по затылку. Вырубить не смог, но пока у меня в голове гудел набат, он крепко связал мои руки и забрал меч.

- До чего ж тупой молодняк пошёл. Раз уж убежал из лагеря, хоть бы по тропе не шёл. - Меня ещё раз ударили по голове.

Что-то слишком часто меня в последнее время мутузят. Не вошло б в привычку.