Дневник Волка⁠⁠

Прошлая глава:Дневник Волка

Тарков, день тридцать второй

Медальон на груди теперь не просто тяжелый — он жжет кожу, будто раскаленный уголь. Ночью снились лица из подвала, вырезанные в стенах, и все они шептали одно слово: "Аномалия". Проснулся от звука, похожего на далекий вой сирены, но Тарков молчал — ни ветра, ни шагов, только тишина, от которой кровь стынет. В рюкзаке осталось два патрона, вода кончилась, а еда — полбанки тушенки, пахнущей ржавчиной. Тело ломит, как будто кости стали стеклянными.

Ключ L-17 жег руку через перчатку, пока я шел к лаборатории. Дверь нашлась быстро — в заброшенном бункере на краю Берега, заваленном бетонными плитами. Ржавый металл, покрытый странной слизью, которая шевелилась, когда на нее падал свет фонаря. Замок щелкнул, как выстрел, и дверь открылась в темноту, пахнущую озоном и чем-то сладковато-гнилым. Внутри — коридор, стены которого покрыты проводами, будто венами. На полу — следы, не человеческие, слишком длинные и тонкие, как от когтей.

Нашел терминал, мигающий зеленым. Экран выдавал строки: "Субъект 17: носитель активен. Протокол Аномалия — фаза 2. Контейнер стабилен". Рядом лежала еще одна ампула, как вчера, но теперь с биркой: "T17-Extract". Жидкость внутри пульсировала, как живая. Медальон на груди завибрировал, и я услышал голос — не снаружи, а в голове: "Ты — маяк". Выключил терминал, но он включился снова. На экране появилась карта: точка в центре лаборатории, мигающая, как пульс.

На выходе столкнулся с Дикими. Трое, в масках, сшитых из лоскутов, и глазами, которые светились, как у зверей. Они не стреляли — просто смотрели, пока я уходил, прижимая автомат к груди. Один из них прошипел: "Ты уже их". Не знаю, кого он имел в виду, но кожа покрылась мурашками.

У пирса снова увидел человека в плаще. Он стоял спиной, над водой, где туман теперь был густым, как молоко. Искры в воздухе складывались в символы, похожие на спираль с записки. Он не говорил, только указал на лабораторию и исчез. На земле остался еще один ключ, с гравировкой "L-18". Поднял его, хотя пальцы дрожали.

Броня держится на честном слове, патронов почти нет, а торговцы на Лесопилке теперь требуют "осколки аномалии". Один показал мне такой — черный, с радужным отливом, как обсидиан, но теплый на ощупь. Сказал, что их находят там, где "реальность трескается". Завтра иду в центр лаборатории, к той точке на карте. Медальон тянет туда, как будто он живой. В ушах звенит: "Протокол Аномалия — фаза 2". Кажется, Тарков не просто хочет, чтобы я узнал правду. Он хочет, чтобы я стал ею.