Дневник надежды⁠⁠

Ветер гулял над землей, завывая в колючей проволоке. Повсюду тянулись искусственно вырытые рвы. Одни были прямыми, другие переплетались между собой, словно лабиринт. Над ними торчали вкопанные столбы с ржавой колючей проволокой. Было холодно, сыро и очень неуютно.

Жизнь на земле остановилась так давно, что никто из детей уже не помнил другого мира. Я никогда не видел других живых людей, кроме тех, кто жил рядом со мной. Да и говорить о прошлом здесь было не принято. О других людях — тоже.

В сырой земле жила небольшая группа выживших. Все они были худыми, грязными и одетыми в старые лохмотья. Вечно голодные и злые. Иногда мне казалось, что взрослые давно забыли, зачем живут. Но другого их состояния я не знал.

Порой мне казалось, что мы тоже мертвые.

Сейчас была весна. Радоваться особенно было нечему, кроме того, что стало немного теплее. Я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь из взрослых улыбался просто так. Даже дети почти никогда не смеялись. Мы не бегали и не играли в шумные игры. С самого рождения нас учили соблюдать тишину.

Шум мог привлечь мертвых.

Последний раз их видели около двух лет назад, но страх никуда не исчез. Он жил рядом с нами, как сырость в стенах бункеров.

Детей редко выпускали наружу. Большую часть времени мы проводили в окопах и подземных помещениях. Только в солнечные дни женщины выводили нас по одному в разные части лагеря.

— Витамин Д, — говорили они. — Растущему организму нужен витамин Д.

Я не знал, что такое организм, но послушно стоял под солнцем столько, сколько велели.

Мне было семь лет, и я уже довольно хорошо понимал разговоры взрослых. Правда, они думали иначе. Поэтому я часто подслушивал. Делал вид, что собираю корни или перебираю хворост, а сам внимательно слушал.

Последние несколько дней взрослые постоянно спорили.

Они говорили о вылазке.

Одни считали, что пора выбраться наружу и разведать обстановку. Другие боялись даже обсуждать такую возможность.

Несколько лет назад группа потеряла почти всех сильных мужчин именно во время подобных вылазок. С тех пор люди предпочитали сидеть под землей и надеяться, что опасность пройдет сама собой.

Однажды я услышал обрывок разговора.

— Если не выйдем сейчас, зимой нам нечего будет есть.

— А если выйдем, можем не дожить до вечера.

После этих слов надолго наступила тишина.

О чем они договорились в итоге, я так и не узнал. Начался тихий час, и всех детей повели в сон-залы.

Наши спальни находились глубоко под землей. Ряды деревянных нар стояли вплотную друг к другу. Старые одеяла пахли сыростью, дымом и землей. Иногда мне казалось, что сам воздух здесь можно было потрогать руками.

Детьми занимались женщины. Но когда мальчикам исполнялось десять лет, их забирали мужчины.

Тогда начиналось обучение настоящему выживанию.

Охота.

Рыбалка.

Выслеживание добычи.

Правила побега.

Правила маскировки.

Правила выживания при встрече с теми, кого нельзя победить.

Говорили, что позже нас будут учить чему-то еще. Что-то связанное с девчонками. Но что именно, мне выяснить пока не удалось.

До десяти лет мне было еще далеко.

Поэтому пока я помогал женщинам собирать съедобные корни и лечебные травы. Иногда мне даже разрешали брать старый лук и стрелять по птицам.

Правда, попадал я редко.

Но однажды обязательно научусь.

И тогда, возможно, смогу выбраться за пределы окопов и своими глазами увидеть мир, о котором взрослые предпочитали молчать.