Деревня Дубилинково
Записки Ивана Лукича из Дубилинково, 1734 год (продолжение)
Ну дак вот, про работу нашу поведаю. Земля у нас глинистая, тяжкая страсть. Лопату в неё еле водрузишь, а плуг всё в сторону тянет, будто нечистый ворожит. Пашем, как деды заповедали.
В апреле, как чуть подсохнет да солнышко пригреет, выходим в поле всей семьёй. Я плуг тяну, за мной лошадёнка наша Зорька еле ноги волочит. Марфа семена разметывает, детишки граблями следом ровняют, дабы гладко было.
Сеем рожь да овёс — они лучше произрастают. Рожь на хлеб насущной, овёс скоту на корм да на кашу ячную. Репу сажаем ещё, картошки немного — диковинка она ещё, не всяк верит, что есть её можно. А пшеница у нас худо растёт, мало её всходит.
Туман всё губит, проклятый. Посеешь с молитвой, крестным знамением осенишь, а он налетит — и всходы пропадают, будто мороком покрыты. Старики глаголют: нечисть посевы портит, лукавый балует. Мы и молебны служили, и чеснок по полю раскладывали, и крестами углы метили — а толку мало, воистину.
Скот держим, конечно. Корова Зорька — наша кормилица предобрая. От неё молоко парное, творог свежий, масло златое. Ещё две овцы держим — шерсть на пряжу, мясо к празднику богоугодному. Свинью к зиме откармливаем, дабы сало было тучное. Куры несутся, слава Господу вседержителю.
С кормами беда великая. Луга рядом с болотом, там туман стоит день и ночь, трава сырая, прелая, скотина её не ест, носом воротит. Приходится далёко ходить, искать места сухие, косить там. Сено на зиму запасаем, в сарай складываем, да сторожим, дабы мыши не поели, а туман не достал.
Зорьку бережём пуще ока. Зимой в хлеву держим, чтоб не замёрзла в стужу лютую. Ей лучшее сено даём, овса подсыпаем, коли силы ослабевают. Перед доением крестим трижды — от сглаза да нечисти лукавой. Марфа полынью вымя протирает, глаголет, что так молоко вкуснее будет и дух нечистый не пристанет.
Овцы у нас боязливы вельми. Как туман гуще станет — жмутся к сараю, блеют тревожно, будто беду чуют. Раз утром глядим — у одной шерсть вырвана клочьями, а следов нет никаких, токмо туман кругом клубится. Мы тогда всю ночь у хлева сидели с вилами да факелами, молитвы читали, нечисть отгоняли.
Свинью объедками кормим да картошкой гниловатой, что в пищу не годится. Она жирная, довольная, хрюкает громко. Марфа смеётся: «То она нечисть отпугивает гласом своим могучим!»
Весной ягнят ждём — радость великая это. Но следить надобно прилежно, дабы туман на них не повлиял, мороком не окутал. Марфа над ними шепчет заговоры древние, крестит каждое утро, угольком крестики на шерсти рисует — от лукавого оберег.
Осенью урожай собираем. Рожь серпами жнём, в снопы вяжем, на гумно везём. Там молотим цепом, зерно веем, в амбар складываем. Часть барину отдаём, часть на семена оставляем, остальное себе на пропитание. Овёс сушим, репу копаем, картошку в погреб спускаем, где прохладно, там она лучше хранится.
В амбаре чеснок вешаем да можжевельник благоухающий, ладанку от батюшки кладём — дабы нечисть зерно не испортила, не сгубила. В прошлом году треть запасов пропала, будто кто изнутри выел, а снаружи целое осталось. Вот ведь пакость лукавая!
Так и живём: трудимся от зари до зари, с туманом тёмным боремся, молимся усердно. Лишь бы Господь сил дал да здоровья крепкого, а мы уж как‑нибудь справимся. Дубилинково — земля наша, мы её не покинем, хоть и тяжкая она, да своя, родная, от дедов доставшаяся.
Аминь.