Чёрный квадрат⁠⁠

Сердюк почувствовал себя тягостно.

- Не знаю даже, что сказать, - сказал он извиняющимся тоном. - Я не

пишу стихов и не люблю их. Да и к чему слова, когда на небе звезды?

- О, - воскликнул Кавабата, - великолепно! Великолепно! Как вы правы!

Всего тридцать два слога, но стоят целой книги!

Он отошел на шаг и дважды поклонился.

- И как хорошо, что я первый прочел стихи! - сказал он. - После вас

ни за что не решился бы! А где вы научились слагать танка?

- Так, - уклончиво сказал Сердюк.

Кавабата протянул ему бутылку. Сердюк сделал несколько больших

глотков и вернул ее японцу. Кавабата тоже припал к горлышку - пил он

мелкими глотками, отведя свободную руку за спину, - видимо, в этом тоже

был какой-то сакральный смысл, но Сердюк на всякий случай воздержался от

вопросов. Пока Кавабата пил, он закурил сигарету. После двух или трех

затяжек к нему вернулась уверенность в себе, и даже стало немного стыдно

перед собой за ту робость, в которую он только что впал.

- И, кстати, насчет коня, - сказал он. - Я не то чтобы высоко его

привязал. Просто в последнее время я стал быстро уставать и делаю привалы

дня на три каждый. Потому у него длинная узда. А то объест всю траву за

первый день...

Лицо Кавабаты изменилось. Еще раз поклонившись, он отошел в сторону и

принялся расстегивать на животе свою куртку.

- Что вы собираетесь делать? - спросил Сердюк.

- Мне очень стыдно, - сказал Кавабата. - Претерпев такой позор, я не

могу жить дальше.

Он сел на асфальт, развернул сверток, вытащил оттуда меч и обнажил

лезвие, по которому скользнул лиловый зайчик от горевшего над их головами

неонового фонаря. Сердюк, наконец, понял, что Кавабата собирается сделать,

и успел схватить его за руки.

- Прошу вас, перестаньте, - сказал он с совершенно искренним испугом.

- Стоит ли придавать такое значение пустякам?