Чуть-чуть о медицине и о себе⁠⁠

Я уже где-то упоминала, что изначально это было голимой психотерапией. Вот это, с вашего позволения, творчество. Пока помогает до сих пор, чему я рада. Уже хорошо, что хоть что-то кроме лекарств.
Всё же зацикливаешься на чём- то важном для себя. Во всех своих писаниях у меня есть про здоровье, вернее про его жалкие остатки в моём организме, израненном долгой борьбой с применением медицины. Борьба была за сохранение здоровья, если кто-то понял меня неправильно. Медицина мне в этом худо-бедно помогала.
Естественно, для медицины сохранение моего здоровья было не так важно как для меня самой. Таких как я у нашей медицины много, а я у себя — одна. И для меня важен не столько процесс, сколько результат. Но процесс лечения — это действо довольно травмирующее. Соответственно, очень часто я вспоминаю как лечилась, где и, конечно, горжусь довольно сносными результатами.
ВОТ, РАДОВАТЬСЯ МОЖНО И В ОДИНОЧКУ, А ГОРДИТЬСЯ НИКАК!
НУЖНА АУДИТОРИЯ.
Ну, и вот. Упоминаю я про свои 16 операций довольно часто и живу, живу. Иногда потихонечку, иногда с ускорением. Как-то некогда поболеть, пожалеться. Хочется всё это с применением внешнего сочувствия, ну, хотя бы близких, но некогда всем и вот я пишу. А домашние вовлекаются изредка, когда я это читаю. Если вы это уже читаете, то куда денетесь-то, вдруг, что-то умное. А кто на это не надеется, тот никогда и ничего не читает.

Первая операция — перитонит. А первый муж ( экстрасенс) лечил руками, дыханием. Возможно, он хотел от меня избавиться и дальнейшее говорило в пользу этой версии. Вообще-то у меня днюха 7-го июля, а 6-го июля у меня, лежащей в прострации ( т.е вроде и в сознании, а вроде и не тут) заострились черты лица. Я хоронила и маму, и папу и видела как за три дня до смерти заостряются черты лица. Не знаю действует ли это в любом случае или есть исключения.
Соответственно, числа 8-9 июля я бы покинула эту юдоль скорби. Но... приехала подруга, срочно вызвала «скорую»
Я в больнице. Первая операция не помогла и врачи, спасибо им, так на всякий случай, сделали ещё две. Почистили - повырезали всё, что только можно. Я в реанимации, на аппарате ИВЛ, начинается отёк лёгких и тут на моё счастье ответственный мальчик-практикант. Он постоянно шевелил меня, массировал, протирал. Не знаю я его имени, но ко всем мальчикам-медикам, независимо от возраста и внешнего вида, отношусь нежно. Обязательно лишь наличие ума+немного воспитания+представление о норме.
Ещё через 3 недели врачи сдались. Отключили вечером аппарат искусственного дыхания. Но утром скелетик дышал и слегка соображал. Они не знали, что я не спала всю ночь, чтобы не забыть дышать и молилась.
Ещё недельку я старалась не забывать дышать. Потом я училась глотать, кушать. Это тоже доложу я вам не так уж просто и безусловно. Но несомненно гораздо приятнее, чем то, что видишь как вливают в катетер через нос морс, а потом тяжесть в желудке. Чуть позже уже в отделении я училась заново всему. Приподняться, сесть, пройти шажок, два. Люди, давайте уважать детей, этому учиться трудно.
Я всегда стараюсь поменьше обременять окружающих и вот однажды я сама дошла до туалета шагов 5-6 ( в одноместной палате), присела на унитаз, а встать-то не могу. Хорошо, что зашла медсестра и вызволила героиню, а то я уже прикидывала как свалюсь на пол и поползу в сторону кровати. Попробую, во всяком случае.
Тогда я поняла, что у меня клаустрофобия. Барокамера. Очень замкнутое пространство. С криками, конечно, я не билась в стенки, но терпела до конца сеанса еле-еле.
А тут ещё один сюрприз — в один солнечный и весёлый денёк не пришёл ко мне муж. Он и до этого не каждый день заглядывал, всё больше подружки обо мне заботились. А тут нет и день, и два, и три. Гораздо позже выяснилось, что он уехал в другой город, а где же дети выяснилось ещё позже. Не знать этого очень страшно. Этот страх преследует меня всю жизнь. Но я борюсь и со страхами, и с фобиями. Впрочем, у людей тоже бывает всяко.
Потом что-то опять пошло не так. И, когда я стала совсем задыхаться, то меня выписали умереть тихонько дома. Просто не знали, что ещё сделать.
Одна из подружек помогла добраться до дома, другая проведывала и пробовала вызывать «скорую».
«Скорые» оказывались упорными и не брали меня с собой. Типа, бронхит, лечитесь дома. Третья подруга забрала к себе и в течение двух дней добилась, чтобы «скорая» забрала меня. И уж эта бригада ( а я могла с ними ехать уже только в кислородной маске) оказалась упорной и пристроила меня меня в торакальное отделение. Спасло меня то, что дежурил торакальный хирург Виктор Константинович, который  понял, что у меня стеноз трахеи. И не только понял, но и срочно пробил моё горлышко и вставил железную трубочку, чтобы я дышала.
Дальше я попыталась сократить свои приключения до минимума. Только один раз поперёк трубки встал какой-то сгусток и, непременно ночью. Но я ( практически бездыханная) выбралась в коридор и призвала медсестру. Если вы думаете, что в данном мероприятии было не очень много сложностей, то - зря.
Медсестра заслуженно отдыхала ( в 2 часа ночи). А у меня ведь не было голоса. Но всё позади — трубку промыли, поставили аппарат — отсос, и я зажила в больнице, правда, безо всяких надежд. Что со мной делать не представляла не только я. Это сейчас есть отработанные схемы по лечению этой болячки.
Но я постаралась и немного усугубила ситуацию. Двинулся по ноге тромбик, застрял где-то под коленкой и ногу разбарабанило.
Вы знаете, я понимаю как же сложно грудным детям с нами. Меня перевели в одноместную палату ( до этого была 8-местная), встать не могу, ногу больно, температура опять ( но не 25, а 40) , голоса нет и почему-то убрали ложечку со стаканом, в которые я била набат при необходимости. А от капельниц почему-то отнимается сердце. И дверь в палату закрывают. Как я « кони не двинула» сама удивляюсь и по сию пору считаю, что меня ещё лопатой не убьёшь.

Это я так кокетничаю.
В таком состоянии с меня попросили какие-то огромные деньги за возможность операции. Мужа реально нет. Он где-то на просторах Родины виртуально. Есть парочка небогатых двоюродных сестёр и ещё более небогатых подружек. Кто из них поднял скандал, я могу только догадываться. Результат: меня отправляют в Москву.
Московская эпопея с регулярными операциями длилась 5 лет. А пока из аэропорта « скорая» привезла меня в Московскую Больницу, и наутро от меня пытались добиться местные врачи: ну, и почему на « скорой»? Обследовали, вставили в горло вместо железной трубочки пластмассовую и хотели отправить домой.
Как ни странно, но правильно пробитая дырка в трахее предполагает, что ты можешь через неё дышать. Этому даже медиков учат: если человек задыхается, то правильно пробить горло и больной спасён. Никогда я не была среднестатистическим человеком. Ещё в прежней больнице, когда вынули трубку ненадолго и для снимка, то у меня в горле что-то перемкнуло и я бездыханная завалилась.
В московской больнице я честно пыталась донести эту инфу — не получилось.
Мой врач Владимир Дмитриевич оказался сильнее и вынул мою трубочку из моего горлышка, чтобы показать интерну как надо ухаживать за протезом в горле. Конечно, я воспользовалась случаем и потихоньку без дыхания сползла на пол. Поверьте, мне не нравится задыхаться, но когда не проходит воздух...
Этим своим безобразным поступком я не столько напугала, скорее удивила присутствующих. А себе добавила твёрдое убеждение, что у наших врачей хорошая реакция. Может кто-то и дольше бы определял сколько я могу без воздуха, но мой врач быстро поднял меня, вставил трубочку на место. И сказал с небольшой претензией: « Люди могут не дышать не меньше 2-х минут.» Если я и не поверила, но и спорить не стала. Не люблю экспериментов на себе. Результатом всего моего неприличного поведения стала очередная, но далеко не последняя операция. А с т-образным протезом можно было жить не только в больнице.
Дома меня ожидали разнообразные трудности, но полгода жизни по больницам были позади. Правда, был ещё один сложный момент. Не подумайте, что муж решил вернуться. Нет! Он решил не осложнять мне жизнь. Сложность или даже неприятность состояла в том, что у меня выпали все волосы на затылке. И я собирала волосы сбоку и сверху в хвостик на затылке, вроде и не видно лысины. Потом волосы стали отрастать, потом я постриглась. В общем за следующие полгода всё как-то сравнялось.
До сих пор грех жаловаться на волосы, но я это делаю. Они совсем не держат завивку. Никак. Никакой мусс, лак и я подозреваю даже цемент не способен заставить их сохранить причёску. Химическая завивка? Лучше б и не пробовала! Видели не жёлтый, а белый одуванчик? Это — я с « химкой». Только семенами, пардон, волосами не кидаюсь. В любом случае эстетический эффект - со знаком « минус».
Предлагаю тост в свете всего вышесказанного. Пусть проблема завивки волос или что-то в этом роде будут у каждого самой большой проблемой.