Чистильщик. Часть вторая⁠⁠

Это был двухэтажный частный дом, где на входе меня встретил мужчина в деловом костюме — кто-то из прислуги погибшей семьи. Вчера поздно вечером неизвестные ворвались в этот дом, убили супругов и их маленькую дочь. Я не стал вдаваться в подробности. В интернете писали что-то про бизнес, большие деньги такие же большие полномочия.

Линолеум в коридоре второго этажа украшало большое пятно крови. Ей же были забрызганы обои и картины, висящие на стене. В гостиной бежевый диван приобрёл оттенки бордового, пропитавшись кровью хозяина этой семьи. Стеклянный стол рядом был разбит вдребезги. Я приоткрыл дверь в детскую и с трудом сдержал эмоции. Для ребёнка эта маленькая комната с прилепленными звёздами на потолке, разбросанными плюшевыми игрушками и обоями, разрисованными персонажами диснея, превратилась в гроб.

Я надел комбинезон и приступил к работе, начав с гостиной. Я изо всех сил пытался прогнать ненужные мысли и плохие воспоминания. Не в мои задачи входило думать о том, кто на такое способен. Если кому-то хватает совести выпустить пулю в беззащитного ребёнка — это их дело. Расследовать — задача полиции. Скорбеть — родных. А моё — лишь убирать последствия.

Через несколько минут послышались приглушенные крики. Они шли из комнаты рядом с детской. Мужской и женский голос перекрикивали друг друга, я никак не мог разобрать суть спора.

— Это твоя дочь! — я слышал лишь обрывки фраз. — …поговорить с ней.

— …дела! — кричал мужчина. — …уже надоело!

Я встал, аккуратно подошёл к комнате, стараясь не наступать на стекло и слегка толкнул дверь. За ней мужчина и женщина стояли по разные стороны кровати и кричали друг на друга. У обеих во лбу были дырки от пуль. Супруги бросали друг в друга вещи и размахивали руками, не переставая орать.

Мои ноги дрожали, сердце билось в бешеном ритме, голова отдавала пульсирующей болью. Я не мог поверить в то, что всё это происходит на самом деле. Опять.

Я в ужасе закрыл дверь, оставив мертвецов самих разбираться с их проблемами.

Но как только я обернулся, в узком проеме двери в детскую я увидел маленькую девочку. Её тёмные волосы доставали почти до пояса, на ней была длинная синяя ночнушка. И всё бы ничего, если бы в груди этой девочки не виднелась дыра, а в руках она не сжимала окровавленного плюшевого медведя.

— Они ведь каждый вечер так, — тихим голосом сказала она, — кивнув на соседнюю дверь. — То и дело ругаются.

Девочка тяжело вздохнула и села на пол, облокотившись о стену. Она прижимала к груди игрушку и смотрела на меня пронзительным взглядом.

— Мне страшно, — вдруг сказала она.

Я мог сколько угодно игнорировать призраков, но не ответить ребёнку я не смог. Видимо, даже мертвецам есть чего бояться.

— Не бойся, — стараясь сдерживать дрожь в голосе, сказал я. — Всё будет хорошо. Они помирятся.

Я прошел к дивану и попытался оттереть несколько пятен перекисью водорода.

— А твои родители часто ругались?

После фразы «твои родители» в голове словно сработал рычаг, выпустив наружу все воспоминания, которые я так старательно сдерживал в клетках души. Руки задрожали, к горлу подкатил ком, я едва сдерживал слёзы.

Забыть. Забыть. Я просто акула. Чистильщик. Забыть.

— Часто, — ответил я, стараясь не смотреть на ребёнка. — Часто.

***

Когда мне было девять лет, точно также за стенкой ругались мои родители. Я утыкался в подушку, закрывал уши руками, прятался под одеяло лишь бы этого не слышать. К громким крикам добавлялся звон разбитой посуды, глухие удары и хлопки дверьми.

Однажды я взял свою любимую игрушку и вышел из комнаты. Точно также, как ко мне когда-то выйдет мёртвая девочка. Крики становились всё громче, родители даже не подозревали, что я стою за дверью. Как вдруг в один момент всё застыло. Отец перестал кричать, в квартире повисла тишина. Лишь тихие стоны и плач доносились из кухни. Я открыл дверь и замер, ещё не до конца осознав, что произошло. Отец лежал на полу, из-под него вытекала лужа крови и направилась ко мне. Мать стояла рядом, держа в дрожащих руках нож. Она плакала и едва держалась на ногах. Бросив нож, она облокотилась о стол позади неё. Её ночнушка была вся заляпана кровью.

Переведя взгляд на меня, она вытаращила глаза, прикрыла рот рукой и, подбежав, закрыла передо мной дверь.

Но лужа крови уже дотекла до моих босых ног. Я смотрел на своё отражение в этой луже и не мог отвести взгляда.

— А кровь так и останется в квартире? — спрашивал я бабушку, у которой прожил всё оставшееся детство.

Но она всегда с неохотой отвечала на мои вопросы.

— Её уберут, солнышко. Уберут, — с грустью в голосе говорила она.

— А кто? Кто уберёт кровь?

— Специальные люди. Спи, не забивай себе голову такими вопросами.

— Бабушка, — не унимался я, — а что будет после смерти?

Она тяжело вздыхала, целовала меня в лобик и выходила из комнаты, оставив мне свет. Кошмары тогда стали моими частыми гостями.

***

— Пока, дядя, — махала мне рукой мёртвая девочка со второго этажа, пока клиент рассчитывался со мной за уборку.

Я с грустью поднял на неё взгляд. Ведь у неё была впереди целая жизнь, полная радостей и разочарований. Но теперь она лишь призрак с дырой в груди. Впрочем, я был ничем не лучше. Внутри меня тоже была пустота.

— Что-то увидели? — спросил меня мужчина.

— Нет. До свидания, — и с этими словами я покинул дом.

Я был морально вымотан и опустошен. Разговор с мертвой девочкой и болезненные воспоминания разрывали меня на части. Потрошили меня изнутри, словно желая найти там задатки чувств или отголоски души. Ни того, ни другого во мне не было. Сейчас я даже готов был простить Лену. Может, я всё не так понял? Может, не стоило угрожать ей в баре? В конце концов, у меня ещё остались к ней светлые чувства. Мне нужно просто с ней поговорить. Расставить все точки над «i». А там будь что будет.

Я достал телефон и увидел около десяти пропущенных вчерашним вечером. Нажав на кнопку, я наконец перезвонил ей. Но ответа так и не дождался. Значит, придётся приехать к ней лично.

Как только я вышел из магазина, купив бутылку вина в знак примирения, телефон завибрировал в кармане. Звонили с неизвестного номера. Если это очередной клиент, то пусть звонят в другую контору. Сегодня я занят. Я снял трубку, желая сообщить это клиенту лично, но на том конце провода мне продиктовали адрес, где вчера погиб человек. Адрес, на который я только что собирался ехать с вином.

***

— Что случилось?

Передо мной стояла старушка, перебирая пальцами свой носовой платок. Чувство тревоги с каждой секундой разрасталось всё сильнее, потому что я стоял на пороге Лениной квартиры.

— Моя соседка вчера погибла, — всхлипнула старушка. — Совсем молодая ещё была, красивая.

— Что…

— Леночка… — сказала старушка, — …я много лет её знаю. Кто бы мог подумать, господи.

Старушка подняла взгляд к потолку и перекрестилась.

— Женщина, скажите, пожалуйста, что произошло, — я едва сдерживал ярость и слёзы. Я хотел кричать и бить кулаками в стену, лишь бы заглушить это разрастающееся чувство тревоги и отчаяния.

— Она… перерезала себе вены, насколько я услышала от врачей. Господи, грех-то какой, — она ещё раз перекрестилась.

— Позволите, если я… — я взял у неё ключи и попытался пройти мимо неё в квартиру.

— Конечно, конечно, — она отошла в сторону.

Но не успел я зайти в квартиру, как она окликнула меня.

— Постойте, а это же вы… её жених? Я же вроде вас с ней видела не один раз.

Я молча развернулся и вошёл в квартиру.

Въевшаяся кровь на коврике в ванной комнате, забрызганная стена, лезвия, что так и остались валяться в ванной. Я представил, как меньше двенадцати часов назад здесь лежала Лена. В одной руке у неё был телефон, чтобы дозвониться мне, а в другой — лезвия. Мне стало не по себе. Я изо всех сил боролся с тем, чтобы к крови на ковре не добавить рвоту, рвущуюся наружу.

Я опоздал. Поставил принципы и обиды выше близкого человека. Опоздал.

Я схватился за голову и сел на пол, облокотившись о ванную. Меня выворачивало наизнанку.

— Сука! Сука! Сука! — крикнул я, дергая ногами.

— Всё в порядке? — в дверях показалась старушка и бросила на меня испуганный взгляд. — Может, вам не стоит…?

— Всё в порядке, — соврал я, поднимаясь на ноги.

— Это ужасно, — она посмотрела на ванную. — Просто ужасно. Сначала её сестра, теперь она.

— Её сестра?

— Вы не знаете? Лена у меня денег заняла около месяца назад, сказала, что у её сестры нашли какую-то опухоль. Нужна была большая сумма на операцию. Лена даже собиралась сдавать эту квартиру и переезжать к родителям. Приводила сюда жильца несколько дней назад. А сегодня утром пришёл её отец и сказал, что врачи не смогли ничего сделать, вчера вечером её сестра умерла. Наверное, Лена не смогла перенести потерю.

У меня подкосились ноги, перед глазами всё поплыло. Я облокотился на стиральную машинку.

— Молодой человек…

Жилец. Твою мать! Она не изменяла мне! Насколько же надо быть твердолобым, чтобы наорать на девушку, у которой близкий человек был при смерти?! Почему она сразу не сказала мне? Почему?! Сука!

Я закричал от бессилия и ударил кулаком по машинке.

— Нет!

Старушка выбежала из ванной. Ушла звонить либо в скорую, либо в полицию.

Я упал на пол и зарыдал. Акула, которая проиграла сражение с самим собой.

— Дурачок ты, — я услышал до боли знакомый голос.

Когда приподнялся и протёр глаза, то увидел перед собой Лену. Она подошла ближе и села рядом со мной. На ней было лишь нижнее бельё, на запястьях виднелись шрамы от лезвий.

— Прости меня, — тихо сказал я, смотря на неё и боясь даже прикоснуться. — Прости.

Она опустила взгляд и пожала плечами.

— Ты был единственным, кому я хотела всё рассказать. Но потом тот случай в баре, наши постоянные ссоры… В общем, я думала, что справлюсь.

— Если бы я только мог всё исправить…

«— Сначала ссоры, потом бытовуха, а потом один из вас… Бах! — в голове всплыли слова моего первого ухмыляющегося призрака. — И всё. Никаких больше проблем».

— Теперь уже не важно, — ответила она. — Не забивай себе голову.

Мы замолчали, сидя в тесной ванной и уставившись в одну точку. Я не мог найти нужных слов. Было уже слишком поздно.

— Давай хоть вино откроем, чистильщик, — улыбнулся дорогой сердцу призрак.

Я наклонился в её сторону и, несмотря на то, что нас разделяла смерть, крепко её обнял.