Martiss

Martiss

пикабушник
пол: мужской
поставил 71 плюс и 0 минусов
отредактировал 1 пост
проголосовал за 1 редактирование
8320 рейтинг 147 подписчиков 65 комментариев 109 постов 18 в "горячем"
18

Привычка убивать

Привычка убивать Рассказ, История, Текст, Постапокалипсис, Антиутопия, Человечество, Мат, Длиннопост

"Нам приказал быть счастливыми наш командир.

Мы постоянно рушим, создавая новый мир.

Все будет хорошо, и точно лучше, чем сейчас.

Рай на семи холмах, но уже без нас."


Как вы думаете, сколько нужно совершить убийств конкретному человеку, чтобы превратить планету в наихудший из вариантов апокалипсиса?


Я стою на крыше опустевшего небоскрёба. В сотнях метрах подо мной валяется тысячи мёртвых тел. Где-то на горизонте виднеются пожары, разносящие чёрные клубы дыма по воздуху. Ветер звенит в ушах, мелкие противные капли дождя падают на лицо. Но это всё ничто по сравнению с тем, что в паре метров от меня стоит человек, направивший на меня дуло пистолета. В моей руке зажат 17-ый Glock. В руке человека напротив, насколько я могу различить — кольт М1911. Выглядим мы, как на какой-нибудь дуэли, с которой может никто не уйти живым. Уставшие, голодные, грязные, с налипшей на руках кровью, взъерошенными волосами и синяками под глазами, мы смотрим друг на друга, боясь даже моргнуть. Мы — последние люди на Земле, которые не могут поделить эту планету между собой. Казалось бы, что нам стоит бросить оружие, улыбнуться друг другу, познакомиться, начать разъезжать по опустевшим городам и искать смысл в собственном существовании? Но нет, мы не уйдем отсюда, пока кто-нибудь из нас не умрёт. Почему? Потому что это у нас вошло в привычку.

Привычку убивать.


Рука предательски дрожит. Свободной рукой я быстро протираю лицо от дождя. Я не помню, сколько мы уже так стоим. Минуту? Десять? Несколько часов? Время уже давно перестало иметь какое-либо значение. Я просто хочу, чтобы всё это закончилось. Отвести от него пистолет и выстрелить себе в висок уже не кажется мне такой плохой идеей.

— Сколько? — вдруг спрашивает парень, перекрикивая ветер и шум дождя.

Его глаза пылают ненавистью, длинные каштановые волосы то и дело спадают на лицо. На нём белая футболка, запачканная в крови и промокшая от дождя, тёмные джинсы и старые поношенные кроссовки.

— Безлимит, — вру я, смотря ему в глаза.

— Сколько человек ты убил?

Точки на моём запястье говорят, что сорок девять. После каждого убийства я делал себе маленькую татуировку — чёрную точку, чтобы знать, когда пора остановиться и не превышать лимит. Парень передо мной — скоро станет такой же чёрной точкой на моём запястье.

— Много, — отвечаю я, — но это не имеет значения.

— Ещё как имеет, — человек напротив начинает смеяться, — может, ты уже превысил свой лимит.

— И кто же меня осудит, если я убью ещё и тебя?! Полиции больше нет, — улыбаюсь я, — людей больше нет. Ничего больше нет. Мы стоим на горе из трупов.


Воздух в городе пропитан вонью от разлагающихся тел, запахом отходов, смерти и одиночества. Это последствия войны. Последствия вируса, который носит гордое название «Человек». После того, как убийство стало легальным — оно стало обыденным. Каждый был волен выбрать своё число убийств, которые он способен совершить — от одного до пятидесяти. Но можно пойти дальше — и не ограничивать себя. Но тогда рискуешь умереть сам, как только тебе исполнится тридцать пять. Я выбрал максимум — пятьдесят. Достаточное количество, чтобы разобраться со всеми, кто тебе неприятен, и к тому же нет риска умереть от разрыва сердца после тридцати пяти.


Ну что, что вы на меня так смотрите? А какое бы число назвали вы? Один? Два? Может быть ноль? Господи, не смешите меня. У каждого найдётся как минимум пять людей из близкого окружения, которым вы с радостью проломили бы черепушки. Шеф-неврастеник? Изменившая вам невеста? Друг, который однажды предал? Все бы они пошли под нож, если бы вы не боялись быть пойманным. Проблема только в том, что в этом мире, в мире, который скатился к тому, что два человека стоят с пистолетами на крыше, такая возможность появилась у каждого. Точно также, как вы могли отнять у кого-то жизнь, её с такой же лёгкостью могли отнять и у вас.


***


Громкая музыка, орущая из колонок, давит на уши, я не могу услышать, что говорит мне Кейт. На ней — красное платье в обтяжку, туфли на высоких каблуках. Она сидит за барной стойкой, закинув ногу на ногу. Накручивая свои светлые кудрявые волосы на палец, словно спагетти на вилку, она улыбается и рассказывает мне о какой-то ерунде. Что-то про учёбу, планы на будущее, парней-мудаков. Она берёт стакан с коктейлем и делает несколько глотков из трубочки.

— Пошли потанцуем! — вскочив с высокого табурета, она берет меня за руку и тянет за собой.

— Что? — улыбаюсь я. — Я не пойду. Я не умею.

— Да брось, — она наклоняет голову набок, — пошли.

Невозможно устоять перед этой искренней улыбкой. Перед этим родным взглядом. Перед тёплыми прикосновениями.

Я залпом допиваю коктейль, оставшийся в стакане, и иду за ней.

Под мигающий свет софитов мы двигаем телами в ритм хаотичной музыки. Кейт поднимает руки и вращает бёдрами, мотает головой из стороны в сторону. Она горит ярким пламенем внутри и снаружи. Она зажигает им остальных. Она — живёт.


Танцуя, я не замечаю, что за моей спиной оказывается кто-то ещё. Я оборачиваюсь и вижу перед собой девушку, стоящую с коктейлем в руках, половину из которого она пролила на своё голубое платье.

— Какого хера?! — верещит она, поднимая на меня испепеляющий взгляд.

— Оу, простите, — отвечаю я, подняв руки в сдающейся позе.

Как бы был хорош мир, если бы все конфликты можно было уладить простым «простите». Сколько бы ссор, драк и смертей можно было бы избежать, если бы люди были чуть менее принципиальны. Но всегда найдётся «герой», который захочет экшена. Возможно, из-за таких людей мир скоро и превратится в пепелище.

Огромный бугай вклинивается между нами, толкая меня в плечо.

— Что «простите»? — орёт он. — Иди и купи её новую выпивку.

— Парень, слушай, я не хочу проблем, — отвечаю я, — и я никуда не пойду.

Лысый амбал под два метра ростом смотрит на меня совершенно тупым взглядом, словно я разговариваю с ним на совершенно другом языке.

— Ты че, не понял?! — он делает шаг в мою сторону и хватает меня за воротник.

— Послушайте, — вклинивается между нами Кейт, — оставьте нас в покое. Я куплю ей выпить.

— Кейт, нет, — говорю я, сохраняя полное безразличие ко всему происходящему, — эти двое дебилов и сами справятся.

В следующее мгновенье я лечу на пол. Публика расходится, словно освобождая место для драки. Отовсюду слышатся вскрикивания. Кто-то из толпы подзадоривает нас.

Встав с пола, я подхожу вплотную к этому быдлу.

— Пошли на улицу, — говорю я, — здесь шумно.

Он кивает головой в сторону, давая понять, чтобы я шёл первым.

— Кейт, всё будет в порядке, — говорю я девушке, — подожди здесь.


Я толкаю перед собой дверь, и холодный ночной воздух отрезвляет меня. Задний двор бара освещают фонари, где-то вдалеке слышится шум от машин. Вспомнив, что я пришёл сюда не на перекур, я разворачиваюсь и резко впечатываю кулак в челюсть амбала, идущего позади меня. Он хватается за лицо и отстраняется. Не теряя ни секунды, я бью ему под дых. Он складывается пополам.

— Сука! — орёт он, пытаясь наброситься на меня.

Отойдя в сторону, я ставлю ему подножку, и здоровое тело падает на асфальт. Накидываясь на него сверху, словно голодная гиена, я с размаху бью его по лицу. Изо рта у него сочится кровь. Он пытается что-то сказать, но уже слишком поздно. Через пару секунд его лицо превращается в кашу. Я слезаю с него, садясь на мокрый асфальт.


Дверь бара распахивается, и я уже успеваю испугаться, что люди сейчас увидят это зрелище, вызовут полицию. Я ведь его даже не убил. У меня ещё не было лицензии на убийство, в отличие от большинства живущих на земле. Вышедшим из бара оказывается пожилой мужчина в красивом красном костюме и туфлях. Он делает несколько шагов и останавливается возле меня и полумёртвого тела. Тяжело вздохнув, он достаёт сигарету. Когда он слегка наклоняется, чтобы зажечь её, я замечаю на его голове маленькие рога.

— Сколько? — равнодушно спрашивает он.

— Что? — тяжело и часто дыша, переспрашиваю я, смотря на него снизу вверх.

— Сколько тебе нужно убийств? — мужчина затягивается сигаретой и выпускает дым изо рта.

Я молчу, не зная, что ответить. Мне рассказывали, что всё это происходит именно так. К тебе приходит человек и задаёт один единственный вопрос. Но вот только… человек ли?

— Если я дам тебе одно, ты закончишь начатое? — он кивает на амбала, захлебывающегося в крови.

Я пожимаю плечами.

— Давай так. Два, и ты ещё его нервную подружку убиваешь. Согласен?

Убить человека. Насколько это просто? Могу ли я, имея на это полное право, прямо сейчас добить лежащего передо мной человека?

— Сколько максимум? — спрашиваю я.

— Пятьдесят. Если хочешь больше — придётся умереть в тридцать пять, — человек в красном не смотрит на меня. Он поднимает взгляд в небо и выпускает кольца дыма.

— Хочу пятьдесят, — после небольшой паузы говорю я.

Человек начинает смеяться.

— Пятьдесят?! Зачем тебе столько?

— Про запас, — нервно улыбаюсь я.

Тот лишь пожимает плечами и затягивается сигаретой.

— Пятьдесят, так пятьдесят, — говорит он, — действуй.

— Что? — удивляюсь я. — И всё? Не будет никакого соглашения? Подписания бумаг? Клятвы на крови?

— Я тебе кто, по-твоему? Адвокат?

— А кто ты?

Он снова пожимает плечами.

— Дьявол. Ни больше, ни меньше.

— Смешная шутка, — отвечаю я.

Человек замолкает и достаёт что-то из внутреннего кармана пиджака. Развернув мягкую красную ткань, он берёт в руки пистолет и протягивает его мне.

— Ну так ты посмейся, — говорит он и подмигивает мне.

На его лице морщины. На голове — короткий ёршик волос, сквозь которые виднеются рога. Он улыбается действительно дьявольской улыбкой.

Я медленно беру пистолет из его рук.

Осматривая его, словно редкую вещицу, я спрашиваю:

— И что мне с ним делать?

Но когда поднимаю взгляд, вижу перед собой лишь пустой задний двор. Дьявол исчез также неожиданно, как и появился. Оставив меня с телом без сознания и пистолетом в руках. Я смотрю на этого парня, который нажил себе сегодня вечером слишком много проблем. Достоин ли он жизни? Как странно, что как только у тебя в руках оказывается оружие и возможности, тут же начинается игра в бога.

Кто я такой, чтобы вершить человеческие судьбы? Позже я все меньше буду задаваться этим вопросом. Потому что пойму главный принцип этой жизни — либо ты, либо тебя.


"Было бы глупо залезть по уши в дерьмо и стараться не испортить прическу. Жизнь — вовсе не постоянная проблема выбора. Жизнь — проблема постоянного следования однажды сделанному выбору."


***


И вот он — финал этой истории.


И ответ на главный вопрос — сколько человеку нужно убийств, чтобы стать богом — получен. Пятьдесят. Я дошёл до финала этой игры совершив сорок девять убийств. Пятидесятая жертва сейчас стоит передо мной.


Дождь лил всё сильнее. И либо всё закончится через минуту, либо не закончится никогда. Время нажать на курок.


— Зачем тебе эта жизнь?! — спрашиваю я. — Ты умрёшь через неделю от любой другой причины. Тебя сможет подкосить обычная простуда.

— Пусть так! — кричит парень. — Зато я умру счастливым.


Помните я говорил про привычку убивать? Так оно и есть. Нами сейчас движут не принципы, ненависть или жажда мести. Нами движет привычка убивать. Мы уже не можем по-другому. Этот мир закалил нас. Превратил в садистов. В людей, которые разрушают всё на своём пути.


— Предлагаю сделку! — говорю я. — Мы сейчас опускаем оружие и уходим отсюда. Разъезжаемся в разные стороны. Больше мы никогда не увидимся. Будем считать, что это боевая ничья, — словно мы и правда играем в какие-то игры. Игры на выживание.

Парень молчит несколько секунд.

— Согласен, — наконец отвечает он, — давай насчёт три.

Я киваю.

— Раз! — говорим мы в унисон.


Мы уже не люди. Мы — звери, которые не отпустят просто так свою добычу.


— Два!


Мы и вправду могли бы бросить оружие и уехать. Могли бы. Но не станем.


"Я не хочу переделать этот мир, я просто хочу, чтобы он погиб вместе со мной." – крутилась у меня в голове цитата из какой-то книги.


— Три! — выкрикиваем мы в один голос, и я нажимаю на курок.


Мы с самого начала были обречены. Я — с того момента, как выпустил пулю в лоб парню за баром. Человек напротив, вероятно, ещё раньше.


Рука дёргается от отдачи. И то, что я понимаю в последний момент своей жизни — с крыши этого небоскреба раздаётся не один выстрел, а два.


***


Сид склонился над двумя мёртвыми телами, во лбу которых красовалась дырка от пули. Два последних человека на земле, одержимые только им известными желаниями, не смогли договориться и продолжить жить. Сид поправил свой красный костюм, достал сигарету из пачки и закурил.

— Нэл! — крикнул Дьявол. — Выходи. Ты проиграл.

Отряхиваясь от пыли, на крышу залез кудрявый парень в чёрном костюме.

— Сука! Сука! Сука! — выкрикивал он, сжимая кулаки от злости, словно маленький ребёнок. — Два долбоёба!

— А я тебе говорил, что это плохая идея. Говорил, что имея лицензию на убийство, люди превратят мир вот в это вот, — обратился Сид к Богу.

— Грёбаные черти! — продолжал психовать Бог. — Не могут найти ни капли хорошего в этом мире.

— Нет, — сказал Дьявол, — черти — это у меня в аду. А это, — он кивнул на двух мёртвых парней, не перестающих сжимать пистолеты, — гораздо хуже.

— Сука! — Нэл поправил свои круглые очки, болтающиеся на переносице. — Ты победил!

Дьявол засмеялся заливистым смехом и выпустил дым изо рта.

— Давай, — он хлопнул бога по плечу, — отстраивай этот мир заново. Быть может, в нём будет поменьше дерьма.


"У нас у всех это есть, эта темная сердцевина. Она делает нас людьми. И если мы узнаем, что это, если нам хватит духу поднести ее к себе и признать своей, мы станем больше, чем людьми."

Показать полностью
62

Камень

Камень Детство, Травля, Насилие, Камень, Толпа, Длиннопост

Вы знали, что можно абсолютно безнаказанно убить человека?


Есть множество размышлений на тему виновности конкретного человека в смерти другого. И если ситуация поставлена так, что ты собственными руками должен убить, играет множество факторов — совесть, боязнь быть пойманным, преследующее чувство вины. Но есть ситуации, когда можно быть почти полностью уверенным в собственной безнаказанности.


Это ситуации, когда таких же, как ты — сотни. Это эффект толпы. Стада.


Представьте себя на митинге. На самом жёстком митинге, где сталкиваются агрессивно настроенные граждане и полицейские. Вы — на стороне агрессора. Вы истошно кричите, браните власть, размахиваете кулаками, но всё бестолку. И вот в какой-то момент ваша рука поднимается. В руке зажат большой камень, который так идеально ложится в ладонь. Вы размахиваетесь и кидаете камень в сторону полицейских. За толпой вы даже не видите, попал ли этот камень по цели. Вы ничего не знаете о дальнейшей судьбе ни полиции, ни митингующих. И когда все расходятся по домам, встречаются со своими семьями, обнимают любящих жён, распивают чай с матерью на кухне, вы сидите в своей квартире и даже не знаете, что камень стал причиной смерти человека. Пробив голову, он лишил человека сознания, врачи не успели его спасти. Полицейский был мёртв. Мёртв из-за камня, брошенного в толпу. Брошенного точно такой же толпой.


И вот вы — убийца. Но даже не осознаёте это. Осознание придёт позже.


А пока — любимые сериалы, вкусный чай и тёплая кровать.


***


И это лишь один из примеров поведения отдельно взятого человека в толпе. Но что если… если решение пробить кому-то голову будет осознанным? Что если пожирающая вас изнутри злость одержит верх и вы целенаправленно возьмёте в руки камень?


И, как бы это ни было прискорбно, впервые злосчастный камень попадает в руки человека ещё в детстве.


В моём детском мире не было политики. Не было митингов. Не было власти. Я учился в седьмом классе, и всё, что меня волновало — двойка в дневнике. Я не был последним аутсайдером, но и лидерскими качествами никогда не обладал. Абсолютно обычный школьник, над которым могли поиздеваться, если не было других альтернатив.


И такая альтернатива однажды появилась. Альтернативу звали Генриком. У него был нос с большой горбинкой, чёрная кожа, короткие кудрявые волосы и лютый акцент, из-за которого почти никто не понимал, что он говорит. Как только Генрик появился в нашем классе — его восприняли в штыки. Закидали копьями и обидными кличками. Ему в спину кидали клочки бумаги, подтрунивали, когда он отвечал у доски, давали пенделей в коридоре, зимой закидывали снежками, как только он появлялся на школьном крыльце после уроков. Однажды нашли на полу маленького паука и закинули его Генрику за воротник.


Вся эта агрессия дошла до точки кипения одним ноябрьским днём, когда класс решил устроить Генрику «тёмную». Поймать его после уроков, проучить, избить, прогнать из этой школы. Из этого города. И чтобы не быть неудачником, я пошёл на поводу у большинства и сам оказался в этой толпе, которая косяком пошла за новеньким по пятам в один из глухих дворов.


Его обступили со всех сторон. Зажали в кольцо, поймали в ловушку, как грёбаную мышь. Отняли сумку, толкнули. Начали толчками передавать его словно мяч от одного человека к другому. Генрик был на грани истерики. Он даже не сопротивлялся. Молча терпел унижения и издевательства. Когда его в очередной раз толкнули, человек, на которого он летел, отошёл в сторону, и Генрик, под громкий смех своих же одноклассников, упал на землю.


Схватив сумку со сменной обувью, он поспешил уйти. На его глазах виднелись слёзы. Он бубнил себе под нос какие-то ругательства, которые лишь ещё больше раззадоривали толпу. Как только он сделал несколько шагов, все начали бросать в него всё, что попадётся под руку — палки, шишки, клочки бумаги, маленькие камни.


И вот и в моей ладони оказался камень. Камень, который я не собирался подбирать. Как не собирался изначально издеваться над Генриком. И как не собирался поджидать его сегодня после школы. Мне не понаслышке знакомо, что значат понятия «стрелка» и «тёмная». Однажды и мне устроили подобное. Но Генрик был моим шансом исправиться. Шансом превратиться из неудачника в человека, с чьим мнением считаются. Я сделал два шага вперёд под одобряющие возгласы одноклассников. Возгласы людей, которые ненавидели меня не меньше, чем Генрика. Но не сегодня. Сегодня всё было по-другому.


Размахнувшись, я бросил камень ему вслед. И как только он рассёк воздух, понял, что камень не такой маленький, каким мне казался изначально. Что, попади он сейчас по цели, Генрик на всю жизнь останется калекой. Но было уже поздно. Здоровенная, как мне показалось, глыба летела прямо в затылок Генрика. На мгновенье мне стало страшно. Страшно не столько за Генрика, сколько за себя. Эгоизм одержал верх. Но никто кроме меня больше не видел неминуемой трагедии, никто больше не чувствовал того, что чувствовал я. Все улыбались и одобрительно размахивали руками.

— Чурка! — крикнул кто-то ему вслед.

Тот в последний момент обернулся через левое плечо, и, видимо, только это спасло его. Камень с характерным звуком впечатался в асфальт.


А я смотрел на это заплаканное лицо, на этот отчаявшийся, безнадёжный взгляд и был рад, что всё закончилось именно так. Что мне не придётся всю жизнь корить себя за мимолётное желание. Желание выделиться, попытку прыгнуть выше головы. Превзойти того неудачника, которым я тогда был.


За свою жизнь я делал вещи гораздо хуже брошенного в мимолётном порыве души камня. Но именно тот момент – момент парящего в воздухе твёрдого каменного куска, момент осознания, что ты можешь прямо сейчас искалечить человека, до сих пор остался в моей памяти.


Человека от животного отличает способность мыслить, принимать решения, нести ответственность за свою жизнь и жизнь других людей. И тот камень был далеко не правильным решением. И разбился он в тот осенний день не об асфальт, а о мою детскую наивность, представления о хорошем мире и веру в справедливость.


Тот камень долетел до цели. Он попал в меня.

Показать полностью
9

Собственный рай

Собственный рай Рассказ, История, Текст, Джин, Рай, Желание, Пустыня, Длиннопост

Я проснулся от громкого скрипа, раздающегося, казалось, отовсюду. Противный металлический скрип, который давил на уши и вызывал дикую головную боль. Ненавижу его больше, чем будильники. Хотя, в отличие от будильников, скрип происходит раз в несколько лет, когда какой-нибудь неуклюжий путник в этой пустыне натыкается на золотую металлическую штуку, изрядно потёртую за долгие годы.


Протерев глаза ото сна, я отмахнулся от дыма, словно от назойливых комаров, и в одной пижаме вылетел через узкий носик на яркий солнечный свет. Мои стопы коснулись горячего песка, глаза зажмурились от ослепительного солнца, белый балахон испачкался в пыли.


Кто на этот раз? Военный, приземлившийся на парашюте? Кладоискатель? Путешественник?


Приложив руку ко лбу, словно козырёк от назойливого солнца, я разглядел своего нового гостя. В длинной серой курте с незамысловатым узором, бордовом тюрбане, в широких белых штанах, переминаясь с ноги на ногу передо мной стоял мужчина. Он испуганно вытаращился на разыгравшееся перед ним дымовое шоу. Лампа выпала у него из рук, беззвучно приземлившись на песок.


Я сложил ладони у подбородка и кивнул. Мужчина ответил на моё приветствие.

— День добрый, — улыбнулся ему я, поправив свои спадающие из-за сильного ветр на глаза волосы.

— А вы… вы… — начал мяться мужчина.

— Да, я Джин, — ответил я за него, кивнув на лампу у его ног, словно в знак подтверждения, — всё верно.

— Великий Кришна! — взмолился мужчина, сложив руки в молитве и подняв взгляд к небу. — Настоящий Джин.

Я сверлил его презрительным взглядом и терпеливо ждал пока он закончит неистово радоваться.

— Итак… — сказал я, сев в позу лотоса на песок, — у тебя есть три желания.

Не успел он открыть рот, как я выставил вперёд руку, перебив его.

— Только попробуй.

— Что попробуй? — удивился гость, оторопев от моего нахальства.

— Только попробуй загадать ещё несколько желаний, десяток джинов, золотую рыбку или что-нибудь в этом роде.

На его устах появился какой-то намёк на улыбку.

— А что, так нельзя?

— Нет.

— Но я же спас тебя, вытащил из заточения, ты должен быть благодарен мне, — затараторил он.

— Благодарен? — я засмеялся и захлопал ладонями по коленям. — Мы в двадцать первом веке, как-никак, живём. В моей лампе есть холодильник, спутниковое телевидение, настольный футбол и целые полки с различными кальянами. Ты вырвал меня из моего царства, чтобы я исполнил три твоих желания. И это я должен быть тебе благодарен?

С улыбкой я посмотрел на него исподлобья.

Мужчина резко тряхнул головой, словно увидел перед собой что-то нереальное. Не просто Джина, а нахального и харизматичного Джина, который ему хамит. Ох уж эти люди, считающие себя чуть ли не королями вселенной.

— Ладно, извини, — сказал он.

Пришла моя очередь удивляться. Вот уж не думал, что люди ещё способны сказать простое человеческое «прости».


***


— У тебя сигареты, случайно, не будет? — спросил я, сделав жест рукой и посмотрев на него снизу вверх.

Тот лишь покачал головой.

— У меня идея. Может, загадаешь пачку сигарет? — улыбнулся я.

Мужчина задумался на несколько секунд, будто и правда думал о том, чтобы загадать сигареты.

— Ты хочешь, чтобы я потратил своё желание на это?

— Почему нет? — я пожал плечами. — А на что ты его хочешь потратить?

— Я не знаю, — начал мяться он и, приняв правила моей игры, тоже сел на песок в позу лотоса.

— Вы все одинаковые, — сказал я, — всю жизнь мечтаете, чтобы любое ваше желание исполнилось, а когда действительно выпадает такой шанс, не знаете, что и загадать.

— И много «нас» таких?

— Более чем достаточно. Принцессы с самооценкой выше облаков, принцы, мечтающие заполучить царство, скромные туристы. Кого тут только не было.

— И что они загадывали? — поинтересовался мужчина, склонив голову набок.

— Угадай, — я развёл руками. — Деньги. Девушек. Власть.

Между нами повисла пауза.

— Кстати, а ты что здесь забыл? — полюбопытствовал я.

Индиец тяжело вздохнул.

— Я расскажу тебе, — он сделал паузу, — но сначала, так и быть, наколдуй нам сигареты и зажигалку.

— Какие сигареты хочешь?

— Любые, — он отмахнулся, — лишь бы легче стало.

Я щёлкнул пальцами и между нами из-под земли возвысился столб плотного дыма. Когда ветер разнёс его по пустыне, взору моего гостя предстал кальян с двумя трубками, стоящий между нами.

— Это не сигареты, — улыбнувшись, сказал мужчина.

— Зато легче станет, — я взял одну из трубок. — Проблема в том, что не важно, что ты говоришь. Важно, что думаешь. Всё рождается с мысли. Все твои цели и мечты рождаются с мысли, с маленькой искры, которую ты зажигаешь у себя в подсознании. Ты хотел покурить и расслабиться — пожалуйста, — я приставил трубку ко рту, глубоко вдохнул и через секунду выпустил изо рта кольца дыма. — А теперь рассказывай.


***


— Сегодня я попытался убить человека, — сказал странник и сделал глубокую затяжку. — Девушку. Стоял в её покоях с огромным кинжалом в руках. Смотрел, как она спала, накрывшись одеялом. И какая-то часть меня хотела, чтобы я закончил начатое, чтобы вонзил клинок ей в сердце и покончил с этим.

— И зачем тебе это нужно было?

Человек передо мной пожал плечами.

— Она… она не выходит у меня из головы. Я не знаю, как это объяснить, но… это как опухоль, как рак, от которых можно избавиться только удалением.

— Ты хотел убить человека только за тем, чтобы избавиться от тараканов в собственной голове?

— А ты меня понимаешь, — улыбнулся мужчина.

— Может, тебе помочь? — я усмехнулся. — Два твоих слова.

— Я не уверен. Я настолько запутался в собственной жизни, что не знаю, что хочу, — он уронил голову на руки и вцепился в тюрбан.

Я промолчал.

— Мне не нужны ни деньги, ни слава, ни уж тем более девушка. Потому что я рано или поздно разрушу всё собственными руками. Разрушу собственную жизнь.

— Любишь хаос? — гордо спросил я. — Понимаю.

— Мне хотелось бы жить нормальной жизнью, хотелось бы любить и радоваться мелочам, но… — мужчина схватил горсть песка и высыпал её обратно, словно ребёнок в песочнице. Ветер уносил песок до того, как он коснётся земли. — Но я не могу. Я устал.

— И чем закончилась история? Ты просто ушел?

— Нет, — он равнодушно пожал плечами, — она проснулась, закричала. Вскочила с кровати и попятилась к стене. А я сбежал через окно, пока в её покои не нагрянули люди с мечами. Теперь я не могу вернуться во дворец. Меня ищут. А ведь когда-то я любил её…

— А теперь?

— А теперь не знаю.


***


Я затянулся кальяном и тяжело вздохнул.

— Читал Герберта Уэллса? — спросил я, блеснув эрудицией и знанием сюжетов накопленных книг из прошлой жизни. — У него есть рассказ про мальчика, который нашёл дверь в рай, но не решился туда зайти. Не решился бросить все свои дела, испугался последствий. И спустя несколько лет тоже не смог.

— И к чему ты клонишь? — нетерпеливо спросил мужчина.

— К тому, сможешь ли ты войти в эту дверь? Ты разрушил свою прежнюю жизнь, тебе нет места во дворце, призраки прошлого так и будут тебя преследовать, а ты сидишь и куришь с Джином. Перед тобой такие возможности, а ты не делаешь ничего, чтобы это исправить.

Мужчина промолчал и вылупился на меня, хлопая ресницами.

— Знаешь, я не такой, как ты. Я всю свою жизнь был гедонистом. У меня было всё, чего только можно пожелать. Золото, роскошь, трон. Я поглощал эту жизнь, не зная границ. Я потреблял и просил ещё, захлёбываясь в бриллиантах и вкусной еде. Но я был несчастлив. И мысль, которой свойственно материализовываться, однажды воплотилась в жизнь. Мысль о том, что я хочу покоя, тишины, скучной и размеренной жизни. И одна ревнивая невеста наложила на меня проклятие, заточив в лампе. С тех пор я сижу в своей уютной золотой норе, время от времени выполняю идиотские желания и, если подумать, всё не так уж и плохо. Но мой рай не в лампе. Мой рай в моей прошлой жизни.

— Я понимаю.

— Отлично.

Я щёлкнул пальцами и прямо за спиной человека из клуба дыма появился проём с ярко-красной дверью, контрастирующей с пастельными тонами пустыни.

— Твоё второе желание исполнено!

— Что?! — вытаращился на меня мужчина. — Какое желание?!

Я кивнул ему за спину.

Тот вскочил на ноги и уставился на дверь. Потом перевел взгляд на меня. И снова на дверь.

— Я… не…

— Всё начинается с мысли, помнишь? — улыбнулся я, встав и указав рукой на дверь, словно приглашая его войти. — Персонифицированная дверь в твой собственный рай. Прошу.

Мужчина пробормотал какие-то невнятные ругательства и, спотыкаясь об уходящий из-под ног песок, подошёл к двери.


***


— Нет, — сказал он, повернувшись ко мне.

— Что «нет»? — переспросил я.

— Я не войду.

— Почему?

— Я не могу, — он помотал головой из стороны в сторону.

Сильный ветер норовил нас сбить с ног.

— А что ты можешь?! Годами скитаться по пустыне?! Страдать по какой-то девушке?! Постоянно прятаться от преследователей?!

Он промолчал, уставившись на пустую дверь, стоявшую посреди пустыни.

— Давай же! Исправь свою жизнь! — Я подошёл к мужчине и толкнул его в плечо.

— Ладно! — закричал он. — Ладно!

Я сделал шаг назад. Мужчина неуверенными шагами подошёл к двери и схватился за ручку. Оглянулся на меня. В его взгляде читался и страх, и жалость. Жалость к самому себе.

Резким движением он открыл дверь и буквально ввалился в неё.


Не удержавшись на ногах, он упал с той стороны двери. А я громко рассмеялся.

— Ты идиот! — выкрикнул он, вставая с земли и тыча в меня пальцем. — Гребаный идиот! Это просто пустая дверь! — он ударил по ней рукой, отчего она захлопнулась обратно.

— Потому что надо слушать меня. Что я сказал в самом начале? Всё. Начинается. С мысли, — я ткнул пальцем ему в голову. — И твой собственный рай здесь. Всё, что ты пожелаешь — здесь. Ты — творец своего мира. Бог. Создатель. Джин.

Я буквально впечатывал каждое слово ему в голову, смотря ему в глаза.

— Ты можешь делать всё, что взбредёт тебе в твою дурную голову. Создавать. Разрушать. Строить. Добро пожаловать на эту планету, человек.


Он оттолкнул меня и направился прочь, поправляя свой тюрбан.

— И куда ты пойдёшь? — крикнул я вслед.

— Подальше отсюда.

— Далеко ты не уйдешь, — сказал я, — останься лучше со мной.

— Нет! — крикнул он, развернувшись. — Я не останусь тут. Ты — псих. А мне нужен хороший отдых.

Я помолчал несколько секунд, слушая завывания ветра и шелест медлительных шагов.

— Эй, создатель, — крикнул я.

— Что ещё? — он остановился, повернулся и посмотрел на меня.

Я поднял руку в воздух, приготовившись щёлкнуть пальцами.

— Твоё третье желание — исполнено.

Воздух сотряс щелчок моих пальцев. Мужчина, стоявший в нескольких метрах от меня, с уставшим взглядом, тёмным прошлым и неизвестным будущим, растворился за плотным слоем дыма.

— Волшебство, — шёпотом сказал я, ехидно улыбнувшись.


***


Я поправил свой белый балахон, поднял с земли свою бывшую лампу и приложил её к уху.

— Эй, там, — крикнул я в носик, — не скучай. Телевизор ловит три раза в неделю. В футбол поиграешь сам с собой. В холодильнике найдешь, что поесть. Удачи.

Я кинул лампу на землю и направился в сторону дворца. В сторону своей бывшей и такой прекрасной жизни. Рано или поздно каждый находит в этой жизни свой рай, свою тихую гавань, место, где ему будет хорошо. Индийцу не было хорошо во дворце с ненавистной девушкой, зато будет хорошо в тихой лампе. А мне — ровно наоборот.


Иногда, чтобы найти собственную дверь в рай, нужно пройти через ад.

Показать полностью
12

Как твоё имя?

Как твоё имя? Рассказ, История, Текст, Убийство, Шизофрения, Альтер-Эго, Душа, Мат, Длиннопост

— Никакой! Души! Нет! — пытался я перекричать шум в этом баре.

Публика вокруг разразилась аплодисментами. Люди повскакивали со своих мест и закричали во всё горло. Кто-то праздновал здесь день рождения.

— Разве мы это не выяснили два года назад? — спросила меня девушка напротив.

— Мы?! Никаких «мы» нет! — выкрикнул я и осушил очередной стакан. — И если ты про ту книжку, то это детский сад.

Девушка рассмеялась. Она откинулась на спинку стула, поправила большие очки, болтающиеся на носу и сложила руки на груди.

— Мне вот не было смешно.

Она посмотрела мне в глаза.

— Я просто удивляюсь тому, что всё началось сначала. Так долго выкарабкиваться из этой бездны, чтобы снова спиваться в барах и…

— Потому что у меня было две причины не слететь с катушек, — перебил её я, облокотившись на стол, — творчество и… — я проглотил ком в горле, — …и ты.

Она промолчала, желая выслушать мою исповедь до конца.

— Сначала из моей жизни пропало творчество. Я думал, что был счастлив. Думал, больше никогда не буду писать, чтобы не сойти с ума. Но потом…

Я стукнул кулаком по столу, но никто здесь не обратил на это ни малейшего внимания. Даже если бы я сейчас схватил свою собеседницу за волосы и впечатал её головой в стол несколько раз — никто бы не повёл и глазом.

— …потом пропала и ты. И да, — я развёл руками, — я снова на дне. Что мне ещё прикажешь делать?! Опять бегать как сайгак за душой?

В голове яркими вспышками всплыли воспоминания. Ян, алкоголь, творчество, психолог. Все они мертвы. Кто-то физически, кто-то метафорически. Яна я, например, убил собственными руками. Теперь этот персонаж не доставлял мне проблем. Даже сейчас, когда я снова на дне, его нет. А ведь он обещал вернуться. Грёбаный Карлсон.

— Так что я повторюсь, — я откинулся на спинку дивана и ухмыльнулся, комкая салфетку, — никакой души нет. Как нет и тебя, — я кинулся в неё бумажкой. — Мразь.

Мятая салфетка рассекла воздух и упала на пол.

Я встал из-за стола и, расталкивая толпу у барной стойки, направился к выходу.


Обе причины, держащие меня как каменные гиганты на своих плечах, ушли, уронив меня с небес на землю. Я не писал ничего больше года. Я был счастлив с Лизой, но теперь у меня нет ни того ни другого. Мои отношения рухнули, Лиза нашла себе более адекватного парня. А творчество… творчество — путь в никуда. Это я понял ещё тогда. Внутри меня снова образовался вакуум, который нужно было чем-то наполнить. Но наполнять его было нечем. Все поставщики пропали. Иногда я думал, что надо что-то написать, возродить Яна, который снова заставлял меня параноить. Я видел знаки повсюду, слышал его голос в моей голове. Он не умер, персонажи не могут умереть просто так.


«Как только тебе станет плохо, ты опять позовёшь меня!» — были его последние слова.


Этот сукин сын оказался прав. Грёбаный Тайлер Дёрден, которому теперь ни челюсть не вышибить, ни с крыши не скинуть. Последней каплей стала цитата, которую мне скинула знакомая: «Марионеток повесить проще всего. Верёвки уже есть». Рычажок в моей голове сдвинулся. Все убитые мной марионетки всплыли перед моими глазами. Ян всё громче долбил по стенкам моей души, желая выбраться наружу. Но нет. Этому не бывать. Однажды это уже почти привело к трагедии.


Дорогу перед домом освещали фонари. Стояла мёртвая тишина, нарушаемая лишь шумом редко проезжающих медленных машин. Моросил мелкий противный дождик. В тусклом свете фонаря я увидел девушку. Не задерживая на ней взгляд, я поспешил домой. Мне хотелось лечь в кровать и больше никогда не выходить на улицу. Чтобы не спиться, не встретиться случайно с Лизой и не нажить новых проблем. Но громкий охрипший голос окрикнул меня.

— Да, чувак?!

Я повернулся к девушке. На ней было чёрное пальто и тёмные джинсы, она еле перебирала ноги на своих туфлях. Подмышкой у неё была зажата полупустая бутылка. Я был уже достаточно пьян, чтобы проигнорировать её и молча пойти дальше.

— Да, — я тяжело вздохнул.

— Вот в том-то и дело, — заплетающимся языком сказала она, подойдя ближе.

Очередная городская пьяница.

— Сигаретки не будет?

— Будет, — ответил я и полез в карман за пачкой.

Девушка подошла почти вплотную. Настолько, что мне стало некомфортно. Изо рта у неё воняло алкоголем. Она сверлила меня взглядом и даже не думала улыбнуться из вежливости. Чёрные длинные кудри падали ей на плечи.

— Если дашь две, молодец, — сказала она, уставившись на пачку.

— Хочешь, три дам? Мне похуй, я всё равно бросаю.

— Давай, — ответила девушка. — Бог любит троицу.

Два пьяных одиночества встретились на продрогшей улице. Лучшего исхода этого дня и придумать было нельзя. Я протянул ей сигареты, она взяла и положила их в карман. Никто из нас и не собирался прощаться.

— Вот у меня… — начала она изливать мне душу, так и норовя засунуть своё лицо в мою зону комфорта, — чувака посадили на одиннадцать лет. Я шестой день подряд пью, — она показала на бутылку подмышкой.

А вот я — как динамит, фитиль от которого уже зажёгся. Но я молчал.

— Ну, согласись. Либо я подсаживаюсь на антидепрессанты, либо на алкоголь. Либо печени будет пиздец, либо голове. Согласись, лучше печени? — спросила девушка.

Согласись лучше жить нормальной жизнью. Согласись.

— Согласен, да, — подытожил я.

К тому же я сделал свой выбор уже давно. В моём случае пиздец – голове.

— Вот то-то и оно, — она отступила на шаг назад, удовлетворившись ответом, — а ты куда идёшь?

Нахуй.

— Домой.

— В ту сторону? — она махнула вправо и, потеряв равновесие, чуть не упала на землю.

— Да, — сказал я, двинувшись в сторону подъезда, — только лужу обойду под окнами.

— А ты умен, да? — крикнула она, пойдя по дороге, на которой была огромная лужа. — Умеешь думать, когда хочешь.

— Только когда захочу, — сказал я больше сам себе, нежели ей.

— А я вот по луже пойду, — девушка зацокала каблуками и, шатаясь, пошла по луже.

— Аккуратней только.

— Да мне похуй. Я уже промокла, — услышал я в ответ.


Через несколько долгих секунд послышался душераздирающий крик. Такой крик издают от отчаяния. Таким криком хочется достучаться до кого-то, кого нет рядом. Такой крик идёт из глубины души. Будь я ещё чуточку пьянее, закричал бы вместе с ней. Но не сегодня. Нет. Сегодня я слишком устал. Как только я решил, что избавился от неё, как только до дома оставалось несколько метров, она крикнула мне вслед:

— Как зовут-то тебя хоть?

Настоящее имя мне называть не хотелось. Тем более, кричать его через улицу. Я решил, что хватит с нас и, проигнорировав её, поспешил к подъезду.

— Алло, парень?! — не унималась девушка. — Крикни имя!

Я повернулся к ней. Нас разделял проулок, в котором даже фонари перестали гореть. Дождь начинал лить всё сильнее. А этой пьяной девушке так хотелось узнать моё имя.

— Я… — споткнувшись на полуслове, я вовремя заткнулся.

Нет. Нет. Нельзя называть это имя. Назвать его — значит выпустить своего внутреннего демона. Назвать его — дать карт-бланш на саморазрушение. Ещё секунда и он выскочит из глубин моей души и начнёт творить безумства.

Я развернулся и уже был на крыльце, но девушка догнала меня.

Ощущение, что весь мир сговорился и хотел, чтобы он вернулся. Но я не хотел этого допускать.

— Я вот могла бы помочь тебе по жизни, если ты этого хочешь, — сказала она, когда я уже открыл дверь, — но ты этого не хочешь!

Тяжелая домофонная дверь захлопнулась.


Я так и остался стоять в подъезде переводя дыхание. Это плохая идея. Но что если… если это мой шанс заполнить пустоту внутри? Что если это единственный выход, кроме того, чтобы спиться или спрыгнуть с крыши? Это очень плохая идея. Но я себя уже не контролировал.

Он уже был на полпути к свободе.

Я открыл дверь и окрикнул её.

— Девушка! А если я хочу, чтобы ты мне помогла?!

Она сделала глоток из бутылки, повернулась ко мне и вальяжной походкой, не сказав ни слова, зашла в подъезд. Назад пути уже нет.


***


Я показал рукой на вешалку и моя гостья, сняв пальто, попыталась его повесить, но промахнулась и одежда упала на пол. Никто из нас и не думал её поднимать. Бутылку она поставила на кухню и прошла в комнату.

Я представлял, как мы по пьяне выкладываем друг другу всё, что творится у нас на душе, как проводим эту ночь за алкоголем и выворачиванием себя наизнанку, как она жалуется мне на жизнь, а потом умирает. Но, увидев кровать, девушка плашмя упала на неё. Может, так будет даже лучше.


На ней был жёлтый свитер и джинсы. Она лежала на моей кровати, а я думал о том, как именно закончится эта ночь. Видел ли нас кто-нибудь вместе? Спохватятся ли после её пропажи? Ответ на оба вопроса я нашёл отрицательным. Выпив все запасы виски, хранившиеся у меня дома, я прошёл в комнату и закрыл за собой дверь. В руке у меня был зажат большой наточенный до блеска нож. Я сел на неё сверху и провёл рукой по её тёмным волосам. Она и не думала просыпаться. Медленно, смакуя каждую секунду, я водил ножом по её спине. Убивать на бумаге — одно. Убивать по-настоящему — совсем другое. Сваливать всё на своё конченное альтер-эго — одно. Осознавать, что главное чудовище и есть ты сам — совсем другое.


Я поднял ей свитер и сделал несколько тонких полосок на спине. Из них начали сочиться струйки крови. Девушка издала какой-то невнятный звук, но, по всей видимости, решила, что это сон. Самый страшный сон в её жизни.


Есть ли у неё душа? Вряд ли. Просто очередная марионетка, пустышка.


«Марионеток повесить легче всего…»


Она не заслуживает жизни. И у неё нет причины бояться смерти. Она — пустое место. А мне срочно требовался новый расходный материал. Впервые за долгое время я чувствовал себя свободным.


Я резко схватил её за волосы, подняв ей голову. Она открыла глаза и даже попыталась что-то сказать. Сидя на её спине и в одной руке держа её волосы, в другой — нож, я наклонился к её уху и отчётливо, понимая, что я проиграл схватку с самим собой, произнёс:

— Меня. Зовут. Ян.

И резким движением провёл ножом по её горлу.


В окровавленном лезвие ножа отразилась моя ухмылка.


Он был свободен. А я — счастлив.

Показать полностью
19

Мой личный ангел смерти #2

Мой личный ангел смерти #2 Рассказ, История, Текст, Ангел, Смерть, Бессмертие, Вечность, Длиннопост

На телефон пришло смс — «Нью-Йорк. Центральный вокзал». Вокзал. Значит, парень решил поиграть со мной в игры. Что ж. Посмотрим, как далеко он сможет уехать. «Ищейки» в нашей компании полезны как никто другой. Именно они сообщают нам местоположение жертв. И когда я буду находиться рядом со своей целью, на экране телефона можно будет увидеть красную точку.


По просторному холлу огромного вокзала туда-сюда бегали люди. Найти в этой толпе нужного человека будет не так просто. Даже с моей навигацией. Вокруг меня был сплошной хаос. Громкий шум, бесконечный трёп людей, объявление поездов. Спустя несколько минут после ныряния в этот хаос, я наконец нашла нужного человека. Он стоял у касс, покупая билет. Обзор мне загораживало несколько человек в очереди. Рэй забрал билет и сдачу, вышел из потока людей и, подняв взгляд, заметил меня. Кепка, натянутая на лоб, невзрачная куртка, надетая поверх рубашки, тёмные брюки и рюкзак, болтающийся за спиной. И испуганный, ошеломленный взгляд. Вот портрет моей жертвы. Не успела я ничего предпринять, как он в одно мгновенье дёрнулся и рванул вправо. Я побежала за ним, расталкивая медлительных прохожих. На ходу я достала свой кольт, но стрелять здесь было не лучшей идеей. Не то что бы мне было жалко убить кого-нибудь по дороге, но привлекать ещё больше внимания мне не хотелось. Взгляд отчетливо фокусировался на парне, пытаясь не потерять его из вида, а тело то и дело врезалось в людей.


Рэй добежал до эскалатора и, взобравшись по нему, побежал через второй этаж. Я осталась внизу, понимая, что так у меня будет больше шансов. Мы бежали параллельно друг другу и когда он оказался на лестнице, спускаясь вниз, я выставила вперёд оружие и громко крикнула, чтобы он остановился. Вместе с моей жертвой замерли все, кто были на лестнице. Время остановилось. Мужчина с дипломатом в руке медленно повернулся в мою сторону, и, судя по лицу, готов был разрыдаться. Послышались женские визги. Рэй поднял руки в сдающейся позе. Попался.


Но так же быстро, как замерло время, оно с молниеносной скоростью возобновило своё течение. Рэй за долю секунду схватил за шкирку мужчину, стоящего рядом с ним и толкнул его в мою сторону. Палец инстинктивно нажал на курок. Раздался громкий выстрел, а после на моё лицо полетели брызги крови. Я едва успела увернуться от тела, летящего на меня.


Когда я поняла, что произошло, Рэя уже не было на вокзале. А я осталась стоять на лестнице с трупом незнакомца у моих ног. В его затылке была дырка от пули. Кровь медленно стекала по лестнице. Визги стали слышны со всех сторон. Вокруг меня образовалось плотное кольцо из людей. Я лишь села на ступеньки и обхватила голову руками. Сука. Он снова от меня убежал. Больше я не совершу таких ошибок. «Иди ва-банк» — послышался в голове голос Сида.


На лице мужчины застыло непонимающее выражение. Глаза и рот были широко открыты. Я смотрела на него и видела тело собственного отца. Тот точно также лежал на полу, истекая кровью, когда я последний раз его видела. А уже на следующий день ко мне пришел Сид в своём парадном костюме, предложив «непыльную работёнку» взамен на бессмертие. Естественно, я согласилась.

Сквозь толпу людей сюда пробивались два человека в синих фуражках. Подняв в воздух пистолеты и то и дело подпрыгивая, чтобы увидеть, что произошло, двое копов, расталкивая зевак, подбирались всё ближе. Я натянула на голову капюшон и убежала прочь, пока охрана не успела оцепить выходы.

Чёртов Рэй. Молись. Тебе осталось жить несколько часов.


***


В копилочку моих грехов добавилась причастность к смерти человека. Это был просто импульс, защитная реакция, инстинкт самосохранения. Как оказалось просто толкнуть незнакомого человека на верную смерть. С другой стороны, кто знал, что она нажмёт на курок? Она ненормальна. Психически нездорова. Какой адекватный человек выберет своей работой убийства? Надо было срочно найти план Б на случай её нового появления. Проблема только в том, что почти всегда мои планы не срабатывали.


Сбежав с вокзала, я забронировал номер в мотеле в пригороде Нью-Йорка. Неприметный одноэтажный мотель с невкусными завтраками и простынями, пропахшими спермой и мочой. После побега я также выкинул свой телефон, решив, что пользы от него теперь никакой, но отследить с помощью него меня могут запросто.


В автобусе, который довезёт меня до мотеля, я занял место у окна, смотря по сторонам и боясь, что в последний момент она ворвётся сюда и убьёт меня, а вместе со мной ещё несколько человек. На автостанции было немноголюдно. Никаких девушек с пистолетом не шастало вокруг автобуса. Я выдохнул, откинулся в кресле и закрыл глаза.


— Привет! — звонкий женский голос заставил меня открыть глаза и подпрыгнуть на месте.

Острое лезвие клинка неприятно упиралось мне в рёбра. Девушка-киллер, сидящая рядом, дьявольски улыбалась и смотрела на меня пронзительными карими глазами. Её черные волосы были собраны в хвост на затылке.

— Время умирать, — сказала она, чуть сильнее надавив мне на рёбра.

— Стой, подожди, дай секунду, — затараторил я, подняв руки в сдающейся позе.

— Я из-за тебя грохнула человека, чтобы ты понимал, — ответила девушка. — Больше я таких ошибок не совершу. Пистолет — не самое действенное средство в людных местах, — она опустила взгляд на клинок, на который надавливала всё сильнее. Вместе с болью пришёл страх и ощущение неизбежного конца. Нужно было срочно что-то делать.

— Секунду. Одну секунду. Дай мне сказать хоть слово перед смертью.

Она тяжело вздохнула и закатила глаза. На ней была чёрная толстовка на пару размеров больше чем нужно и чёрные облегающие джинсы.

— У тебя тридцать секунд, — сказала она, просверлив меня взглядом.

На её плече под толстовкой виднелся шрам. Рука, держащая клинок, слегка подрагивала.

Я достал из кармана свой маленький карманный козырь в виде таблетки, и в одно мгновенье закинул её в рот.

— К сожалению, пистолет бы помог тебе куда больше, — сказал я, пытаясь спасти свою никчемную шкуру. — Сейчас у меня во рту смертельная доза яда, сравнимая по последствиям разве что с цианидом. При попадании в желудок она активирует реакцию, блокируя доступ к кислороду. Я окажусь мёртв меньше, чем за минуту. Так что либо мы разговариваем, либо я проглатываю таблетку и твой заказ на меня будет считаться невыполненным. Как тебе такое развитие событий?

Девушка изменилась в лице. Нахальная улыбка сменилась злостью. Огонь в глазах потух, оставив место лишь для ненависти.

— Что?!

— Проблема нашего общего друга с рогами в том, что он слишком много болтает. Когда он рассказывал мне про убийц двести лет назад, он объяснил мне некоторую специфику их работы. Так что, если не хочешь лишиться её и превратиться из охотника в жертву, то, пожалуйста, убери свою игрушку.

Мои колени предательски подрагивали.

Я перекатывал из стороны в сторону во рту таблетку и молился о том, чтобы план сработал.

Водитель нажал на газ, и автобус тронулся с места.


— Как насчёт перерезать тебе горло, выродок?! — брызжа слюной почти вскрикнула девушка и попыталась поднять клинок. Я остановил её, показав пальцем себе на рот.

— Я бы на твоём месте этого не делал. Одно твое неловкое движение и я глотаю таблетку.

Между нами повисла напряжённая пауза, длящаяся, казалось, вечность.

— Ты для этого просил бессмертие? — спросила она, успокоившись и отодвинув от меня лезвие. — Чтобы в конце самовыпилиться?

— Начнём с того, что я его не просил. Он сам предложил. А во-вторых, терять мне уже нечего. Либо клинок в печени, либо яд в желудке.

— Нечего терять? — Ухмыльнулась девушка. — А когда тебе было что терять?

Я задумался о своей жизни. О собственной семье, которую я пережил. О девушках, которые умирали одна за другой. О бесконечно новых друзьях в каждом городе. За чью жизнь я боялся больше всего? Правильно — за свою. И я не собираюсь отдавать её в руки этой ненормальной, даже если какой-то небесный договор уже подписан.

— Ты же ничего не сделал, чтобы хоть что-то исправить в своей жизни, — начала она с нескрываемой ненавистью ко мне. — Ни-че-го. Ты как подросток, который вдруг выиграл миллион и начал тратить его на всё подряд, ни капли не думая ни о будущем, ни о других.

— И что в этом плохого?

Девушка тяжело вздохнула, словно не зная, продолжать разговор или нет. А после как-то по-матерински и с какой-то легкостью спросила:

— Что ты оставишь после себя?

Я нахмурил брови и уставился на неё. Она собирается мне читать лекции?

— Какой смысл оставлять что-то после? — ответил я вопросом на вопрос.

— Чтобы хоть как-то запомниться людям, сделать что-то полезное.

— И много ты сделала полезного за свою бессмертную жизнь?

Она снова вздохнула и откинулась на спинку кресла.

— Я тебе отвечу, — сказал я, — ничерта.

В какой-то момент контроль над ситуацией перешёл в мои руки и я воспользовался этим.

— Всё, что бы мы ни сделали превратится в прах. Рано или поздно. Твои прапраправнуки не вспомнят даже твоего имени. Твои созданные творения окажутся на помойках. Твои близкие умрут. Уж нам ли не знать о смер…

— Я убила родного отца, — перебила меня девушка, переведя на меня спокойный и уставший взгляд.

Я замолчал.

— Да, мистер «всё-когда-нибудь умрёт», я убила отца. Проломила ему голову статуэткой языческого бога Солнца, которая стояла у нас на полке.

Она перевела дыхание и продолжила.

— Он был психопатом. После смерти матери совсем слетел с катушек, начал отыгрываться на мне. Из-за него теперь я стесняюсь своего тела, которое потонуло в бесконечных шрамах. В какой-то момент я не выдержала. Сделала то, что должна была сделать.

Она смотрела перед собой, погрязнув в воспоминаниях.

На лице не отразилось ни намёка на эмоции.

— И ты первый после Сида, кто об этом знает. А знаешь, почему?

— Что почему?

— Почему я тебе это рассказываю?

Я промолчал.

— Потому что ты не жилец. Я пришла убить тебя, и я сделаю это. Если не сейчас, то позже, когда у тебя в кармане не будет запаса таблеток.

Мы оба замолчали. Мне не удалось убедить её.

— Ты не понимаешь, — сказал я.

— Это ты не понимаешь! — вскрикнула она. — Моей проблемой было остаться в вечности, твоей — в инстаграм-стори друзей. Ты прав в том, что всё рано или поздно умрёт. Проблема только в том, как к этому относиться. Можно ловить моменты, создавать что-то, а можно, как ты… блевать в туалетах и тратить лучшие годы на саморазрушение.

Я завороженно слушал. Было что-то в её словах… правильное? Жаль только, что я никогда не следовал этим самым правилам.

Автобус остановился. Входные двери открылась и девушка, поднявшись с места, встала у выхода. Последний раз взглянув на меня, она, словно ребёнок на импровизированной войнушке, выставила на меня указательный и средний пальцы, оттопырив большой.

— Бах, — каким-то зловещим шёпотом сказала она.

А после, улыбнувшись, вышла из автобуса.

Я проглотил таблетку аспирина и, наконец, выдохнул.

Мне хотелось заорать. От бессилия. От осознания. От того, что теперь я всю жизнь проведу, как на иголках.

Автобус тронулся, и в окне я успел заметить злобную ухмылку моего личного ангела смерти.


***


Это был один из самых дерьмовых мотелей. Неприветливый персонал, невзрачные комнаты, большая кровать с мятыми простынями и тумбочка с телефоном, который наверняка не работал. Пробраться сюда не составило совсем никакого труда. Проходной двор, а не безопасная гостиница.

Я села в позе лотоса не кровати, облокотившись о стенку. В руке был зажал пистолет. В этот раз я подготовилась. И дело не только в пушке. Его ждёт кое-что поярче.

Когда Рэй появился в комнате, он был пьян. На нём была пропахшая сигаретами клетчатая рубашка, накинутая на футболку, и серые шорты. Волосы были небрежно причёсаны на голове. Взгляд блуждал из стороны в сторону. В правой руке он зажимал открытую бутылку виски и, увидев меня, не то что бы сильно удивился. Он замер возле кровати, посмотрев на меня, как на брошенную девушку, которая снова пришла к нему мириться, и сделал глоток из бутылки.

— Снова ты, — спросил он, опустив взгляд на пистолет, — в этот раз ты подготовилась.

Рэй облокотился о стену, закинув голову.

— Стреляй, — сказал он, махнув рукой, — мне уже всё равно.

— Ты был прав, — ответила я совершенно спокойным тоном, — наши жизни бесполезны. Мы ничего не оставим в вечности.

— Долго думала? — усмехнувшись, спросил Рэй.

— С тех пор, как убила отца. Эти мысли не покидали меня всю оставшуюся жизнь, — я бросила взгляд на окно, за которым недалеко проносились машины. — Всё, что ты любишь, умрёт.

— Да.

—Между нами разница лишь в мировосприятии. Ты, узнав про бессмертие, пустился во все тяжкие. Ты словно смирился с тем, что всё уже умерло. — Рэй как завороженный смотрел на пистолет в моей руке. — Я же не собиралась признавать этого факта. Я тоже жила ярко, но жила, ловя каждый момент, благодаря Сида или кого бы то ни было за возможность прожить ещё сотни лет.

— Ага, при этом убивая людей.

— Не просто людей. Таких же, как ты — тех, кто слишком заигрался. Кто мог умереть ещё в молодости, но пережил нескольких президентов, увидел множество стран, попытался сделать что-то, что этот мир запомнит. Они заранее знали дату своей смерти. И должны были быть благодарны за такую возможность. Но не ты, — я выставила вперёд руку с пистолетом, — ты просто идиот.

Рэй ухмыльнулся.

— Так бездарно прожить двести лет надо ещё умудриться. Кто будет горевать после того, как ты умрёшь? Никто? А почему? Потому что ты и близко никого к себе не подпускал? Потратил жизнь на гедонизм и саморазрушение? Ты просто бесполезный кусок дерьма, который возомнил, что сможет играть в прятки со смертью.

— И что в этом такого? — пьяное тело передо мной ухмыльнулось и пожало плечами.

— Правду говорят, что за мгновенье до смерти человек вспоминает всю свою жизнь? — спросила я.

— Откуда же мне зна…

Не успел он договорить, как я направила на него пистолет и сделала три выстрела. Первые две пули попали с обеих сторон его головы, проделав дырки в стене. Третья разбила бутылку, виски из которой вылилось на пол.

Рэй выпучил на меня глаза и задрожал. Он выронил горлышко бутылки. Его зубы начали предательски постукивать друг об друга.

— Пронеслось что-нибудь перед глазами? — я засмеялась. — Расскажи мне, что именно. Бесконечное похмелье? Одиночество? Ощущение неизбежного конца? Что? — засыпала его вопросами я, а он так и стоял, вылупившись на меня. По его ноге из шорт потекла струя мочи, отчего я засмеялась ещё громче.

— Почему бы тебе просто меня не убить? — наконец спросил он дрожащим голосом.

— Потому что это слишком просто. Ангел смерти может себе позволить убивать так, как посчитаю нужным. Кто ты вообще такой, чтобы я тратила на тебя все свои силы? Бегала за тобой? Подрывала собственные нервы?

Он сполз по стенке, сев на пол и уронив голову на колени.

Вот он — финал его истории. Сидеть в луже алкоголя и мочи перед лицом смерти. Не суметь подобрать нужных слов. Не оставить после себя ни светлой памяти, ни полезных вещиц. Для полноты картины ему не хватало только расплакаться.

Я посмотрела на это жалкое существо, корчащееся на полу, тяжело вздохнула и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. На ручку с внешней стороны я повесила табличку «не беспокоить». У него будет время обо всём подумать. Совсем немного времени.


***


Впервые за двести лет я расплакался. Сидя где-то в глубинке Америки в одноэтажном мотеле в луже собственной мочи, я расплакался. Эта бешеная ушла. Неужели, решила оставить меня в покое? Эти выстрелы… никогда ещё я так близко не чувствовал присутствие смерти, как пару минут назад. Как удивительно, что совершенно посторонний человек по щелчку пальца может отнять у тебя жизнь. Твою жизнь.


Какая людям разница, что другие оставят после себя? Какое этой девушке дело до моего образа жизни? Я поступаю так, как считаю правильным. Делаю то, что принесёт удовольствие мне. Почему я должен угождать кому-то? Заботиться о том, что будет после меня? Я живу здесь и сейчас. Если кто-то озадачен поиском глубинного смысла, живёт только ради того, чтобы произвести впечатление не богов или на будущие поколения, не признает мировосприятие другого человека, то зачем лезть в чужие жизни? Зачем учить кого-то тому, что правильно, а что нет? Живите так, как посчитаете нужным и не лезьте в души к другим.


Я искренне верил во всё это все двести лет. И только сейчас начал что-то переосмысливать, приходить к нужным выводам, задаваться вопросами моего ангела. Может, и стоит изменить мою жизнь? Больше же мне ничто не угрожает?


Я поднялся с пола, снял испачканную рубашку и кинул её на постель. Подойдя к окну, я увидел на той стороне дороги эту девушку. Она стояла и смотрела прямо на моё окно. Она расплела свои чёрные волосы, убрала прядь за ухо и как-то по-доброму ухмыльнулась. Не знай я её, может, даже и влюбился бы. Не отводя от меня глаз, она достала что-то из большого кармана толстовки. Миниатюрную вещицу. Согнув руку в локте, она помахала мне. Какой милый знак прощания. На моих устах невольно появилась улыбка.


В следующую секунду я почувствовал, как задрожали стены, меня оглушил громкий звук, словно прямо у меня за ухом взорвали петарду. Пол начал уходить у меня из-под ног. И последнее, что я запомнил, как меня резко поднимает в воздух и я лечу прямо на большое окно, не переставая видеть нахальную улыбочку моего ангела.


***


— Ты психопатка, ты понимаешь это?! — кричал на меня Сид, облокотившись о стол. — Взорвать весь чёртов мотель ради одного парня.

Он покраснел, став чуть ли не в тон со своим красным пиджаком.

— В нашей работе не обойтись без жертв, — я развела руками, сидя перед ним. — Сам же говорил — «прояви фантазию», — я едва улыбнулась.

— Фантазию в отношении одного. конкретного. человека, — Сид чеканил каждое слово, — а не в отношении нескольких невинных людей.

— Ну извини, — наигранно ответила я, — надеюсь, для всех найдётся место в твоём Аду.

— Ад, — уже успокоившись сказал он, откинувшись в кресле, — это то, что делаешь ты. Ад — это там, на земле. Здесь у нас ещё все прилично.

Между нами повисла пауза.

— Я могу идти? — спросила я.

— Иди, — после секундного раздумья ответил он, — иди. Больше министерство не выделит тебе взрывчатку на твои дела.

— Больше и не надо, — улыбнулась я, убрав прядь волос за ухо, — всё равно всё рано или поздно превратится в прах, как и этот мотель. Как и все мы.

— Что? — уставился на меня старик, замерев в своём кресле.

— Ничего, — я махнула рукой. — Одна покалеченная философия. Один из её последователей сам стал прахом.

Сид посмотрел на меня исподлобья, не понимая и слова.

— Забавно, не правда ли? — улыбнулась я и вышла из кабинета.

Показать полностью
10

Мой личный ангел смерти #1

Мой личный ангел смерти #1 Рассказ, История, Текст, Смерть, Ангел, Бессмертие, Длиннопост

Когда я поднялся с мягкого пуфика в этом прокуренном помещении с громкой музыкой и плохим обслуживающим персоналом, моя голова готова была разлететься на части. На расшатанных ногах, которые отказывались держать меня после нескольких выпитых стаканов джина, я дошёл до входной двери. Эн осталась ждать меня в клубе, развалившись на пуфике, покуривая кальян и выпуская кольца дыма изо рта. Перед панорамными зеркалами танцевали девушки, крутя своими задницами в обтягивающих джинсах.


Я спустился по лестнице, освещённой лишь неоновыми лампочками на стенах. В лестничном пролёте висело большое зеркало. Бросив беглый взгляд на своё отражение, я ухмыльнулся. Всё, к чему я пришёл за прожитые двести лет — это хмельной угар и желание проблеваться в ближайшем туалете. Посмотрел бы я на вас, если бы с вами сыграли в лотерею на бессмертие. Все почему-то мечтают о вечной жизни, хотят всё успеть, мечтают не стареть и не умереть от случайно упавшего на голову кирпича. И вот мне выпал такой шанс. И что в итоге — клуб, больше похожий на помойку, и дикое желание быстрее дойти до туалета.

Доска в центре двери была выбита, но, по всей видимости, это никого не смущало. Щеколда с внутренней стороны была тоже только для приличия, так как вставлять её было некуда. Благо, тут хоть не воняло. Помочившись в грязный толчок, я, сдерживая позывы к рвоте, вышел из туалета. Лестница наверх казалась мне непреодолимой преградой.


Когда я, наконец, открыл дверь в клуб, мне понадобилось несколько секунд на то, чтобы понять, что произошло, и мигом протрезветь. Голова сразу заработала в разы быстрее. Эн вжалась в пуфик, дрожа от страха, её испуганный взгляд смотрел на меня, она быстро мотала головой. Рядом с ней, на моём месте, сидела девушка. В тёмном помещении, освещённом лишь розовым неоном, я заметил у неё в руке пистолет. В другой руке она держала трубку от кальяна, и, выдохнув дым и заметив меня, резко вскочила со своего места и направила пистолет в мою сторону. Пуля попала в дверь, которую я успел захлопнуть. Я в одно мгновенье слетел с такой ещё две минуты назад казавшейся сложной лестницы, и выбежал на улицу. Моя куртка осталась в клубе, и холодные октябрьские улицы встретили меня сильным ветром и моросящим дождём.


Я бежал, не разбирая дороги. Бежал, как можно чаще сворачивая во дворы и переулки. За мной бежала ненормальная девушка, распугивая пистолетом прохожих и выкрикивала угрожающие фразы. Мне очень трудно было ориентироваться в местности, которую я не знал. В этом чёртовом городе я пробыл всего пару дней, но она нашла меня и здесь. Когда твой организм физически не может постареть, когда ты не можешь объяснить людям, почему ты всё ещё выглядишь на двадцать с лишним лет, приходится часто менять города. А когда твой лимит на бессмертие исчезает, становится ещё труднее. Будто вокруг тебя разрушается силовое поле, которое защищало тебя всю жизнь. Раньше я не боялся, что меня собьёт машина, на меня нападут в переулке или врач найдет в моих лёгких рак. Я был чересчур самоуверен в собственной безопасности. Но вот вся эта безопасность рухнула в один момент. Момент, когда пришлось платить по счетам. Но я, как какой-то подросток, косящий от армии, решил опять всех обмануть. Обмануть свою смерть, господи.


Моя дыхалка закончилась через несколько минут. Девушки не было видно на горизонте. Я прислонился к ближайшей стене, натянул капюшон, отдышался и, наконец, проблевался. Какая-то парочка, за ручку проходя мимо, покосилась на меня, как на бродягу.

Сколько так будет продолжаться? Сколько я ещё буду испытывать судьбу? Жить в постоянном страхе — та ещё жизнь, но куда страшнее мне было смириться с собственной смертью.


***


Отовсюду раздавался звук ударов по клавишам, который действовал мне на нервы. Бесконечный трёп людей, телефонные звонки, разбросанные бумаги. Как же меня это всё достало. Как же я хочу взорвать это министерство к чертям. Из десяти обязательных заказов за месяц, у меня — девять. И если за пару оставшихся дней до конца месяца я не выполню последний заказ…

Я закрыла голову руками, пытаясь не думать об этом. Как можно было так облажаться? Как можно было не успеть? Мне хотелось кричать во всё горло.

— Келли, — послышался голос за моей спиной, — тебя вызывают, — я подняла голову и увидела, как Салли показывает рукой на кабинет директора.

Тяжело вздохнув и встав со своего места, я вальяжной походкой направилась к кабинету, почти смирившись с тем, что мне осталось жить двое суток. Мне не было страшно.


Сид сидел в своём большом кожаном кресле, откинувшись на спинку. На нём был красный пиджак, накинутый на чёрную рубашку. Сквозь его короткие тёмные волосы уже начали просачиваться седые волоски, контрастируя с его небольшими рогами.

— Садись, — он наклонился вперёд и облокотился о стол.

Я молча села на стул напротив, скрестив руки на груди и испепелив его равнодушным взглядом.

У него был просторный кабинет. Большое панорамное окно, выходящее на мрачный город, огромный стол из светлого дерева, на котором стояли металлические статуэтки и валялось кучи канцелярии, несколько грамот и дипломов за его спиной. Стены были выполнены в мрачных бордово-чёрных тонах, отчего Сид со своим костюмом сюда вписывался просто идеально.

— У нас заказ, — сказал он хриплым голосом, крутанувшись на стуле чуть влево и закинув ногу на ногу, — Рэй Уилсон, 22 года. Пардон, двести двадцать два года. Не женат, детей нет. Последнее замеченное появление — в Нью-Джерси.

Вот он. Мой шанс на спасение. Мой последний заказ.

Сид небрежно бросил желтую папку на стол. На первой странице была фотография смазливого парня. Голубые глаза, каштановые волосы, стоящие торчком, едва заметная усмешка и чётко выделенные скулы.

Я убью этого парнишку, что бы мне это ни стоило.

— Всё как всегда, — продолжил Сид, — найди и избавься от него, — он наигранно посмотрел на часы, — у тебя, кстати, не так много времени осталось. Через два дня я кому-то кину на стол папку с твоим делом. Так что… — Сид замер и посмотрел мне в глаза. Иди ва-банк. Или всё потеряешь.

Вот уж нет. Я прожила эту жизнь, как комета, медленно догорая и нанося огромные разрушения. Когда мне выпал шанс побыть ангелом смерти и не бояться этой самой смерти, я согласилась. Думала, что смогу починить свою жизнь, забыть про то убийство у меня в доме, побыть подольше со своими родственниками. Я цеплялась за каждый момент, отведённый мне, наивно верила, что смогу оставить что-то в вечности. Что-то, что не превратится в прах даже через сотни лет. Но позже поняла, что могу всё только разрушать. Я убивала людей по заказам Сида самыми извращёнными способами и не чувствовала угрызений совести.

Теперь от казни меня отделяет одна единственная жизнь какого-то парня. Сид прав. Или я, или он.

— Это, — Сид открыл ящик стола, достал оттуда кольт М1911 и медленно положил передо мной, — стартовый пакет. А вообще, прояви фантазию. Придумай что-нибудь пооригинальнее. Всё, как ты любишь.

— Я поняла, — засунув пистолет за пояс и прикрыв его длинной толстовкой, я схватила со стола папку, поднялась со стула и быстро кивнула, — всё сделаю.

— Удачи, Келли, — вслед сказал мне Сид, когда я была уже в дверях, — я в тебя верю.


***


Нужно было уезжать. Срочно. Снова. Купить билеты на ближайший поезд. Отправиться в Мексику, Канаду, да куда угодно. Лишь бы меня не нашли. Не будут же они бегать за мной всю оставшуюся жизнь?

На самом деле, не так просто потеряться в шумном мегаполисе. Надеть капюшон, невзрачную куртку, спуститься в метро и отсиживаться в поездах. Никто и глазом не поведёт при виде тебя. Просто обычный пассажир. Обычный, бессмертный пассажир, за которым охотится ненормальная девушка-киллер.

Все двести лет я потратил на саморазрушение. Да, я эгоист и гедонист. И всю жизнь прожил в погоне за наслаждениями. Я только потреблял эту жизнь, не оставляя миру ничего взамен. Ни великих открытий, ни подвигов, ни снятых фильмов, ни написанных книг. И если мне выпал такой шанс, то почему было не попробовать? Почему я не мог ежедневно бухать, летать с крыш, склеивать в посредственных клубах одноразовых девочек? Мог. И делал это. И не смейте меня осуждать.


Все свои двести лет в моей голове не прекращал звучать писк. Назойливый писк кардиографа из больницы. Пип. Пип. Пип. Размеренный, монотонный писк, преследующий меня всю жизнь, прожитую авансом.

Когда я открыл глаза в больнице, Крис уже спала, сидя рядом с больничной койкой и уронив голову на руки. Возле неё валялась открытая книга — «Питер Пэн в Кенсингтомском саду». Моя любимая книга из детства. Я едва пошевелился, взял с тумбочки стакан с водой и осушил его залпом. А в голову, словно острыми иголками вонзался этот писк. Он замолк только тогда, когда дверь открылась. В палату вошёл мужчина среднего возраста в белом халате. Сначала я принял его за врача, но потом понял, что врачи не будут ходить в шляпе и носить под халатом красный пиджак. Он пододвинул табуретку и сел рядом с койкой, закинув ногу на ногу. Я удивлённо вылупился на кардиограф, потом на него. Тот как-то по-отечески улыбнулся. И с такой же улыбкой произнёс:

— Предположим, ты мёртв. Что будешь делать?

Я посмотрел на затылок Крис, на её чёрные разлохмаченные волосы. Она, казалось, не собиралась просыпаться. И незнакомец в моей палате её не волновал.

На кардиографе была лишь прямая бегущая линия.

— В каком… смысле? — испуганно спросил я.

— В самом, что ни на есть, прямом. Ты — мёртв. Ты огорчён? Или ты уже давно хотел отправиться на тот свет?

Я нахмурил брови и уставился на мужчину, который получал удовольствие от этого разговора.

— Я… не знаю, — говорить мне удавалось с большим трудом.

— Что тебя держит здесь? — продолжил незнакомец. — Незавершённые дела? Девушка? — он кивнул на спящую Крис.

Я промолчал.

Мужчина заметил открытую книгу и, протянувшись, взял её в руки.

— Ты не против? — спросил он, на что я лишь покачал головой.

Он с любопытством рассмотрел обложку.

— «Питер Пэн», — с энтузиазмом протянул он, — интересная книга. Тогда ты, должно быть, знаешь, что он был эгоистом? Кумир миллионов — и такой эгоист. Забирает с собой детей, отказывается верить, что его друзья взрослеют, хочет, чтобы они всю жизнь прожили с ним.

— А… — хотел было что-то возразить я, но не стал.

За меня продолжил незнакомец в красном пиджаке.

— А ты вот эгоист? — он сделал паузу. — Ты способен поставить свои интересы выше других людей? Выше близких людей?

Я промолчал, не зная, что ответить. Всю свою жизнь я был эгоистом. Но признаться кому-то в этом?

— Я думаю, что да, — усмехнулся он. — Что если ты ещё жив? Зачем тебе эта жизнь?

Я покосился на Крис, которая, наверняка, не находила себе места, пока я был в коме. Если бы тогда кто-нибудь сказал мне, что у меня таких, как она, будут ещё сотни, я бы не поверил. Но в тот момент я хотел жить только ради неё. Только ради того, чтобы ощутить её объятия, когда она проснётся, чтобы увидеть её улыбку, почувствовать вкус её губ.

— Понимаю, всё прекрасно понимаю, — мужчина поднял руки в сдающейся позе, — любовь делала с людьми и не такое.

Я промолчал.

— Я хочу заключить с тобой сделку, — вдруг сказал он, — не спрашивай зачем. Будем считать, в целях азарта. Мы тут, понимаешь ли, поспорили, — он указал пальцем на верх, — я считаю, что люди неисправимы. Что люди полнейшие эгоисты, которые живут и делают всё только ради себя. Но ты можешь доказать мне обратное.

— Кто ты такой? — выдавил из себя я.

— Бог, — после этой фразы он заливисто рассмеялся, — шучу, конечно. Дьявол.

Он несколько секунд смотрел мне в глаза, а после слегка наклонился вперёд и снял шляпу, словно в знак приветствия. На его голове сквозь причёсанные каштановые волосы пробивались небольшие рога.

— Ладно, — сказал он, надев шляпу, — всё равно не поверил. Давай к сути. Моё предложение заключается в следующем. Я даю тебе ещё несколько сотен лет жизни. Ты не сможешь постареть физически. Тебя не смогут убить никакие внешние факторы вроде маньяков или же черепно-мозговых травм. Но, — он поднял указательный палец, — маленькое «но». После истечения твоего срока тебя жестоко убьют. Как — решит твой будущий убийца. Захочет — выколет тебе глаза и повесит их как брелоки на ключи. Захочет — выстрелит тебе в голову и покончит с этим. Но так или иначе твой… ангел смерти найдёт тебя. Где бы ты ни был. И вырвет тебе сердце, — мужчина едва сдержал улыбку.

А я лежал перед ним и думал, что всё это — не более, чем бред. Но грех не подыграть такой качественной галлюцинации. Грех не воспользоваться шансом. Я кивнул ему в ответ.

— Правда? Ты согласен? — удивился незнакомец. — Вот и славно.

Он полез в карман пиджака и вытащил из него маленькую вещицу. Игральную кость.

— Давай так, — сказал он, — какое число выпадет, столько сотен лет я тебе дарю. Договорились?

Кивок.

Человек, назвавший себя Дьяволом, явно был рад такому развитию событий. Он положил книгу на койку, потряс костяшкой в ладонях и бросил её на твёрдую обложку.

Немного покрутившись на твёрдой поверхности, кубик упал двумя чёрными точками к верху.

Незнакомец пожал плечами и сложил ладони.

— Не так плохо. Очень даже хорошо. Двести лет — отличный срок. Поделишься секретом, что ты с ними будешь делать?

Создалось ощущение, что я выиграл миллион и ведущий спрашивает меня, куда я потрачу деньги.

Я пожал плечами.

— Понял, не моё дело, — местный Дьявол поднялся со стула и сделал шаг назад, — развлекайся.

А после скрылся за дверью. Я посмотрел на кардиограф, который снова начал издавать противный звук.

Пип. Пип. Пип.

А через минуту Крис подняла голову с моей койки и посмотрела на меня заспанными глазами.

— Рэй! — улыбнулась она. — Рэй, ты очнулся! — Крис бросилась меня обнимать. — Ты жив!

Да уж, более, чем жив, если мне снятся такие до ужаса странные сны. Вот только почему эти сны оставляют на моей койке белые игральные кости?

Чёрт. Что если это было правдой?

Показать полностью
12

После похорон

После похорон Рассказ, История, Текст, Смерть, Диалог, Записки, Мат, Длиннопост

После похорон моего брата мы сидели у меня на кухне, докуривая оставшиеся в пачке сигареты. На Амелии было чёрное платье, она сидела на табуретке, облокотившись на небольшой столик позади неё. Стройные ноги на чёрных каблуках она закинула друг на друга. Она была моей хорошей подругой, и после поминок я предложил её подвезти. Но ни она, ни я не хотели в этот вечер оставаться одни, а потому оказались у меня на кухне. С водкой на столе и пустотой внутри.


В большинстве своём, мы молчали. Нам просто нечего было сказать друг другу. Этот день вымотал нас морально. Похороны, поминки, скорбящие родственники. Всё это здорово ударяет по психике.

Я допил остатки водки в рюмке и налил нам ещё. Мел нагнулась, взяла рюмку и молча выпила её.

— Вы были близки с братом? — вдруг спросила она, нарушив звенящую тишину.

— Не особенно, — сказал я, затянувшись сигаретой, — мы почти не общались. Так, поздравляли друг друга с днём рождения, с новым годом. Виделись раз в несколько лет.

— Хреново, — Мел снова откинулась на стол, поправив свои короткие тёмные волосы, и выдохнула дым от сигареты.

Я молча кивнул и сделал ещё одну затяжку.


— И что ты думаешь о смерти? — спросила она.

Я усмехнулся.

— Думаю, что она неизбежна, — ответил я, — если ты к тому, что боюсь ли я её — нет, её не боюсь. Иногда даже жду.

— Ждёшь? — Мел не особенно удивилась. Точно также она могла отреагировать на сообщение о том, что я жду повышения или Нового года.

— Иногда это не самый плохой вариант, верно? — я пожал плечами.

— Суицид? — она задумчиво промычала, словно тоже не раз об этом задумывалась.

— Я не думаю, что когда-нибудь его совершу, — сказал я, — но от навязчивых мыслей ведь не избавиться, да?

— Да, — хладнокровно ответила Мел.

Я выпил содержимое рюмки и налил в обе рюмки ещё. В этот раз Мел не торопилась пить.

— А как бы это было? — спросила она.

— Было что?

— Твоё самоубийство.

— Думаю, что спрыгнул бы с крыши. Другие варианты мне совсем не нравятся, — я выдохнул клубы дыма.

— Предсмертная записка? — продолжала расспрос она.

— Записка? — я заливисто засмеялся, но улыбка с моего лица сползла, когда увидел её серьёзное лицо и карие глаза, словно пытающиеся заглянуть внутрь меня.

— Я вот, например, когда-то писала предсмертную записку.

Амелия увлекалась творчеством и часто писала рассказы на различные темы. Поэтому я не сильно удивился, что она уже писала записку.

— Ненастоящую, — добавила она, — вещала от лица мужчины. Придумала несуществующие причины, добавила парочку вымышленных имён.

— И как? — спросил я. — Понравилось?

— Нет, — резко ответила она, — это не то. Нужна настоящая.

— Настоящая? — усмехнулся я. — Зачем?

— Чтобы стало легче, — Мел пожала своими хрупкими плечами, — чтобы разобраться в себе. Назвать причины, из-за которых бы ты спрыгнул с крыши, если бы собрался прыгать с крыши. Только потом не умирать, а исправить их. И людей тоже не придумывать. Тыкнуть их, как котёнка в это дерьмо, если они к этому хоть как-то причастны.

Амелия взяла свою рюмку и залпом выпила её. Я повторил за ней.

— Давай напишем? — спросила она, как-то дьявольски улыбнувшись.

— Напишем настоящую предсмертную записку? — я посмотрел на неё исподлобья. — А потом что?

— А потом прочитаем друг другу. Удалим или выкинем. Поможем разобраться друг другу в жизни.

Я усмехнулся. Но то ли из-за того, что был уже пьян, то ли из-за того, что действительно хотел посмотреть, что из этого выйдет, я согласился.

— Давай, — я махнул рукой, — похуй.


Я достал телефон. От руки я был неспособен написать ни строчки. Экран плыл у меня перед глазами, я сосредоточил взгляд на приложении и нажал открыть. Мел взяла в свободную от сигареты руку свой телефон и тоже начала что-то писать. Так. Суицид, значит. Причины, по которым я прыгаю с крыши. Люди, которым хочу признаться в том, в чём не признался бы при жизни. В своей пьяной голове я набросал приблизительный план, как на уроке литературы в школе и начал тыкать на нужные буквы. Ближайший час прошёл в полнейшем молчании. Кажется, мы написали записки. Кажется, допили водку. И, кажется, отрубились прямо на кухне.


***


Противный звук дверного звонка заставил меня открыть глаза. В мою голову словно положили огромный камень, который перевешивал её на одну сторону. Туманным взглядом я посмотрел на бардак на кухне. Пепельница, полная окурков, пустая бутылка из-под водки, валяющийся на полу телефон. Амелии рядом не было. А с той стороны двери кто-то настойчиво продолжал трезвонить, отчего голова болела ещё сильнее. Я поднялся, походкой зомби подошёл к двери и, даже не посмотрев в глазок, открыл дверь.


Первое, что пробилось в моё сознание какой-то вспышкой — полицейская форма. Неужели меня всё-таки на чём-то поймали? Вторая вспышка — знакомое лицо. До боли знакомое лицо. Уставившееся на меня, как на идиота, с жалостью во взгляде. Два фактора смешались в моей похмельной голове, и я понял, что передо мной стоит Рассел. Старый знакомый моей матери. Да, в моей копилке знакомых у меня есть полицейский. Вот только что этот самый полицейский делает у меня на пороге? Поняв, что на мне лишь трусы и расстёгнутая чёрная рубашка, я несколько смутился.


— Кристиан, — спокойно сказал наконец он, — Кристиан, ты дурак?

Не успел я ничего ответить, как он сделал шаг в мою квартиру.

— А что… что происходит? — спросил я ему вслед.

— Мне твоя мать позвонила, — сказал он, проходя в квартиру, — переживает.

— Переживает?

Рассел не удостоил меня ответом. Он осмотрел бардак на кухне, тяжело вздохнул, прошёлся по коридору и заглянул в спальню. Женские ноги на чёрных каблуках свисали с кровати. Я приоткрыл дверь и увидел Мел, которая плашмя лежала на кровати на животе.

— Я вижу, ты в порядке, — медленно сказал Рассел, посмотрев на меня.

У него была короткая стрижка, он как-то по-отечески смотрел на меня добрым и в то же время строгим взглядом. Руки он сложил перед собой.

— А зачем ты так свою мать пугаешь?

— Да как?! — почти вскрикнул я, чем заставил Рассела отпрянуть.

Если раньше в нём была уверенность, что я что-то от него скрываю, то теперь он понял, что я и правда не знаю, что произошло.

— Она позвонила мне после того, как прочитала твою запись у тебя на стене.

— Запись?!

Твою же. Мать.

Нет.

Нет-нет-нет.

По моему взгляду он понял, что я вспомнил, что случилось и просто покивал головой.

— Ну, я пошёл, — он хлопнул меня по плечу и ещё раз посмотрел в спальню, — разбирайся со своими проблемами.


Как только дверь за Расселом захлопнулась, я побежал на кухню. Споткнувшись в коридоре, я всё же долетел до кухни, снёс табуретку, схватил с пола телефон и сел на пол, облокотившись на холодильник. Пальцы судорожно забарабанили по экрану. Я открыл свою страницу в социальной сети и мои глаза готовы были вылезти из орбит.

ФАК.

Один пост. Десятки комментариев. Десятки уведомлений о новых записях. Несколько пропущенных вызовов.

ФАК. ФАК. ФАК.

Я не публиковал эту записку!


Телефон резко зазвонил, от испуга я содрогнулся и выронил его из рук.

Сидя на полу, я посмотрел на экран, на котором было высвечено имя звонящего — «мама». Зеленая кнопка дрожала на экране. Что я ей скажу?!

Я в дерьме. В полнейшем дерьме.

Дрожащими руками я всё же ответил на звонок.

— Да? — неуверенно ответил я.

— Кристиан! — вскрикнули на том конце провода. Судя по голосу, мама плакала. — Что происходит?!

— Послушай, — затараторил я, — послушай, это не то что ты подумала. Никто не собирался ничего делать, это просто… просто записка. Я не хотел…

Мама начала что-то кричать в трубку ревущим голосом, я отвёл телефон от уха и пролистал записку.


«Я безмерно люблю своих родителей, и благодарен им за всё, что они для меня сделали. Но я всю жизнь словно прожил в клетке из условностей. До двадцати трёх лет живя с ними, я понял, что они заперты в каком-то своём микромире, из которого настойчиво не хотят выбираться. Они не впускают в свою жизнь ничего нового, огораживаются ото всех невидимой стеной и продолжают изо дня в день смотреть бездумные сериалы. Всё это время я был заперт с ними в этой клетке. Я считал это поведение нормой, смирился с этим маленьким миром…»


Твою ж мать.

— Мам, прости, — перебил её я, — я не думаю ничего подобного, просто…

С той стороны телефона был какой-то шум, а после послышался резкий голос отца.

— Придурок! — прорычал он. — Твоя мать только что похоронила сына, а ты выкидываешь подобное дерьмо. Ты хоть представляешь, что нам пришлось пережить, ты, конченный идиот! Нам звонят твои друзья, родственники, — отец тяжело вздохнул, — немедленно удаляй это дерьмо или я приеду и тогда…

— Да, конечно, — быстро ответил я, — конечно, удалю. Пап, это… прости.

— Потом поговорим.

В трубке послышались короткие гудки.


Сука.

На рабочем столе висели десятки пропущенных. От родителей. От девушки. От друзей. Кто-то уже успел поскорбеть у меня на стене. На глаза невольно начали наворачиваться слёзы, когда я читал записку.


«Нельзя всю жизнь прожить, черпая идеи, мораль и жизненные принципы из прочитанных книг. Все мои представления о мире, можно сказать, ограничивались книжными сюжетами, фразами любимых персонажей, изречениями писателей. Что есть во мне от меня? Что во мне есть настоящего?»


Теперь, утром, мне это не то что бы казалось бредом, но это явно была не причина прыгать с крыши. Удивительно, как человек может оправдать собственную смерть, но не может найти ни одной причины, чтобы жить.

Я встал с пола и начал расхаживать по кухне, держа телефон в руке.

— Крис, — послышался тихий хриплый голос.

В дверях стояла Мел. Её волосы были разлохмачены, взгляд блуждал из стороны в сторону, платье было задрано.

— Что случилось? — спросила она, запустив руку в копну своих чёрных волос.

— Мы в дерьме! — крикнул я. — Вот что случилось!

Молча она подошла к столу, облокотилась на него одной рукой и отпила воду прямо из графина. Вода стекала у неё по подбородку и капала на платье.


Снова дверной звонок.

Настойчивый дверной звонок.

— Мел, иди в комнату и закрой дверь, — сказал я ей и пошёл к входной двери.

Передо мной стояла Эми. Длинные светлые волосы, белая майка, короткие шорты. Классический набор Эми. К моему удивлению, она набросилась на меня не с кулаками, а с объятиями. Она так резко прыгнула ко мне, обняв меня, что я отпрянул. Я положил руки ей на спину и уткнулся в волосы.

— Прости, — тихо сказал я.

Она резко отпустила меня, размахнулась и залепила мне пощёчину.

— Это правда? — спросила она, готовая вот-вот разрыдаться.

— Правда… что? — непонимающе уставился на неё я. — Эми, давай пройдём на кухню и обо всём поговорим.

Взглянув на меня в упор, Эми молча прошла на кухню.

Всё ещё держа телефон в руке, я за несколько секунд, пока шёл за ней, попытался узнать, что имела ввиду Эми.


«Эми, я люблю тебя. Прости, что всё вышло именно так. Из всех людей, кто будет помнить обо мне после смерти, больше всех мне жаль тебя. Ты единственная не заслуживаешь этого. Ты — воплощение красоты, доброты и святости. Спасибо тебе за всё. Ты лучшая.»


О чём она говорила тогда?


«Есть ещё один человек, которому я готов признаться в любви. Этот человек всегда был рядом со мной. Человек-душа. Человек, который понимал меня на каком-то эмоциональном уровне. Мне с ним никогда не быть вместе, но он всё время маячит где-то поблизости. Не знаю, будет ли она скорбеть после моей смерти, не знаю, знает ли она о том, что я храню её в самом сердце. Но спасибо тебе…»


Телефон резко вырвали из моих рук. Эми уставилась в экран и села на стул.


— Это правда? — уставилась она на меня.

Я не знал, что ей сказать, и был явно не в лучшем положении для оправданий. Я открыл миру свою душу, но мир оказался к этому не готов. Попробуйте всем подряд говорить правду, что вы о них думаете. Результат не заставит себя ждать. И этот результат сидел у меня на кухне. И ещё десятки результатов были в моём телефоне.

Я лишь развёл руками.

— Что ты хочешь услышать? — спросил я, встав напротив и облокотившись о стол.

— Что это первоапрельский розыгрыш, — серьёзно ответила Эми.

— Сейчас июль.

— Ты правда думал о суициде?

— Нет! — резко вскрикнул я.

Эми подалась вперёд, схватила мою руку и засучила рукав.

Я засмеялся и выдернул руку.

— Вены резать слишком неэффективный способ, если ты не знала.

— Господи, — она села обратно на стул и закрыла лицо руками.

— Эми, прости, — я подошёл к ней и обнял её.

На мгновенье мне показалось, что ещё можно всё исправить. Ещё ничего не потеряно. Родители меня простят, с Эми я всё улажу. С друзьями — думаю, они меня поймут. В конце концов, это просто записка. Просто записка, которая разрушила мою жизнь. Но все мои иллюзии развеялись, когда на кухню влетела Амелия, размахивая телефоном словно флагом.

— Крис, ты серьёзно?!


Эми увидела «помятую» девушку у меня дома, её потрёпанное платье, поняла, что я провёл с ней ночь, сложила дважды два, резко вскочила со стула и, толкнув Амелию, вылетела из квартиры.


***


Всё вернулось к исходной точке. Я, Мел, кухня и сигареты. Жаль только бутылка была уже пуста. Она точно также села на стул и закинула ногу на ногу.

— Прости, — впервые за день извинялся не я, — не подумала, что тут Эми. Просто прочитала твою вчерашнюю запись и не сдержалась.

— Забей, — я отмахнулся от неё.

— Человек-душа, значит? — спросила она, едва улыбнувшись.

Я откинулся на стену и зажёг сигарету.

— А то ты не догадывалась, — ответил я.

— Были подозрения, — сказала Мел.

Я выдохнул дым от сигареты. Между нами повисла неловкая пауза.

— И что мы будем делать? — спросила она.

— Мы? — удивился я. — Уже ничего. Моя жизнь скатилась на дно из-за этой грёбаной записки.

Она промолчала.

— Знаешь, — продолжил я, — иногда людям легче чего-то не знать. Каждый живёт со своими убеждениями, принципами. Каждый заперт в своём микро-мире, как мои родители. А эта записка только выставила на свет мою душу, плюнула в лицо всем едкой правдой. Господи, как можно было перепутать приложение заметок с социальной сетью. Сколько же мы вчера выпили?

Мел усмехнулась.

— Родителям не стоило знать, что я про них думаю. Эми не стоило знать про тебя. А тебе… — я сделал паузу, — лучше было не знать про душу. Я бы просто пиздострадал по тебе дальше.

Затянувшись сигаретой, я взял телефон и удалил запись.

— Кстати, — осенило меня, — а где твоя записка?

Мел прямо передёрнуло на этих словах. Она достала из сумочки, валяющейся на столе, телефон и несколько раз тыкнула в экран.

— А, удалила значит, — сказала она, — может, ты и прав. Иногда людям проще чего-то не знать.

Создалось ощущение, что меня обманули. Словно мы с ней насчет три договорились прыгнуть в воду, но я прыгнул, а она так и осталась стоять на мосту.

«Намокнув», я понял, что нельзя играться со смертью и с чувствами других людей. В большинстве случаев, молчание куда полезнее правды, которую мы каждый день держим в себе и не рассказываем близким.

Мел посмотрела на меня и выдохнула дым от сигареты.

Нет, ничего у нас не выйдет. Я люблю Эми.

А ключ от сундука с душой нужно выбросить и забыть об этом, как о страшном сне.

Показать полностью
-1

Город Z. Выдумай, живи и уничтожь #7. Финал

Город Z. Выдумай, живи и уничтожь #7. Финал Рассказ, История, Текст, Детектив, Город, Сказка, Мат, Длиннопост

— Ты уверена? — спросил я у Иры, когда мы стояли перед входом в корпорацию.

На ней был всё тот же свитер и джинсовая куртка. На спине у неё болтался рюкзак. Свои кудрявые волосы она заплела в хвост на затылке.

Она оглянулась и посмотрела на огромную толпу позади нас. Гениальность её идеи заключалась в том, что если бы мы начали врываться сюда вдвоём, нас бы просто убили парой предложений, как только увидели. Но так как у нас был козырь в виде оживших историй и ноутбука, с помощью которого можно управлять городом и людьми, она решила притащить сюда почти весь Зетвилль. Я вспомнил о нападении бездомных в «Butterfly» и решил, что они тоже создадут неплохую массовку. Лишь несколько людей мы не стали втягивать в это побоище, среди которых — женщина из приюта, которая так мне напоминала Ребекку. Зато, если все её прихожане умрут, она лишится работы, ей больше не придётся возиться с отчаявшимися, голодными и грязными людьми.


— Отступать уже некуда, — сказала она.

— Не боишься, что мы умрём ещё до того, как войдём? Если ты смогла уронить ламантина на амбалов из бара, почему Майк не может устроить настоящий дождь из… бегемотов? — спросил я, хотя понимал, что для таких вопросов уже поздно.

Ирина лишь пожала плечами, словно ей это вообще не приходило в голову.

— Ну, не станут же они убивать весь свой город, верно?

Я посмотрел на толпу полузомби за нами. Зомби, у которых была только одна задача — убивать и крушить всё на своём пути.

— Ладно, — я зарядил пистолет, — может, ты и права.

Жители Зетвилля, как и Ира, были вооружены менее действенными вещами — палками, ножами и всем, что попалось под руку.

– «Бог должен умереть», – вдруг сказала она.

– Что? – переспросил я.

– Ницше. Не читал? – она уставилась на меня. – Не парься. Пошли убьём этого мнимого бога.


Как только мы собирались открыть дверь, мы услышали крики. Посмотрев вверх, я увидел как из окна десятого этажа на нас что-то летит. Большая металлическая штука приземлилась на асфальт рядом с нами, разбившись вдребезги. В смятом железе можно было разглядеть монитор.

— Они решили закидать нас… компьютерами? — спросила Ира.


***


— Срочно беги в офис и скажи всем, что у нас ЧП, — крикнула Ева ошарашенному Нику. Тот по-прежнему не находил себе места, Ева толкнула его к двери, — живее, Ник! Передай всем, чтобы подключали лучшие из своих идей.

Как только Ник двинулся к выходу, я уже сидел за компьютером. Парень дёрнул за ручку и понял, что дверь закрыта.

— Какого… — Ева подошла к двери и тоже попыталась её открыть, — хрена?! Майк! — она повернулась ко мне. — Что с твоей дверью?!

Я лишь продолжил писать, не поднимая на неё взгляд.

— Что ты делаешь?! — крикнула Ева.

— Одну секунду, — сказал я, дописал абзац и откинулся в кресле.

В следующую секунду лампочки на мгновенье мигнули, послышался треск помех.

— Все компьютеры обесточены, — сказал я, — бесполезно что-либо делать.

— Что ты задумал?! — испуганно спросила Ева, пытаясь просверлить меня взглядом.

— Я же сказал, — я встал из-за своего места, выдернул из монитора все провода и взял его в руки, — приготовьтесь умирать. Мы не станем убивать ни в чём неповинных жителей. Я не допущу, чтобы этот город уничтожили также, как и Дезвилль.

С этими словами я открыл окно и выкинул монитор.

— Бес-по-ле-з-но, — медленно сказал я, садясь обратно в кресло, — Ник, чайник уже вскипел.


***


— На место! — пригрозил я вставшему из-за стойки охраннику.

Зная мой опыт общения с охранниками, ему лучше было не нарываться. Сразу за нами в здание, толкаясь и пинаясь, влетела обезумевшая толпа, крича что-то охраннику и закидывая его палками. Я посмотрел на Иру, которая лишь усмехнулась. На мгновенье я почувствовал, что мы с ней… сроднились что ли? Общее дело всегда объединяет, люди становятся ближе друг к другу. И даже если это дело — уничтожение корпорации, ты не можешь отделаться от тепла, которое проходит по всему твоему телу.

Крики позади нас вырвали меня из потока сопливых мыслей и вернули в реальность. Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж, бегали по коридорам, открывая каждую дверь, ища живую душу. В одном из кабинетов мы нашли трёх человек, которые сидели перед выключенными мониторами.

— Руки! — крикнул я и троица послушно вскочила с мест и подняла руки.

Ира подошла к их компьютерам и несколько раз нажала на клавиатуру.

— Они выключены, — подытожила она, непонимающе уставившись на меня.

Покрепче схватив свою палку, она приставила её к шее одного из сотрудников и прижала его к стене.

— Почему они выключены?!

— Я… я не знаю, — заикнувшись, ответил тот.

В следующее мгновенье Ира ударила его между ног, отчего парень согнулся пополам и завизжал.

— Где Майк?! — спросила она, повернувшись к остальным.

— Десятый этаж, — молниеносно ответил парень в чёрной рубашке, по-прежнему держа руки в воздухе.

— Кабинет?

— Без понятия.

Мы вышли из кабинета, влившись в плотный поток людей. Людей, которые заходили в каждую дверь и устраивали хаос.


***


— Ты ебанутый?! — от злости Ева даже покраснела. Перепуганный Ник, запертый с нами в одном кабинете и вынужденный наблюдать за всей этой сценкой, отошёл к окну, чтобы не мешать Еве.

На Еве была синяя толстовка под цвет её новых дредов, на ногах были узкие джинсы. Она подлетела к моему столу и ударила по нему ладонями.

— Ты боишься? — спокойно спросил я.

— Боюсь ли я?! — вскипела она, — Да ты…

Ева обошла стол и хотела накинуться на меня, но я в одно мгновенье открыл ящик стола, достал пистолет и направил на неё, заставив её замереть на месте.

— Майк, не дури, — уже спокойнее сказала она.

Я тяжело вздохнул.

— Мы создали монстра, пойми, — сказал я, — и теперь этот монстр хочет сожрать нас. И я не вижу ни одной причины, чтобы помешать ему.

— Ты хочешь умереть?

Я пожал плечами.

— Могу даже запатентовать новый способ самоубийства.

— Майк, — выдержанно сказала она после небольшой паузы и протянула руку, — отдай мне пистолет.

Я покачал головой.

— Тебя убьёт собственная же сказка, ты понимаешь это?

— В Дезвилле, помнится, я тоже не особо выжил. И что в итоге? Проснулся в больнице. Где вероятность, что всё это реально, а не как в прошлый раз?

— Если бы не я, тебя бы убили в Дезвилле, — сказала Ева.

— Да, но, пожалуй, глупо хвастаться тем, что ты спасла меня в собственном же сне.

Не найдя нужных слов, Ева закричала от злости.

Мне следовало проследить за её взглядом и догадаться, что она смотрит на Ника за моей спиной. Но я был слишком поглощён собственными мыслями. Я почувствовал, как что-то гладкое сковывает мне горло. Дыхание перехватило, я жадно хватал ртом воздух. Ева, воспользовавшись случаем, выхватила у меня пистолет. Ник отпустил меня и кинул свой галстук на стол.

Не теряя ни минуты, Ева направила пистолет на дверную ручку и выстрелила дважды.

— Я, в отличие от тебя, помирать не собираюсь, — сказала она, выходя из кабинета.

Как только дверь открылась, я услышал крики, звуки разбитого стекла и мольбы о помощи. Монстр был уже совсем рядом.


***


Когда мы почти поднялись на десятый этаж, из ближайшего кабинета выбежал человек в белой рубашке и, увидев нас, накинулся на Иру. Два тела полетели вниз с широкой лестницы, а я стоял и молча смотрел на происходящее.

— Клаааайв! — закричала Ира, когда парень оказался на ней и схватил её за воротник.

Я направил на него пистолет. Всего один выстрел и его тело замертво повалится на пол, но после того случая за баром я зарёкся больше не убивать людей. Хватит с меня смертей. Хватит с этого города смертей. Но теперь, когда в опасности была Ирина, к которой, ко всему прочему, я что-то чувствовал, чувствовал что-то необъяснимое мне, палец словно сам нажал на курок. Раздался выстрел. Пуля попала в стену над парнем. Тот даже не шелохнулся, он выхватил из рук Иры палку и несколько раз ударил её. Подбежав к нему, я размахнулся и ударил его прикладом в висок. Клерк наконец упал, схватившись за голову.

— Один-один, — сказал я, протягивая руку Ирине.

— Молодец, — ответила она, — ещё бы чуть дольше подумал и пошёл бы к Майку один.

После встречи с Ирой, я иногда задумывался о том, будто она и правда с другой планеты. У нас были слишком разные взгляды на вещи.

— Бежим, — сказал я, услышав топот толпы, которая уже через несколько секунд будет здесь.

Кабинет Майка не сильно отличался от остальных. Обычная хлипкая дверь, замок на которой был сломан, маленькая табличка на стене. Я выставил вперёд пистолет и медленно вошёл в просторный кабинет. Ира, вооружившись своим грозным оружием, шла на шаг позади.


В большом кожаном кресле сидел парень, сложив руки на груди. На нём была чёрная футболка с изображением Тони Старка и тёмные брюки. Волосы, которые, как мне казалось, были прилизаны несколько минут назад, были разлохмачены. В целом, он не производил впечатление директора корпорации. Обычный парень, который мило улыбнулся нам, предложил чаю и попросил присесть.

— Майк? — спросила за моей спиной Ирина.

— Ага, — ответил тот, облокотившись локтями на стол, — садитесь, что вы.

Мы с Ирой переглянулись, не понимая, что происходит и молча сели в кресла напротив его стола, не сводя с него дула пистолета.

Как странно, что теперь, оказавшись лицом к лицу с боссом в этой непростой игре, мы не знали даже, что сказать ему. А убивать его как-то не очень хотелось. Но в конце концов — что мы ожидали тут увидеть? Психа, с огнем в глазах бьющего по клавишам? В окружении спецназа и специальной кнопкой под столом?

— Твоих рук дело? — спросила Ира, кивнув на вид за окном.

— Красиво, не правда ли? — ответил тот.

— Было, до тех пор, пока ты не превратил это место в ад.

— Я превратил?! — чуть громче спросил он. — С некоторого момента я больше не контролирую Зетвилль. Изначально я не хотел, чтобы всё так получилось. Я думал, здесь будет по-настоящему райское местечко.

— Охуенно райское местечко, — встрял в их разговор я, показав пальцем на своё разбитое лицо, на котором не было живого места.

Тот лишь развёл руками.

— Иногда человеческий фактор сильнее сказок. Можно построить город из воздуха, но нельзя построить нормальные человеческие взаимоотношения.

— И кто же тогда в ответе за всё это? — спросила Ира.

— Человек.

Ира достала из рюкзака ноутбук и поставила его на колени. Судя по её испепеляющему взгляду, она хотела написать свою историю. Историю, в которой Майк погибает.

Майк перевел испуганный взгляд за наши спины.

В кабинет влетела девушка с синими дредами и замученный офисный клерк. Не успел я ничего сделать, как девушка встала сзади Иры и приставила к её голове оружие.

— Именно, что человек, — сказала девушка с дредами, — а теперь отдай мне ноутбук, а ты, – она перевела взгляд на меня, – пистолет. Или она умрёт.


***


Ева забрала у девушки ноутбук и так и осталась стоять с приставленной к её голове пистолетом. Детектив с разбитым лицом сидел рядом, не находя себе места. Судя по всему, ему явно была небезразлична эта девчонка. Он молча протянул ствол Нику.

— Ева, прекрати этот цирк, — сказал я.

— Цирк — это то, что устроил ты. Я лишь хочу спасти свою жизнь и твой, между прочим, город.

— Уже поздно, — я развёл руками.

— Ник, не своди с них глаз, — сказала Ева, подошла к столу, чтобы было удобнее писать и начала что-то печатать на ноутбуке.

Аккуратными движениями, я достал листочек, лежащий над ящиком стола, и ручку. Ева, поглощенная написанием истории, не заметила этого. Облокотив листочек на колени, я придвинулся поближе к столу и начал вслепую выводить на нём ручкой предложения.


***


— Нам конец, — шепотом сказала Ира, посмотрев на меня.

Парень в костюме держал нас на мушке, Ева печатала на ноутбуке, а Майк просто молча сидел, засунув руки под стол.

Если это наше первое с Ирой свидание, то закончилось оно явно не лучшим образом. Когда я уже смирился со своим положением, меня оглушили несколько громких выстрелов. На синей толстовке девушки проступили красные пятна. Она кое-как выпрямилась, посмотрела на Ника с пистолетом в руке и упала замертво.

Я обернулся на парня, который дрожащими руками держал ствол, словно не понимая, как работает эта штука. А после с испуганным лицом направил дуло себе в рот. От крови, попавшей мне на лицо, я зажмурился.

Мы с Ирой непонимающе уставились на Майка.

— Слава богу, — выдохнул он, выкладывая на стол листок и ручку, — сработало.

Я взял листок, на котором корявым почерком была написана короткая история – «Ник стреляет в спину Еве, а после застреливается сам».

— Умно-о-о-о-о, — сказал я, падая обратно в кресло.

Все наконец выдохнули и расслабились.

— Клайв! — вскрикнула Ирина, — толпа!

Мы совсем забыли про обезумевшую толпу, которая на всех порах неслась сюда, снося всё на своём пути.

— Бежим! — сказала она, вскочив с кресла и побежав к выходу, перепрыгивая через труп парня.

Майк побежал за ней.


– Компьютер, – напомнил я Ире, но она уже скрылась за дверью. Может, и глупо в таком положении заботиться о спасении ноутбука, но когда только с помощью него в этом здании можно изменить мир, я взял его с собой. Когда я был уже у выхода, на меня напал приступ любопытства. Какие истории хранит в себе эта штука? Что придумывала Ира про Зетвилль за всё это время, помимо её исчезновения?

Я сел на место Майка и открыл ноутбук. На заставке стояла фотография одной из улиц Зетвилля. Широкая ночная аллея, горящие фонари и неторопливые прохожие. На рабочем столе были вордовские файлы. «Зетвилль», «без названия», «пропажа». Взгляд зацепился за файл с названием «Детектив». Дрожащими пальцами я два раза щёлкнул по значку.

Я не мог сфокусироваться на тексте, но мог различить знакомые имена. «Нильсон», «Бастер», «Ребекка». «Приют «Butterfly». Таблетки, психиатр, нападение на вора, отправление в командировку. Вся моя история, заканчивая приездом в Зетвилль, была описана в этом вордовском файле.


«— Каково это, — послышался её голос, — быть марионеткой в чьих-то руках?»


Сердце забилось быстрее. На висках выступил пот. Нет. Этого не может быть. Всё это время… я был лишь её игрушкой?

Я… ненастоящий?


Голова Иры показалась в проёме двери.

— Ну, и что ты здесь застрял?! — крикнула она. — Бежим!

Я дрожащей рукой направил пистолет в её сторону, изнывая от желания её убить. Убить… своего собственного творца. Убить своего собственного… автора?


«Бог должен умереть» – как она сама сказала перед штурмом.


Она ничем не отличалась от людей в корпорации. Она точно также играла с людьми, с их чувствами и желаниями.


Палец дёрнулся, нажав на спусковой крючок. Раздался оглушительный выстрел.


***


Пуля проделывает огромную трещину в дверном косяке. Ира исчезает в дверном проёме.

— Клайв! Что ты творишь?! — кричит она.

Я падаю обратно в кресло и, опираясь локтями о стол, хватаюсь за голову.

— Это правда?! — кричу я в ответ. — Это, мать твою, правда?!

Между нами повисает пауза, нарушаемая лишь шумом толпы на несколько этажей ниже.

— Клайв? — она медленно появляется в проёме, видит ноутбук и понимает, что я всё знаю. В уголках её глаз появляются слёзы. — Прости.

— Прости?! — я направляю на неё пистолет. — Прости?! Ты создала меня?! Ты управляла всеми моими действиями?!

— Нет, — качает головой она, — это не так.

— А что это тогда?! — я тыкаю пистолетом в экран ноутбука. — Откуда ты всё это могла знать?!

— Я… я действительно создала тебя, — Ира закрывает лицо руками, — мне нужен был помощник. Нужен был человек, который поможет мне победить Майка.

Я смотрю на неё, раскаивающуюся и плачущую, и не верю собственным ушам.

— В Зетвилле я не могла ни на кого рассчитывать. Ни на кого, кроме себя. А когда я узнала, что мои истории могут оживать… я придумала… тебя.

— И пропустила меня через девять кругов ада?! Галлюцинации, убийство, драки — это всё твоих рук дело?!

Ира опускает взгляд и тихо всхлипывает.

— Нет, — она качает головой, — я не хотела этого. После того, как ты появился в Зетвилле, я больше не могла контролировать тебя. Я не управляла твоими действиями. Я не знаю причину, но истории на тебя больше не действовали. Ты остался предоставлен сам себе.

— Значит, всё, что я помню до Зетвилля…


Я вспоминаю милый взгляд Ребекки. Чувствую тепло её объятий. Я помню, как она готовила мне вкусные ужины, как мы смотрели с ней фильмы, как ходили за покупками, как мечтали когда-нибудь пожениться и завести ребёнка. Но отчетливее всего я помню её смерть. Помню музыканта, упавший на неё рояль, помню недели беспробудного пьянства и саморазрушения. Помню своего начальника Бастера, нападение на магазинного вора и командировку. Выходит, всё это…


— Этого ничего не было, — говорит Ира, поднимая на меня взгляд.

Я смотрю в экран ноутбука, где чёрным по белому написана вся моя жизнь. На глазах невольно появляются слёзы. Я чувствую злость и отчаяние. Приходит понимание того, что все твои воспоминания — ложь. Не более чем сказка одной психопатки.


«Я мыслю, значит существую» — как-то сказал Декарт. Существовал ли я? Кто я в конце концов — живой человек со своими чувствами или просто персонаж? И что значит быть человеком? Любить? Чувствовать? Проявлять эмоции? Иметь за плечами большой багаж воспоминаний, которые будут из раза в раз загораться яркими вспышками перед глазами, принося покой и чувство ностальгии по прошлому? Что если всё это — не более, чем программа, набор букв и предложений. Представьте, что ваша жизнь уместилась на одном вордовском листе. Не слишком приятная вещь в жизни, не правда ли?


— Если вы не поторопитесь, нас убьют, — сказал Майк, влетев в кабинет и чуть не споткнувшись о труп своего сотрудника.

Топот сотен ног был всё ближе. Звуки ударов, разбитое стекло, крики с каждой секундой становились всё отчетливее.

Майку никто из нас даже не думает отвечать. Ира заливается слезами, опустив взгляд и осознавая свои ошибки. А мне становится просто насрать на то, что всех нас ждёт дальше. Убьют нас? — Плевать. Кто будет горевать по тому, что меня не будет? Кто, если все люди, которых я знаю — вымысел? И можно ли вообще оплакивать того, кого никогда и не существовало?

— Вы чего? — спрашивает Майк. — Что происходит?

— Они убьют тебя, — спокойно отвечаю ему я, — не нас.

— И что мне прикажешь делать?!

Я пожимаю плечами.

— Что хочешь, то и делай.


Я кладу пистолет на стол, открываю новый файл и пишу несколько предложений.

— Прыгай, — говорю я, кивая на окно.

Ира с Майком одновременно поднимают на меня испуганный взгляд.

— Ты рехнулся?! Тут десятый этаж, — кричит он.

— Кого это волнует? Лучше будет, если тебя убьют жители твоего же города?

Между нами повисает длительная пауза, длящаяся, казалось, вечность.

Майк неуверенно подходит к окну, смотрит вниз и делает шаг назад.

— Я не могу.

— Твои проблемы, — я пожимаю плечами, не прекращая писать.

Крики толпы слышны уже совсем близко.

Майк оценивает свое положение и, встав на подоконник и несколько секунд подумав, прыгает вниз, издавая протяжный вопль.


— Какого хрена ты делаешь? — спрашивает Ирина.

— Я бы на твоём месте вообще помолчал, — огрызаюсь я, — сказочница.

Она встает со своего места и подбегает к окну. Посмотрев вниз, она переводит недоумевающий взгляд на меня.

— Б.. батут? — спрашивает она. — Ты сделал так, чтобы эти люди надули огромный батут?

Я тяжело вздыхаю.

— Нет, я заставил его выпилиться.

Взяв пистолет, я подхожу к окну и вижу, как Майк, приземлившись на огромнейший батут, кое-как встаёт на землю и, последний раз обернувшись на здание, убегает прочь.


***


Мы остаёмся один на один с Ириной. Персонаж и автор. Реальный и выдуманный человек. Бог и его творение. И изрешечённый труп Евы между нами.

— Как ты там сказала? — спрашиваю я, наставляя на неё дуло. — «Бог должен умереть»?

— Клайв, нет, пожалуйста, — молит она, — я не думала, что всё так будет.

— Как?! — воплю я. — Как будет?! Ты думала я стану живым человеком?! Нельзя, нельзя, блять, играться с персонажами, как с пластмассовыми куклами. Ты понимаешь это?!

Она лишь молчит, опустив взгляд.

— Я уеду из Зетвилля, — говорю я, смотря в окно.

— Нет, — всхлипывает Ира, — не уедешь.

— Что?!

— Тебе некуда уезжать. Вся твоя жизнь заточена здесь, в этом городе. Для тебя мир остался скован лишь его улицами. Уехать из него – всё равно, что сойти со страниц книги – это невозможно.

Словно из глубины души во мне поднимается злость, которая с диким рыком выходит наружу.

— Прости, — тихо говорит она.


В этот момент в кабинет, толкаясь и падая, врывается толпа людей с палками. Я хватаю перепуганную Иру за воротник.

— Наша очередь, — говорю я, подняв её двумя руками за талию, — держись крепче. И с этими словами мы, вцепившись друг в друга, прыгаем в окно. Не знаю, как мне за несколько секунд удалось прийти от точки «убить» к точке «спасти». Наверное, совесть не позволила бросить мне её там, на съедение толпе.

Ветер обдувает наши тела. Я зажмуриваюсь и через несколько секунд свободного падения, чувствую невероятную легкость и прикосновение чего-то воздушного. Батут слегка поднимает нас обратно в воздух. Мы скатываемся с его огромной горки и убегаем прочь.


Ира оборачивается и в этот момент нас оглушает взрыв. Из-под здания вываливается плотный слой пыли. С ревущими звуками здание «Z-corporation» складывается гармошкой, похоронив под собой всех жителей этого города.


— Ты псих?! — кричит она, когда мы оказываемся на безопасном расстоянии.

На горизонте до сих пор видны клубы пыли, поднявшиеся в воздух.

Я молча закуриваю сигарету.

— Не больший псих, чем ты, — отвечаю я, — Зетвиллю уже нечего было терять. Он был обречён.

— Но там погибли живые люди! — тушь на её лице потекла из-за слёз.

— Живые люди, говоришь? В этом городе есть хоть что-нибудь живое?


Живой ли я? Живая ли Ира? Какого человека можно назвать живым? Того, кто хоть чем-то выделяется в толпе зомби? Того, кто способен пожертвовать собой, ради спасения любимого человека? Того, кто способен проявлять хоть какие-то чувства, помимо злобы, эгоизма и черствости? Может, я и настоящий. Как может быть настоящей игрушка для маленького ребёнка, который, сидя на полу, управляет ей, как хочет. Озвучивает её мысли и монологи. Поднимает за неё движущиеся руки, поворачивает голову. И если я оказался вымышленным персонажем в этом вымышленном городе, то теперь — это мой город. И я построю его таким, каким захочу. И уж у меня получится это сделать, в отличие от Майка.


— И что нам теперь делать? — спрашивает Ирина.

Её джинсовка, как и моя одежда, стала грязной от пыли.

— Ничего, — я выпускаю клуб дыма от сигареты, — ты можешь делать, что хочешь.

Я разворачиваюсь и иду наслаждаться пустынными улицами Зетвилля.

— Ты простишь меня? — она догоняет меня и одергивает за рукав.

Я лишь смеюсь ей в лицо. Глупо извиняться перед своими же игрушками.

— По крайней мере, — отвечаю я, — убить я тебя точно больше не буду пытаться.

Грязные, отчаявшиеся и пережившие эмоциональные горки, мы идём по пустым аллеям, любуемся на опустевшие дома, магазины и лавки. Почти последние люди в этом городе, которые знают все его секреты и смогут заново его отстроить. Это пустой трон, король которого в панике сбежал. Пришло время занять его место.

— У меня идея, — вдруг говорит Ира, — давай построим свой Зетвилль.

Как жаль, что эта идея уже несколько минут крутится в моей голове. Как оказалось, я не единственный претендент на трон. Впрочем, перспектива стать новыми Адамом и Евой мне не кажется такой уж плохой.

— Давай, — говорю я, делая затяжку, — посмотрим, как у нас это получится.

Показать полностью
2

Город Z. Выдумай, живи и уничтожь #6

Город Z. Выдумай, живи и уничтожь #6 Рассказ, История, Текст, Город, Детектив, Сказка, Мат, Длиннопост

«Очень скоро ты узнаешь, мой смышленный ребенок, что мир безумнее, чем законченный психопат.»

Бастион одиночества (с)


Когда становишься единственным выжившим в катастрофе, унесшей жизни сотни людей, начинаешь по-другому смотреть на вещи. Кто-то начинает верить в бога, в счастливый случай, карму, судьбу и тому подобные вещи. Я же после того судного дня просидел около двух недель дома, уставившись в окно. Всё, что так интересовало меня раньше, перестало иметь значение. Цвета померкли, любимые дела не приносили удовольствия, обыденность стала нормой моей жизни. После затяжной депрессии, в которую изо дня в день меня поддерживала только Ева, я вдруг решил, что не могу так просидеть весь остаток жизни. Не для этого бог или кто бы то ни был спас меня, чтобы я ушёл в себя. Я решил, что должен принести в этот мир нечто хорошее. То, что люди запомнят, то к чему прислушаются. И единственное, что я мог на тот момент — это писать истории.


Дезвилль, мой придуманный город, в котором я оказался будучи в коме, не давал мне покоя. Я не мог поверить в то, что это просто проекция подсознания, сон, вымысел. Это было нечто большее. Я создал этот город, я в нём жил и я же его и уничтожил. Не без помощи Евы, но всё же. И если я смог оживить Дезвилль, значит, смогу придумать ещё один город. И если мне удастся побывать и в нём — у меня будет два варианта: принять тот факт, что я всё-таки умер и играюсь с вымышленными городами, как с конструктором Lego, или же привыкнуть к тому, что это — моя новая реальность. Реальность, в которой мне выпал шанс стать богом. Когда встал вопрос о том, как будет называться новый город, я посмотрел на детский алфавит, висящий над моим компьютерным столом, и мой взгляд упал на его последнюю букву — Z. Красива, тонка и грациозна. К тому же последняя. А я всегда любил красивые финалы. Я открыл крышку ноутбука и написал заголовок.


«Zetville» — большими буквами было написано на тогда ещё пустом вордовском листе.


***


Сложно описать те ощущения, которые посетили меня, когда я впервые прошёлся по его улицам. Он действительно появился. Построился из воздуха. Если Дезвилль в своё время отметил в инстаграмме какой-то псих, то с Зетвиллем всё было по-другому. В новостях то и дело начали мелькать заголовки — курс доллара, мелкие чрезвычайные происшествия, новости кино и спорта. И когда я увидел название места, к которому были привязаны новости, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я вскочил с места и в этот раз помимо рюкзака прихватил с собой ещё и Еву. Для убедительности в том, что я не схожу с ума.


Кажется, она закричала. Громко и радостно закричала, когда мы оказались в этом маленьком городке. Её дреды были собраны в хвост, тёплая большая белая толстовка висела на её теле, узкие джинсы обтягивали ноги. Мы стояли на крыше и она смотрела на этот город с таким взглядом, каким не смотрела даже на Дисней-лэнд.

— Майк, это же круто! — кричала она. — Ма-а-а-а-а-йк! Ты… ты теперь бог, ты понимаешь? Ты создаешь, мать твою, города! — она схватила меня за плечи и потрясла. — Хочешь, я буду помогать тебе придумывать истории?

— Ага, — спокойно ответил я, всё ещё не веря своим глазам, — только в этот раз не уничтожь его, как Дезвилль.


***


Я никогда не желал никому зла. Всегда верил в добро, не нарывался на конфликты и, если бы что-то случилось, все соседи назвали бы меня «порядочным человеком». Но, к сожалению, когда в твоих руках огромная власть, когда ты можешь управлять людьми и животными, создавать дома, просто печатая их на клавиатуре, смотришь на мир иначе. Я до последнего не думал, что Зетвилль превратится в то, во что он превратился сейчас. Любого мира можно было достичь лишь жёсткой диктатурой. И, видимо, я оказался не настолько хорошим диктатором, чтобы удержать в Зетвилле баланс добра и зла.


Как Икар я упал с небес, когда понял, что не я один могу создавать истории. Здесь, в Зетвилле, любая сказка воплощалась в жизнь. Я понял это после нескольких Евиных историй. Может, оно было и к лучшему. Один я бы ни за что не справился с моей новой задачей. И первое, что мне было нужно, чтобы держать всё под контролем — команда. Команда из адекватнейших людей, которые верили бы мне и умели создавать истории. Многие из них были моими друзьями, некоторых привела к нам Ева. Вместе мы основали компанию и назвали её «Z-corporation». Для жителей этого города это было просто красивым зданием в центре города. Стандартные офисные помещения, в которых всякие клерки выполняют свою бумажную работу. Никто не должен был задаваться никакими вопросами. Никто не должен был знать о том, что на самом деле происходит в стенах «Z-corporation». Я чувствовал себя шпионом, который замаскировал не только свою личность, но и целое здание. Надел маску и спрятался в своем вымышленном здании вымышленного города. И всё было хорошо до тех пор, пока на наших спокойных улицах не случилось первое убийство.


Карл — наш сотрудник, узнал в одном из новых жителей города своего заклятого врага. Тот сбил его жену и маленького ребёнка, а теперь, спасаясь бегством, нашёл этот город и основался здесь. Имея на руках все козыри, Карл не долго думая написал об этом человеке историю. Кровожадную, злую историю без счастливого конца. На следующий день труп его обидчика могла созерцать половина Зетвилля. Когда об этой новости узнали остальные, они поняли, что могут не только улучшать Зетвилль, но и время от времени вносить в него неожиданные правки. Проводить чистку. Устраивать судные ночи. Что-то вроде местного аттракциона.


И если я готов был выгнать из компании любого, кто ещё раз кому-нибудь навредит, Ева смотрела на всё это не без ухмылки. Ей нравилось то, что происходило в Зетвилле. Она жаждала крови. И, наверное, не уничтожила ещё Зетвилль только из-за того, что не хотела расстраивать меня. Я уже не контролировал процесс создания города. Я не знал, кто из наших людей играет в войнушку. Они не совершали ошибок Карла и не хвастались об этом на каждом углу. Зетвилль из запланированного райского местечка превратился в один из кругов ада, которым заправляли черти из моей же корпорации.


Сыграл человеческий фактор. На поверхность всплыли самые мерзкие качества людей. Злость, обида, ненависть и эгоизм. Именно они правили этим городом, именно они нажимали на клавиши и устраивали кровавые праздники. Чтобы хоть как-то отвлечь жителей от убийств и насилия, я нашёл спасение там, где всегда его находил — в абсурде. Я воплотил самые свои бредовые идеи. Я поднял в воздух ламантинов, пустил по небу летающие тарелки, превращал людей в оборотней. Думал, может так жители поймут, что происходит что-то неладное и уедут отсюда. Но нелепость этого города лишь привлекала всё больше туристов, которые приезжали сюда и оказывались в ловушке.


Единственное, что я мог на данный момент — не пускать в корпорацию новых людей. Не допускать того, чтобы кто-то ещё знал о нашей маленькой тайне. Мне хватало и моих жестоких сотрудников, которых Ева чуть ли по головке не гладила, говоря какие они молодцы, что делают то, что посчитают нужным. И когда на пороге моего кабинета, сгорая от ярости появилась Ева с новыми синими дредами, и заталкивая в кабинет одного из испуганных сотрудников, я не удивился.

— Этот дебил рассказал о корпорации какой-то шлюхе, — крикнула Ева, толкнув его в бок.

— Что? Как?

— Я… Я не… — начал мямлить человек в сером костюме.

— Этот выродок напился и проболтался. И знаешь кому? — Ева испепелила меня взглядом, — грёбаной журналистке. Журналистке, Майк! — Ева несколько раз лупанула парня по спине, от чего тот сгорбился и прикрылся руками.

Я лишь тяжело вздохнул. Этим всё и должно было закончиться.

— И когда это было? — спокойно спросил я.

— Около недели назад, — дрожащим голосом ответил парень.

— Недели, блять, назад! А я узнаю об этом только сейчас! — выкрикнула Ева, ещё раз ударив его. — Нам пизда, Майк!


Я встал из-за стола и подошёл к окну. С окна десятого этажа открывался превосходный вид на Зетвилль. На его маленькие улочки, на его неторопливых жителей, на его безмятежность, которая испарится уже через несколько часов. Как только все окончательно проснутся. Как только мои муравьи начнут работу. На горизонте вот-вот готовы были появиться первые солнечные лучи.


Взгляд зацепился за кучку людей, толпящихся у территории корпорации. Огромная масса людей собиралась у ворот, явно настроенная враждебно. Казалось, почти весь город столпился на тесной улице. Благо, хоть без факелов и топоров. Но… это что, оружие? Мужчина в длинном пальто зарядил пистолет и оглядел всех собравшихся. Да, этим всё и должно было закончиться. Вместе со страхом я почувствовал какое-то облегчение. Я пожал плечами и повернулся к Еве и парню:

— Да, — спокойно сказал я, — нам действительно пизда.

Ева подбежала к окну и вылупилась на это действо.

— Ник, — сказал я, вспомнив его имя, — сделай нам чай. И приготовься умирать, — добавил я, плюхаясь в своё удобное кресло.

Показать полностью
8

Город Z. Выдумай, живи и уничтожь #5

Город Z. Выдумай, живи и уничтожь #5 Рассказ, История, Текст, Город, Детектив, Сказка, Длиннопост

Бар «Z», в который я пришёл ближе к вечеру, был пока единственным местом, где люди не обратили на меня совершенно никакого внимания, когда я вошёл. Ни косых взглядов, ни мгновенной тишины, никто не потянулся за своим оружием, чтобы прострелить мне голову. Может, оно и к лучшему. Осуждение обществом — одна из привычных уже вещей, на которую почему-то все закрывают глаза. Если так решило общество, значит, так будет правильно.

Так будет неправильно.

И если продолжать гнуть свою линию, то может вам и удастся достичь успеха.


Я заказал себе стакан виски и сел за барную стойку. Из колонок доносилась громкая музыка. На шесте танцевали голые девушки, притянув к себе взгляды половины мужчин в этом баре. На втором этаже, на который вела спиральная лестница, за столиками сидели парочки, что-то мило обсуждая. Девушки, которую я искал, по всей видимости, здесь не было. За прошедшие два дня я уже порядком устал тыкать в людей фотографией и пистолетом, а потому даже не стал спрашивать, видели ли её здесь сегодня. Если клерк и статья пропавшей вели к этому бару, значит, рано или поздно она появится здесь. Люди не изменяют своим привычкам. Они продолжают пить в любимых барах, даже если совсем рядом открылся новый — лучше и дешевле. Они продолжают работать на ненавистных работах, даже если она убога и низкооплачиваема. Они продолжают, в конце концов, добиваться всего с помощью насилия, а не с помощью диалогов. С этими мыслями я заказал себе ещё пинту виски.


Спустя некоторое время, когда я был уже порядком пьян и устал от громкой музыки, я заплатил за алкоголь и вышел на задний двор, чтобы подышать свежим воздухом и дымом от сигареты. Когда я открыл хлипкую дверь, ведущую на ночную улицу, я услышал прямо рядом с собой щелчок. Щелчок, с которым снимают пистолет с предохранителя. Боковым зрением я увидел упирающееся на меня снизу дуло. Медленно я повернул голову и увидел девушку, которая сидела на земле в позе лотоса, прислонившись к стене бара. Одной рукой она держала ноутбук, норовящий упасть с колен, второй — направляла на меня ствол.

Я лишь ухмыльнулся, нагнулся, чтобы ей было удобнее попасть мне в голову, и упёрся лбом в дуло.

— Ну, — сказал я, — стреляй.

Пока она молча прокручивала в голове варианты, я схватил её за руку и надавил её большим пальцем с красивым маникюром на курок.

Раздался громкий щелчок.

Я выхватил у неё оружие и потряс им в руке.

— Пушки детям не игрушки, — сказал я, выкидывая пистолет в мусорку, стоящую позади меня, — знаешь, я ещё могу отличить настоящее оружие от реплики.

Только сейчас, когда моему обзору не мешала её игрушка, я мог разглядеть девушку. Злой и какой-то опустошенный взгляд, тёмные кудрявые волосы, достающие до плеч. На серый длинный свитер была накинута джинсовая куртка. На ногах, обтянутых джинсами, болтался ноутбук. Только сейчас я понял, насколько бесполезна была фотография, которую я всё это время показывал людям.

— И тебе доброго вечера, Ирина, — сказал я, поджигая сигарету, зажатую в губах.

— Добрее некуда, — ответила девушка, продолжая сверлить меня взглядом.


В этом глухом месте, свободном от шума, музыки и людей, в свете уличных фонарей и под звуки мигалок, то и дело раздающихся с дороги, я наконец нашёл её. Немного потрёпанную, злую, угрожающую меня убить, но нашёл.

— Ты на всех, кто выходит из этой двери, направляла свой пистолет?

— Нет, только на тебя, — огрызнулась Ирина.

С разбитым лицом, в грязном плаще, будучи пьяным и под таблетками, я, вероятно, и правда не вызывал доверия. Я сделал ещё одну затяжку.

— Курить вредно, — нарушала она паузу, возникшую между нами.

— Пропадать без вести, знаешь ли, тоже.

— Тебя никто не просил меня искать, — ответила моя пропажа.

— Меня вообще никто и никогда ни о чём не просит. Это моя вредная привычка — делать всё на зло, — под влиянием алкоголя слова неконтролируемым потоком слетали с моего языка, — убивать людей без необходимости на зло. Разрушать свой организм алкоголем на зло. Курить, — я нагнулся и выдохнул дым ей в лицо, — тоже на зло. И ничего ты с этим не сделаешь. Многим людским и таким приевшимся привычкам обычно нет объяснения. Они всё делают либо на зло, либо потому что это им нравится. И как думаешь, мне понравится, если я прямо сейчас всажу пулю тебе в колено, если ты ещё раз огрызнёшься?

Я достал уже настоящий пистолет и приставил его к её ноге.

Ирина подняла на меня уже не столько злой, сколько испуганный взгляд, и проглотила слюну.


Может, это было и не лучшим моим решением, но когда я два дня бегаю за потеряшкой, становлюсь жертвой избиения, убиваю человека, чуть не умираю в припадке от галлюцинаций, а после читаю её бред про выдуманный город, последнее, что я хочу слышать — это хамство от этой самой девчонки.

Кстати, по поводу статьи. Я вытащил из внутреннего кармана пальто скреплённые листы и кинулся в неё ими.

— А теперь объясняй, — сказал я, выпрямившись, — я хочу, чтобы ты сказала это вслух.

Ира посмотрела на листы и, судя по выражению лица, удивилась, что они были у меня, после поставила ноутбук на ступеньку лестницы и подняла на меня взгляд.


Так учитель мог смотреть на ученика, собираясь в последний раз объяснить банальнейшую вещь.


Так проигравший мог смотреть на победителя, пытаясь не признать своё поражение.


И в этот момент я понял, что она как никто другой верит во всё,что написано в этой статье.


И что самое страшное — я понял, что ноутбук ей был нужен за тем, чтобы переписать историю этого города.


***


— Ты веришь в подкроватных монстров? — спросила Ирина, сидя всё также в позе лотоса и затягиваясь сигаретой, которую она стрельнула у меня.

— Что? К чему ты это спрашиваешь? — чуть громче, чем нужно спросил я.

Нервы с каждой секундой сдавали всё больше. Сердце бешено колотилось в груди. А я расхаживал с пистолетом в руке перед этой ненормальной, которая рассказывала мне сказки.

— К тому, что монстры созданы из наших страхов, — спокойно ответила она, выпустив дым, — чем больше наши страхи, тем ужаснее монстры под нашими кроватями. Ведь всё здесь, — она ткнула пальцем себе в висок, — в нашем воображении.

Я ещё раз взглянул на ночной город. Выдохнуть. Успокоиться. Глубоко дышать. Палец норовил нажать на спусковой курок. Из задней двери бара вышел какой-то парень, но, увидев двух психов, сразу скрылся с той стороны двери.

— Монстры не бывают одинаковыми. Они зависят от фантазии ребёнка, — продолжала Ирина свой бред, — они могут ожить, только если ты этого захочешь.

— У тебя две минуты, — сказал я, подняв на неё злой и уставший взгляд.

— Что?

— Минута. У тебя минута, чтобы перейти к сути. Или я за себя не ручаюсь.

Она тяжело вздохнула. Может, подумала, что это не более, чем блеф. Нужно было все-таки стрельнуть ей в колено. Для убедительности.

— В общем, как маленький ребёнок может создать монстра и бояться спать без света до тех пор, пока не подружится с ним, так и один ненормальный писатель по имени Майк создал своего монстра. Монстра по имени «Zetville».


Я промолчал. Голова раскалывалась всё сильнее.

— В этом ноутбуке, — она взяла ноутбук в одну руку и потрясла им, — можно сказать, зародилась жизнь. Истории могут оживать, пойми. Нужно только их написать. Поверить в них. Поверить так, как маленький ребёнок верит в чудовище под кроватью.

Ирина сделала ещё затяжку и облокотила голову о стену.

— Я знаю, что ты мне не веришь.

— Естественно, я тебе не верю, — выпалил я, — и у тебя тридцать секунд, чтобы придумать что-то более убедительное.

Но она, видимо, решила стоять на своём до последнего. Я действительно, как она сказала, видел в ней ребёнка, который просит родителей оставить на ночь свет. Вот только я верю в то, что самый главный монстр — это человек. И в моём детстве мне не только выключали лампу, но и наглядным примером доказывали то, что ни один монстр не может сделать того, что делал мой отец. Со мной и матерью. Из-за болезненных воспоминаний голова вот-вот готова была лопнуть. Где-то в кустах за моей спиной послышались голоса. Буду надеяться, что мне показалось.


— Этот город, один большой монстр, — сказала Ирина, — ручной монстр одного больного придурка. И его подпитывают десятки других придурков, каждый день создавая его историю.

Я тяжело вздохнул.

Ирина с какой-то злостью поставила ноутбук обратно себе на ноги и застучала по клавишам.

— Тридцать секунд, говоришь.

Я замер, наблюдая за тем, как девушка уставилась в монитор и начала долбить по клавиатуре.

— Гори, гори ясно, — сказала она, не отрывая взгляда от ноутбука и в следующую секунду мусорный бак в паре метров от неё вспыхнул огнём.

Я рефлекторно загородился рукой. От огня пошло тепло. Яркое рыжее пламя освещало эту улицу. Как идиот я выпученными глазами уставился на девушку, но она даже не подняла на меня взгляд. Зажав сигарету в губах, она снова забарабанила по клавишам.

— Ты зонтик взял? — спросила Ирина, и в следующую секунду я отскочил от громкого удара возле моего уха.

Было ощущение, что на этот двор приземлился метеорит.

В ужасе я увидел рядом с собой огромного ламантина. Жирная склизкая туша лежала передо мной на асфальте и моргала своими круглыми черными глазами.

— Какого… — вырвалось из меня, но Ира лишь засмеялась.

— Ну что, — сказала она, продолжая писать, уже даже не смотря в монитор. Она уставилась на меня с видом победителя, — теперь убедился?

На белой стене бара над девушкой в свете огня начали появляться большие красные буквы. Так невидимый графитчик мог в спешке выводить слова. Я уставился на представление, как ребёнок мог уставиться на чудовище, встреченное им на кухне. Через несколько секунд над головой Иры появилась огромная надпись «FUCK».


Она ухмыльнулась, откинулась на стену и выдохнула дым к небу. Надпись «FUCK» над ней выступала в роли нимба. Нет. Это нереально. Этого не может быть. Это просто моё больное сознание. Как тогда, в «Butterfly». Сейчас я очнусь в конвульсиях, валяясь на продрогшей земле. Но её голос настойчиво продолжал звучать в моей голове.

— Я тоже смогла подружиться с этим клыкастым монстром. Иначе, я бы не выжила в этом городе.

— Но если… если ты можешь… можешь вот это вот всё, — я бросил взгляд на ламантина, который, кажется, улыбался, — то почему точно также не можешь взорвать к чертям офис… или где там сидит Майк со своей «командой»?

— Я пыталась, — с грустью в глазах, сказала она, — и я без понятия, почему мне это не удаётся. Почти любая история, касаемо города, оживает, помимо тех, что рассказаны о «Z-corporation».

— «Z-corporation»?

— Их место. Там они пишут свои истории. И даже больше тебе скажу, — ответила Ирина, — я собираюсь вломиться туда и испробовать на них более действенные методы.

— Более действенные методы?! — вспылил я. — Это игрушечный пистолет?

Она сделала небольшую паузу.

— А вот для этого, — Ирина докурила и выбросила сигарету в горящий бак, — мне и пригодишься ты.

Я склонил голову и непонимающе посмотрел на неё.

— Помоги мне, — сказала она и улыбнулась дьявольской улыбкой, — пожалуйста?


Дверь бара распахнулась и из неё друг за другом вышли пять мужчин, вставая в ряд перед горящим баком. На костёр и ламантина они не обратили никакого внимания. Как и на Ирину, которую, по всей видимости, просто не заметили.

Даже в темноте, против света, я смог разглядеть лицо одного из мужчин. И заметить, что у него отсутствует половина уха. Только ненормального охранника с его амбалами мне не хватало. И именно в тот момент, когда я был на грани того, чтобы потерять сознание.

«Ты веришь в подкроватных монстров?» — прозвучал у меня в голове вопрос журналистки.

Нет, я верю в людей. В худшую их сторону.


***


Рано или поздно в жизни человека, как и в любой сказке, наступает критический момент. Момент, когда колобок встречает свою лису, Красная шапочка встречает волка, Гензель и Гретель — бабку-людоедку. Герои после пройденных испытаний в конце концов приходят в гости к своей смерти, и в основном — это происходит именно тогда, когда они совершенно к этому не готовы. Так и случилось со мной и пятью амбалами на заднем дворе этого шумного бара.


В обтягивающих рубашках, заправленных в брюки, разминая кулаки и шеи, они стояли передо мной, сгорая от желания «съесть» меня. Я посмотрел на Ирину, которая как можно медленнее и тише закрыла крышку ноутбука и, пользуясь тем, что её не заметили, ретировалась с поля боя. Я остался один на один с пятью отморозками и улыбающимся ламантином рядом. Бак позади фантастической пятёрки не переставал полыхать огнём.

— Ну что, детектив? — спросил охранник из «Zetville time». — Допрыгался?

Не успел я достать пистолет, как один из нападавших подлетел ко мне. Его удар пришёлся мне в челюсть. Взгляд помутнел, я схватился рукой за челюсть и выронил пистолет. Размахнувшись ногой, человек ударил меня под дых. Без сил я упал на землю.

— Сука! — заорал безымянный охранник, подлетев ко мне.

Я успел заметить только его ботинок, промелькнувший у моего лица за секунду до удара.

Я загородил лицо руками. Пытался хоть как-то защититься. Пять пар ног обступили меня со всех сторон. Спина и почки начали изнывать от боли. На секунду мне показалось, как ноги, словно щупальца осьминога, обхватывают моё тело и начинают душить. Таблетки давали о себе знать. «Обещай, что не будешь делать глупостей» — вспомнились слова женщины из приюта. Кажется, я её подвёл.


Вот и всё, к чему привели меня мои злоключения. Убийства, галлюцинации, падающие ламантины и щупальца, сковывающие моё тело. Я начал задыхаться. Взгляд не мог сфокусироваться ни на чём, кроме вывески с названием бара, которую закрывал плотный клуб дыма и две пары ног перед моими глазами. Дерьмовый, на самом деле, был бар. И алкоголь там такой себе. Не знаю, что они в него добавляют, что после двух пинт виски меня так мутит. Кровь ламантина? Или обдают его радиацией из пролетающих мимо тарелок? А может просто не стоило запивать этим пойлом мои пилюли.


Когда удары прекратились, и моё дыхание постепенно начало приходить в норму, я увидел, как охранник поднимает с земли мой пистолет и направляет его на меня. Я посмотрел ему в глаза, ухмыляясь кровавой улыбкой. Чёртовы волки. В моей сказке, им даже не нужно притворяться бабушкой.

— Ну вот и всё, — сказал человек, сплюнув в сторону, — конец тебе.

«Кто к нам с мечом придёт…» — вспомнилась поговорка. Тот не слышал ничего про пистолет. Моё же оружие применили против меня. Я столько раз наезжал на людей, размахивал перед ними пушкой и добивался всего с помощью насилия. И теперь мне это возвращалось сполна. Но я, в отличие от героев одноименных сказок, смогу взглянуть своей смерти в глаза.


Я поднял взгляд, уставившись в дуло пистолета. Одним движением человек снял его с предохранителя. И когда я уже смирился со своей смертью, лежа на земле, я увидел, как охранника и его друзей обдаёт сильнейшей струей воды. Словно на помощь мне пришли пожарные и встали за моей спиной с шлангами в руках. Струя отбросила нападавшего на несколько метров. Перевернувшись на другой бок, я увидел огромного улыбающегося ламантина. Или мне казалось, или он увеличился вдвое. Изо рта, словно кит из спины он пускал сильнейшие струи воды, которая попадала и на меня.


Я засмеялся. Громко и заливисто засмеялся. Так мог смеяться человек, который отчаялся и смирился со своим положением. Огромный ламантин, пришедший мне на помощь. Спасибо, что не ковер-самолёт или сапоги-скороходы. Пока мои обидчики валялись на земле, не понимая, что происходит, ламантин медленно, перебирая своими плавниками, подполз к ним. Открыв пасть, он схватил охранника за ногу. Раздались душераздирающие крики. Его напарники мигом поднялись на ноги и скрылись за углом бара. Существо начало засасывать его в себя, словно лапшу быстрого приготовления. Вот вам рецепт на века: живая человечинка, обоссавшаяся от страха. Без соуса. Без подливки. Без приправы. Пора бы в этом баре, помимо их дерьмового меню с паршивым алкоголем и несоленым арахисом, внести в меню человека. Этот город этого заслуживает.


Ламантин медленно, словно смакуя каждый кусочек, проглатывал моего обидчика по частям. Я успел заметить испуганный взгляд охранника, когда только его голова торчала из пасти млекопитающего. Открыв пошире пасть, ламантин проглотил и голову, издав сильнейший хруст. Всё это он сопроводил смачной отрыжкой. А после существо повернулось ко мне, валяющемуся в грязи и крови и мило так улыбнулось.


Я засмеялся и лёг на спину. Я смотрел на ночное небо, в котором горели миллионы звёзд. Меня обдувал холодный осенний ветер. На душе мне вдруг стало спокойно и тепло. Возможно, я наконец пришёл к просветлению. Одумался. Посмотрел с другой стороны на некоторые вещи.


Рядом послышался топот шагов. Боковым зрением я заметил пару белых кроссовок с наспех завязанными шнурками. Человек сел на корточки и положил руку мне на грудь.

— Эй, ты живой? — послышался женский голос.

Я тяжело вздохнул и увидел кверху ногами над собой Ирину.

— Неплохо я их, да? — сказала она. — Можно было придумать что-нибудь пооригинальнее, но это единственное, что я смогла придумать так быстро.

Черт. Я думал она сбежала. А она решила проблему своим способом. Оживила чертова ламантина.

— Кто это был? — спросила она. — Случайно, не охранник из «Zetville time»?

Я не хотел ей отвечать. Я вообще не знал, могу ли я разговаривать.

— Слушай, — все же сказал я, — ты никогда не думала идти на повара? Ты бы готовила просто потрясающие вещи, — я попытался улыбнуться.

— Юморист, — сказала она и выпрямилась, — вставай, пора наведаться в «Z-corporation».

Нет, все-таки не скоро мне удастся прийти к просветлению.

Показать полностью

Разбираетесь в смартфонах? Докажите!

Сейчас каждый мнит себя знатоком техники. Насмотрелись обзоров на ютубе и все туда же. Snapdragon, Super AMOLED, 4K, динамический диапазон, форм-фактор и куча других терминов. Все все знают и умеют. А вы в своих силах уверены?


Тогда вперед, проходить наш тест, который мы сделали вместе с HONOR. Попробуйте ответить правильно на все 10 вопросов и показать, что вы и правда разбираетесь в смартфонах.

Отличная работа, все прочитано!