Martiss

Martiss

Администратор группы "Спасение в абсурде" (vk.com/intheabsurd) Пишу истории, рассказы на различную тематику
пикабушник
поставил 129 плюсов и 0 минусов
отредактировал 2 поста
проголосовал за 2 редактирования
8849 рейтинг 222 подписчика 93 комментария 150 постов 24 в горячем
23

Герои ужасов. Часть 2/2

Герои ужасов. Часть 2/2 Рассказ, История, Текст, Ужасы, Триллер, Slasher, Фильмы, Сцена из фильма, Мат, Длиннопост

Стивен


Когда-то я гордился тем, что являюсь тёской короля ужасов. Но тогда я и подумать не мог, до чего меня доведут эти самые ужасы и болтливый Майлз. Ему пришлось долго меня уговаривать, прежде чем я согласился взять отпуск на работе и отправиться хрен знает куда в поиске эмоций. Ещё этот выпендрёжник… Клайв. Он никогда мне не нравился. Почти уверен, что в институте люди с ним дружили только из-за денег.


И теперь я в какой-то бутафорской клетке сидел на полу и думал, зачем мне всё это надо. Попади я в лапы к настоящим маньякам — я бы никогда от них не убежал. Быстрее бы сам умер от страха. Вокруг нет ничего, что могло бы мне помочь — только клетка с замками и небольшим светом наверху, а за ней — непроглядная темнота.

— Эй! — крикнул я, но в ответ раздалось лишь эхо. — Выпустите меня!

Тишина. В такие моменты невольно задумываешься о своей жизни. О своей никчемной жизни, которую провёл за компьютером. Даже воспоминаний нет — в голове лишь пустота, вакуум. Если бы меня по-настоящему похитили, я бы вежливо попросил похитителей меня убить.

— Эй, я в туалет хочу! — заорал я в пустоту.

В этот раз ответом мне послужил звук приближающихся шагов. В свете лампочки я увидел лицо человека в балаклаве. Он приоткрыл небольшую дверцу и просунул в клетку ведро.

— Туалет твой, — равнодушно сказал он и растворился в темноте.

И мне ничего не осталось, кроме как воспользоваться чуть ли не первобытным способом справлять нужду.


Вечером человек в маске принёс стакан с какой-то жидкостью.

— Наконец-то, — сказал я.

За весь день принести мне стакан… лимонада? Какая щедрость с их стороны.

Но когда я жадно сделал несколько глотков, тут же выплюнул эту противную жижу. На языке остался неприятный привкус. Плюнул снова и снова, но всё равно не избавился от этого мерзотного вкуса.

— Это моча?! — крикнул я. — Моя собственная, блять, моча?!

Если мне не показалось, то из темноты послышался чей-то смех.

Я размахнулся и бросил стакан. Он пролетел сквозь прутья и разбился о ближайшую стену.

— Уроды! — заорал я, размахивая руками— Клайв! Клайв! Выпусти меня отсюда!

— Между прочим, некоторые используют уринотерапию в медицинских целях, — засмеялся противный голос из динамика. — А ты что думал, тебя будут поить водой из источника?

— Больной ублюдок! Я выбываю из игры! Открывай эту чёртову клетку! Я пошёл.

— Интересно, интересно. А похитителям ты то же самое скажешь? Мальчики, научите его хорошим манерам.


Клетка с противным звуком открылась, и чьи-то руки вытащили меня в темноту. Не удержавшись, я упал на пол. Две пары ног начали наносить точные удары по почкам. Перед глазами пролетел мысок в берце, и в следующее мгновение я отрубился.


Очнулся я уже в другой комнате и с полным осознанием того, что это — нихрена не игра. Вместо актёров тут — последние уголовники, и цель их — не напугать, а убить нас. Руки и ноги были скованы ремнями, по телу пробегали мурашки от холодного стола. Меня охватила паника, я попытался закричать, но понял, что изо рта доносится только мычание.

Надо мной появились две головы в балаклавах. Оба человека были со скальпелями в руках, и оба удивлённо посмотрели на меня, когда я очнулся.

— С чего начнём, очкастый? — спросил один из них. — У меня, кстати, медицинское образование есть. Пусть меня и выгнали из универа. Но, думаю, смогу распотрошить тебя так, что выну половину органов, а ты еще будешь жив. — А чтобы ты не орал, мы у тебя уже кое-что позаимствовали.

Его друг поднял в руке что-то противное и розовое. Только спустя несколько секунд до меня дошло, что это мой собственный язык. И от этой мысли меня бросило в дрожь.

Второй человек играл скальпелем в руках.

— Ты не против, если мы поэкспериментируем, нет?

В груди появилась слабая, едва уловимая ноющая боль, когда этот псих провёл по моему телу скальпелем. Я почувствовал, как с меня стекает кровь.

— Мы сделали тебе несколько уколов, чтобы ты не так быстро отрубился. Так что наслаждайся.

Аккуратно, словно настоящий хирург на операции, он сделал второй надрез. По щекам текли слёзы от беспомощности. Я мог только наблюдать собственную мучительную смерть, не имея ни шанса вмешаться.

Руками он раздвинул мне грудную клетку. От вида моего изуродованного и распотрошенного тела, меня стошнило. Я начал захлебываться рвотой, судорожно хватая ртом воздух. В тот момент я наконец принял смерть. Понял, что умру на этом столе — когда-нибудь здесь найдут расчлененный труп, изгаженный в собственных испражнениях.


Клайв


Я причёсывался перед пыльным старым зеркалом, когда Бас, вытирая с рук кровь, зашёл ко мне. Бас был здоровенным амбалом, бывшим уголовником, которого по ночам не преследовали призраки тех, кого он когда-то убил. Иными словами, идеальный кандидат для любого злодея ужастиков.


— Закончили с толстым? — спросил я, и тот лишь утвердительно кивнул.

Я переключил вкладки на мониторе и увидел на камере выпотрошенное тело, покоящееся на одной из коек.

— Молодцы. Остался последний. Лакомый кусочек.

Бас плюхнулся в кресло рядом с моим столом и посмотрел на меня.

— Тебе не кажется, что это нечестно? — он кинул окровавленное полотенце в мусорку.

— Что именно? — я сложил руки за спиной и посмотрел на него.

— Ну, убивать беззащитных людей.

Я приподнял бровь, удивившись такой формулировке. Вот кто-кто, а отъявленный психопат и убийца ещё никогда не учил меня жизни.

— А ты, по-твоему, что делал до того, как сел?

— Я нападал на своих жертв. Чувствовал их страх, их безумное желание жить, их бурлящий внутри адреналин, — он активно жестикулировал и рассказывал всё это с таким восторгом и трепетом, словно вспоминал лучший день рождения в своей жизни, а не убийства.

— И что ты предлагаешь?

Он наклонился вперёд и оперся локтями о колени.

— Давай выпустим последнего, — заговорщицким голосом сказал он. — Заставим его почувствовать, что он победил, обхитрил нас. А потом устроим на него охоту. В конце концов, куда он денется? Вокруг непроходимый лес.


Я задумался и уже представил, как бедный Майлз мчится сквозь ветки, царапая себе лицо и стирая ноги в кровь. Отличная была идея. Только если его всё же убьют, остаётся вопрос, как мне избавиться от оставшихся двух зеков. В мой план изначально не входило оставлять в живых хоть кого-нибудь. Все они — лишь игрушки в моих руках.


— Отличная идея, — улыбнувшись, сказал я и аккуратно потянулся за стволом на поясе сзади. — Только вот ты говоришь про «честно» и «нечестно»… А честно двум волкам охотиться за одним зайцем?

— Что?…

— Говорю, пусть у Майлза будет шанс. Игра один на один. А вас двое, понимаешь?

Бас был далеко не тупым. Он резко изменился в лице и поднялся со своего места. Но не успел сделать и шага, как я выставил вперёд руку и нажал на курок.

Оба монитора позади него забрызгало мозгами. С глухим стуком здоровое тело свалилось на пол.

Я подошёл к компьютеру и нажал на кнопку, активирующую дверь, где сидел мой старый друг по университету.

— Пора в свободное плавание, мальчик.

Взяв рацию, я передал сообщение последнему оставшемуся в живых психу.

— Рик, пятая комната. Парень на свободе. Движется к выходу. Бегом за ним, приём.


Майлз


Собравшись с духом и поняв, что терять мне уже нечего, я выскочил из своего укрытия и набросился на этого урода. Моя голова впечаталась ему в живот, и мы оба полетели на землю. Тишину леса нарушил оглушительный выстрел. В правом боку я почувствовал острую боль, но не мог думать ни о чём, кроме выживания. Я из последних сил выбил пистолет из рук мужика и впечатал кулак ему в челюсть. Через пару ударов он потерял сознание, а я свалился на холодную землю.

На меня накатила истерика. Лёжа в лесу, чёрт знает где, на холодной земле, потеряв своих лучших друзей, я заплакал и засмеялся. Как же тупо было соглашаться на предложение этого выродка. Пока я убегал из клиники, я видел и изрешечённую пулями Джесс, и то, что осталось от Стивена. И теперь все эмоции вышли наружу, превратись в истерику посреди глухого леса.

Рядом со мной валялся пистолет. Взяв его, я, не переставая смеяться, приставил дуло к подбородку. «А так ведут себя герои ужасов?» — подумал я. Ведь никто не любит, когда главный герой погибает в конце. Но эта история будет без счастливого финала. Alt+F4.

Когда я зажмурился и почти нажал на спусковой крючок, мужик рядом со мной зашевелился и заскулил. Он повернулся в мою сторону и открыл глаза.

Но пуля, впечатавшаяся ему в лоб, не дала сделать больше ни движения. Моё лицо испачкалось в крови. Вот так просто я совершил своё первое убийство. И, что самое странное, я не испытал совершенно никаких чувств. Ни жалости, ни страха. Только животные инстинкты.

Вместе с этим я понял, что не время для самоубийства. Остался ещё один штришок. Дело, которое надо закончить. Перевязав себе кровоточащий бок рубашкой, снятой с мертвеца, я, хромая на одну ногу, двинулся в сторону клиники.

Если бы кто-нибудь видел меня тогда — принял бы за оживший труп. Весь в крови, перебинтованный, еле передвигающийся, опирающийся одной рукой на стены, я рыскал по кабинетам в поисках Клайва.

И за одной из дверей я нашёл его. Он сидел за компьютером, и, услышав звук, развернулся ко мне на стуле. Помещение освещал лишь свет двух мониторов.

— Майлз! — он улыбнулся и развёл руками. — Рад тебя видеть!

Одной рукой я опирался на дверь, второй — целился в него из пистолета. Рядом с ним на полу лежал ещё один труп.

— Помог тебе сбежать, — сказал Клайв, проследив за моим взглядом.

— Какого… хуя?! — выдавил из себя я.

— Ты про что?

— Про всё это дерьмо! — закричал я.

— Да ладно тебе кричать, — спокойно ответил он. — Мне просто нравится устраивать игры. Ещё никто не жаловался на плохую организацию. Не знаю, связано ли это с тем, что никто и не выживал.

Клайв посмеялся над собственной шуткой.

— Но почему… почему мы?!

— А кто? Ты, вот, девушку у меня из-под носа увёл. Джесс тоже получила своё. А Стивен мне просто никогда не нравился.

Он встал со своего места и сложил руки за спиной. Я крепче вцепился в ствол, держа его на мушке.

— Да и потом, интересно же, как люди поведут себя в той или иной ситуации. Джесс вот, идя сюда, и предположить не могла, что её на самом деле изнасилуют. А ты бы никогда не подумал, что убьёшь человека. Ты же ведь убил третьего?

Я промолчал, следя за его передвижениями.

— И, как ты понял, фильмы врут. Жертва никогда не сможет победить.

— Да? — язвительно спросил я, подняв ствол.

— Да.

Я прицелился ему в голову и нажал на спусковой крючок. Решиться убивать, оказывается, куда проще при определённых обстоятельствах. Но вместо выстрела раздался лишь щелчок.

— Я же говорю. Фильмы врут.

С этими словами Клайв достал из-за пояса пистолет. Направив его на меня, он сказал:

— А вот у этого будет побольше патронов.

Подойдя ближе, он приставил его к моему подбородку.

— Как ты ловко всё провернул, кстати. Пригласил сюда друзей, чтобы убить их. Избавился от исполнителей. А потом покончил жизнь самоубийством. Думаю, следствие представит всё именно в таком виде.

И я даже не успел испугаться, как Клайв выстрелил.

***

— Пиздец он тупой, — говорит один из парней, показывая рукой на экран. — Припереться обратно в клинику ради мести, чем попытаться выйти на дорогу и добраться до больницы — это надо уметь.

— Предсказуемый слэшер, да, — добавляет второй. — Ну, хоть раненых злодеев тут добивают, уже хорошо.

— А вы бы смогли убить человека? — спрашивает третий.

— А что, есть предложения?

И все трое громко смеются, пока на экране идут титры.

Показать полностью
23

Герои ужасов. Часть 1/2

Герои ужасов. Часть 1/2 Рассказ, История, Текст, Триллер, Ужасы, Slasher, Мат, Длиннопост

Человек может свыкнуться со всем. Даже с невыносимой болью.

Холодная земля обжигает мне ступни. Острые ветки впиваются в них и оставляют царапины. Но сейчас мне не до этого. Мой организм заблокировал эту боль. В мозг подаётся только один сигнал: «спаси свою чёртову жизнь». Вокруг — пугающий ночной лес, из темноты раздаются уханье сов, шелест ветра и крики моего преследователя. Не в силах больше бежать, я облокачиваюсь рукой на ближайшее дерево и пытаюсь отдышаться. Сползаю на землю, упершись спиной в ствол. И вот тогда приходит она. Боль. Мои израненные, окровавленные ноги дают о себе знать. Голова неприятно пульсирует. Дотрагиваюсь пальцами до виска, и на них остаётся кровь. Шаги и голос моего преследователя всё ближе. Я прикладываю ладони ко рту, стараясь не заорать от безысходности и боли. Но амбал всё равно приближается.

— Где ты, бегун? Выходи! — хриплый, прокуренный голос здоровяка, от которого у меня мурашки по коже.

Что бы в такой ситуации сделали герои ужастиков? Бросились наутёк? Напали на противника? Продолжили тихо сидеть, в надежде, что их не обнаружат? Впрочем, сейчас это уже не было так важно. Если из всей этой истории я и усвоил какой-либо урок, то он звучит так:

«Никогда не наговаривай на героев тупых фильмов ужасов».

В конечном итоге они сотрут с себя искусственную кровь, смоют грим и выпьют по чашечке кофе на площадке. А с меня кровь смоет разве что патологоанатом.

***

Когда вечеринка подходила к концу, половина гостей уже покинула квартиру. Кто-то валялся пьяным в туалете, один уснул на полу в коридоре, ещё несколько людей остались на кухне — беседовать по душам и гробить свои лёгкие сигаретами. Самые же стойкие из нас — я с Джесс, Стив и Клайв — взяли ещё по бутылке пива, прошли в свободную комнату и включили первый попавшийся на глаза фильм ужасов.

Клайв — хозяин этой квартиры. Он и собрал всех здесь по случаю своего дня рождения. Мы с ним не виделись года два — с тех пор, как выпустились из универа. Он заметно изменился за это время — похудел, отпустил чёлку своих светлых волос, посадил зрение и купил очки, которые ему были очень к лицу.

После выпуска я мало с кем из одногруппников продолжил общаться — разве что с Джесс. В институте она была объектом всеобщего обожания, но из всех ухажёров выбрала меня. Со Стивеном же мы дружим с самого детства — добродушный здоровяк, с которым нас связала страсть к компьютерным играм и тот факт, что в школе мы оба были изгоями.

— Пиздец она тупая, — в пьяном угаре ухмыльнулся я, показав рукой на экран.

В фильме девушка — вся избитая, окровавленная, на пределе своих возможностей, наконец вырубила маньяка. Но вместо того, чтобы взять что-нибудь тяжелое и не оставить от него мокрого места, пока он беспомощен, она побежала к выходу.

— Предсказуемо, — сказал я и сделал глоток пива.

— Да? — ответил Клайв, посмотрев в мою сторону. — А что бы ты сделал на её месте?

— Я? Конечно же, добил бы гада. Все ошибки героев любого триллера сводятся к тому, что они дают злодеям второй шанс. Они не убивают их, когда есть возможность, а убегают.

— То есть ты бы смог убить человека? — я поймал взгляд Клайва из-под его очков. Он слегка ухмыльнулся, будто бросая мне вызов.

— Это же даже не убийство. Самозащита, здравый смысл, — я развёл руками, будто спрашивая Клайва, не очевидно ли это.

— Смог бы?

Я неуверенно кивнул.

Его напор и любопытство слегка озадачили меня. Джесс перевела на меня взгляд. Посмотрела так, будто хотела прямо сейчас проверить мои слова. В этом взгляде были и гордость, и любопытство, и, может быть, страх.

Когда Клайв развозил нас всех по домам, будучи единственным, кто был способен сесть за руль, он вновь вернулся к разговорам про ужасы.

— Кстати, — в зеркале заднего вида я увидел его взгляд и чёлку, спадающую на глаза. — Есть предложение.

Он выдержал многозначительную паузу и продолжил.

— За те два года, что мы не виделись, у меня появился небольшой бизнес.

С этими словами он остановил машину у нашего подъезда. Повернувшись к нам, он достал из кармана визитку и протянул мне.

— Что это? Что-то типа квестов не выживание? — спросил я, рассматривая её.

— Квестов? — он засмеялся. — Всё это в прошлом. Это нечто более крутое, — Клайв сделал многозначительную паузу. — Если коротко, то людей отвозят в лес, запирают в каком-нибудь доме и дают им два дня на побег. Всё как по-настоящему: маньяки, оружие, говёная еда, даже пытки бывают.

— Но… не по-настоящему же? — спросила Джесс.

— Скажем так, в рамках допустимого. Никто не погибнет — это точно. В моей команде работают только профессионалы.

Клайв посмотрел на каждого из нас по очереди.

— Ну что, докажете, что вы круче тех тупиц из фильмов?

Джесс

Всю жизнь меня воспитывали правильной девочкой. Делали из меня принцессу. Родители постоянно упрекали меня в том, что я как-то не так выгляжу, что я должна быть идеальной. Получать высшие баллы в школе, не гулять с сомнительными компаниями, постоянно стремиться быть первой во всём. И даже когда родители умерли, синдром хорошей девочки преследовал меня. Я заботилась о своей внешности и репутации. И это мне мешало получать эмоции и наслаждаться жизнью. Я не могла сделать ничего, о чём давно мечтала — ни прыгнуть с парашютом, ни отправиться в дорожное приключение по Америке, ни даже напиться до потери сознания в каком-нибудь клубе. Поэтому, когда мне выпал шанс поучаствовать в этом сомнительном квесте, я согласилась.

Я проснулась от сильной головной боли. Последнее, что всплыло в моей памяти — как мы с Клайвом ехали в машине, он вытащил из сумки снотворное и объяснил нам правила игры. Но сейчас я не могла вспомнить ни одного. Всю ночь я пролежала на холодном полу, и теперь тело невыносимо ныло. Руки были скованы наручниками спереди. Вокруг — какой-то подвал с голыми стенами и одним небольшим окном под потолком, откуда в помещение проскальзывал слабый луч света. Следующее, что привлекло мое внимание — петля из верёвки, переброшенной через балку под потолком. Другой конец веревки был продет в небольшой крюк в стене. Видимо, на случай экстренного выхода из игры.

— Джесс, ты проснулась! — голос, раздавшийся из колонки, ударил по ушам. — Поздравляю, твоя игра началась. Завязка такова — тебя похитил маньяк и запер в этом тесном подвале, — Клайв произнёс всё это весёлым голосом, а мне с каждой секундой становилось всё больше не по себе. — Теперь тебе предстоит найти выход. Любой ценой. С актёрами можно физически взаимодействовать. Только не убей моих мальчиков, — засмеялся он.

— А петля тут затем, чтобы повеситься от твоих шуток?

— Это же просто декорация, Джесс.

Он замолк, и мне стало чуточку легче. Первой мыслью было бросить всё, заорать «стоп-игра» и пойти домой — смотреть сериалы и пить вино. Но раз уж я тут, придётся выбираться.

Кто бы знал, что кошмар тогда только начинался.

Весь день меня кормили какой-то дрянью. Через небольшое окошко в двери, словно в тюрьме, мне просовывали тарелку с едой — абсолютно неудобоваримой кашей и стаканом воды. Я долбилась кулаками в дверь и просила выпустить меня, но мои крики игнорировали. Пыталась найти хоть что-то, что поможет мне выйти отсюда, но не было ничего — только голые стены, колонка под потолком и петля.

Ближе к ночи, когда я почти отчаялась и сидела в углу, подогнув колени, дверь распахнулась. В комнату вошёл мужчина. Он был настолько высоким и мускулистым, что ему пришлось нагнуться, чтобы пройти в дверь. В слабом свете луны я едва могла разглядеть черты его лица. Разве что на его голове не было ни волоса, а взгляд, которым он смотрел на меня, словно прожигал насквозь. Он зашёл, не сказав ни слова. Я тут же вскочила с места и рванула к выходу. Но крепкие руки мужчины успели поймать меня и кинуть обратно в угол. Голова отдала острой болью.

— Сука! — крикнула я, попытавшись схватиться за ушибленную голову.

Никто не говорил про то, что актёрам здесь такое позволено. Это же шутка?! Всё не по-настоящему?!

— Можно поаккуратней?!

Мужчина лишь посмотрел на меня сверху вниз и ухмыльнулся. Он разминал пальцы и хрустел костями.

— Раздевайся, — наконец сказал он грубым голосом.

— Что? — я несмело улыбнулась.

Это всё часть сценария? Что значит…

— Раздевайся, живо! — уже громче сказал он. — Или помочь тебе?

С каждой секундой мне становилось всё страшнее. Сидя в наручниках под взглядом этого психа, я, как могла, сдерживала эмоции. Не стоит, чтобы он увидел, как мои ноги трясутся.

— Послушайте, я…

Не дав мне договорить, амбал схватил меня за запястья и резко поднял на ноги. В следующую секунду он размахнулся, и моё лицо обожгла пощёчина.

— Помогите! — крикнула я.

— Заткнись, блядь! — он зажал мне рот рукой.

Весь его вид вызывал во мне отвращение, его лицо покрывали жуткие шрамы.

Он начал снимать с меня шорты. Меня трясло в его руках, я пыталась закричать, но не могла, пыталась вырваться, но он только крепче прижимал меня к стене. Когда мои шорты слетели на пол, мне удалось укусить его за руку прежде, чем он продолжит. Я вцепилась ему в ладонь, словно голодная пиранья. Но это лишь разозлило его ещё больше. Не успев увернуться от кулака, я упала на пол и зарыдала.

— Нет! — крикнула я. — Прекрати! Сто-о-о-о-оп!

Мужчина сел сверху и стянул с меня трусы. В этот момент я поняла, что помощи ждать неоткуда. Он схватил меня за волосы и грубо вошёл в меня. Он стонал и двигался всё быстрее. Я хотела абстрагироваться, улететь в воспоминания, находиться сейчас не здесь, но каждое его движение вырывало меня из иллюзий и напоминало про происходящий кошмар. Он перевернул меня на спину, силой раздвинул ноги, и я снова почувствовала его член. Он схватил меня за запястья и прижал их к полу над моей головой. Сквозь слёзы я смотрела в его глаза и молила о помощи, но это только сильнее возбуждало его. Через пару минут этот урод сел сверху, одной рукой схватил меня за подбородок, а второй начал дрочить. Когда он наконец кончил, я зажмурилась от брызгающей в лицо спермы. А он поднялся на ноги и посмотрел на меня, как на никому не нужное, забитое животное.

Я без сил лежала на полу. Слышала, как открылась дверь. И как он крикнул кому-то в коридоре:

— Иди, теперь твоя очередь.

***

Следующие сутки я ненавидела себя, ненавидела Клайва, ненавидела весь этот грёбаный мир. Я кричала в эту чёртову колонку, но оттуда не донеслось ни звука. «Это просто игра»?! Хрена с два это игра. «Команда профессионалов»? Команда отъявленных насильников и убийц. Я пообещала себе, что как только выберусь отсюда, первым делом навещу этого мажористого блондина.

Вечером мужчина пришёл снова. Я прижалась к стене и надеялась только на чудо. Сопротивляться у меня не было сил. Глаза невольно заслезились. Он подошёл ко мне вплотную, и я почувствовала его противное дыхание. Рывком он стянул с меня шорты, поднял мои руки и порвал футболку.

— Послушная куколка, — хриплым голосом сказал этот урод.

И в этот момент мне пришло на ум единственное, что может меня спасти.

Когда его руки оказались на моей груди, а член уже выпячивал из брюк, я со всей силы ударила его коленкой по яйцам. Он заскулил и согнулся пополам. Пока он не пришёл в себя, я оттолкнула его, схватила петлю и накинула ему на шею. Взявшись за другой конец верёвки, я, что есть силы, потянула её на себя. Этот придурок весил в два раза больше, но мне удалось поднять его. Мои руки горели, было ощущение, что все мышцы сейчас разом лопнут, но я продолжила тянуть и кричать до тех пор, пока это тело не перестало дёргаться.

Я отпустила верёвку, и мужчина с глухим стуком свалился на пол. Подойдя ближе, я увидела, что он жив. Из его горла доносился тихий хрип.

«Все ошибки героев любого триллера сводятся к тому, что они дают злодеям второй шанс» — раздаётся голос Майлза у меня в голове. А ведь он прав. Он, как никогда, прав.

Я села на мужчину сверху, схватила его за уши и, что есть мочи, ударила его головой о бетонный пол. Несколько раз. Под его затылком образовалась лужа крови. Во мне бурлил адреналин, я уже не могла остановиться. Те эмоции, которых мне всю жизнь не хватало, сейчас вылились в звериную ярость. В бессилии я свалилась с него и легла рядом. После небольшой передышки, достала ключи у него из кармана и, в надежде, что его друг не ждёт в коридоре, открыла дверь.

Клайв

— Бас! Бас, у нас проблема, приём! — закричал я в рацию, как только увидел, что эта тупая брюнетка покинула свою комнату. Вся в крови и порванной одежде, она еле пробиралась по тёмным коридорам заброшенной клиники.

— Да, босс, слушаю, приём.

— Вторая комната, девушка сбежала! Быстро туда, приём!

— Есть, приём!

Я наблюдал, как Бас мчится в подвал. Её нельзя упустить. А ведь когда-то она мне так нравилась. Самая умная и самая красивая девушка в группе. К ней разве что ленивый не клеился. У меня были деньги, я мог возить её на курорты каждый месяц, но она предпочла этого неудачника, а не меня. Ну что же, Джесс. Теперь вместо солнечного пляжа тебе светят только тёмные подвалы.

— Вижу её, босс! Что прикажете делать? Приём.

Я тяжело вздохнул и задумался. Посмотрел на экран, где она так отчаянно боролась за свою жизнь. Полуголая, беспомощная, окровавленная.

Ах, ебись оно всё конём!

— Устранить! — говорю я в рацию. — Стреляй на поражение. Конец связи.

И в следующее мгновенье я увидел, как Джесс содрогается от пуль и падает замертво.

Показать полностью
1

Сюрреализм и овощи. Часть 2/2

Сюрреализм и овощи. Часть 2/2 Рассказ, Текст, Апокалипсис, Овощи, Еда, Абсурд, Сюрреализм, Мат, Длиннопост

Глава 4


Маленький серый крысёныш бегал по стеклянной клетке, обнюхивая каждый её угол. Через стёкла в его обитель проникал тусклый свет флюоресцентных ламп. К счастью, крысёныш не видел над своей головой огромной аппаратуры, направленной прямо на него. Уже через несколько минут двое учёных собирались провести над ним опыт по переносу человеческого сознания в это невинное существо.

— Всё готово? — спросил один из лаборантов, поправив свои очки на переносице и посмотрев на коллегу.

— Практически, — ответил тот, доедая ложкой овощной салат из контейнера.

— Твою мать, Стас, можно хоть сегодня без еды на рабочем месте?

— Всё, всё, — дожёвывая кусок, ответил лаборант. — Убираю.

Парень в очках посмотрел на крысу, как на человека, висящего в петле перед смертной казнью.

— Прости, друг, — сказал он, с жалостью во взгляде.

А после обратился уже к коллеге.

— Насчёт три я нажимаю, — он поставил руку на рычаг на приборной панели. — Раз.

Его глаза горели огнём. Волосы на голове шевелились от волнения.

— Два.

Его коллега, который только недавно пришёл на стажировку, не отводил взгляда от мониторов.

— Три.

В следующие несколько секунд произошло сразу несколько событий. Во-первых, Стас хотел лично наблюдать «казнь» крысы, а потому в последний момент оторвался от мониторов и повернулся к грызуну. Во-вторых, он локтём задел контейнер с салатом и тот упал на пол. В-третьих, его коллега нажал на кнопку. Крыса отвлеклась на звук и подошла поближе к стеклу, в последний момент уйдя из-под луча лазера.

— Чёрт! — Стас нагнулся за салатом и задел плечом один из торчащих на панели рычагов.

Лазер повело в сторону, он пробил стекло насквозь и ударил прямо в несостоявшийся обед лаборанта.

Оба учёных закричали и в панике попытались выключить аппаратуру. Но было уже поздно. Овощи, что были в контейнере, стали какого-то неестественного цвета и медленно начали увеличиваться в размерах.

И когда лаборанты нагнулись над салатом, колечко лука подняло на них злобный взгляд.

— Что уставились, идиоты?!

А после скомандовало остальным своим друзьям:

— В атаку!

И все овощи, что были в контейнере, прыгнули в сторону учёных.

***

Лучший план — отсутствие всякого плана. Уверен, так сказал кто-то из великих. И кто мы были такие, чтобы не прислушиваться к подобным цитатам? Мы втроем разъезжали по этому сюрреалистичному миру, жертвуя машиной и своими жизнями, не имея ни конечной цели, ни идей, что с этим всем делать. По крайней мере до тех пор, пока Ник не увидел на улицах не только громадных и обезумевших овощей, но и такие же очеловеченные фрукты.

— То есть, мир захватывают не только овощи?! — с ужасом спросил он. — А вся еда в принципе?!

Никто не стал отвечать на его вопрос, потому что слева от нас банан с наполовину очищенной кожурой, завертел ей, словно пропеллером, и взлетел в воздух.

— Иногда мне кажется, что весь этот мир — идея какого-нибудь поехавшего автора или художника, — сказал я, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку.

— Фил…

— Ну что?! Представь, что какой-нибудь на голову больной автор сейчас сидит за компьютером и создаёт все эти овощи, фрукты, создаёт нас, наделяет чувствами, эмоциями. М?

— Тогда ему не помешало бы обратиться к психиатру.

'И все трое резко повернулись в мою сторону'

— Есть идея, — наконец сказала Катя, словно и не слыша все мои размышления.

— Какая? Врезаться в стену сразу, а не дожидаться, пока нас убьют?

— Лучше, — засмеялась она, — намного лучше.

Она засмеялась ещё громче, забившись на заднем сиденье чуть ли не в истерике. Зная, что она только что выкинула за борт своего родного брата, и что мир за окном свихнулся, у нас не было вопросов к её психике. Наоборот, мы с Ником удивились, как мы ещё не сошли с ума.

— Поехали в ближайший супермаркет, — сказала Катя. — И быстрее.

В магазине творился хаос. Десятки людей бегали между стеллажей в панике, хватая всё, что они только смогут унести. Набивали корзины алкоголем, гречкой, туалетной бумагой, различной едой и медикаментами. При нас две женщины драли друг на друге волосы, не поделив последний оставшийся на полке шампунь. На полу был разлит алкоголь, вытекший из разбитых бутылок, валялись фрукты, журналы, бытовые приборы.

— И что мы собираемся делать? — спросил я, увернувшись от летевшей прямо на меня бабки с забитой до краёв тележкой.

— За мной.

Катя уверенными шагами направилась к замороженным продуктам. Какая-то женщина бросала в корзину пиццу, сосиски, пельмени и всё то, что ещё оставалось в холодильнике. Недолго думая, Катя вытащила из-за пояса сразу два пистолета и направила их на женщину.

— Оставила тележку и съебалась! — громко и отчётливо сказала Катя.

Мы на её фоне, стоящие с совершенно потерянным видом, казались неуместными.

Женщина, обозвав нас сволочами и мародёрами, удалилась.

Катя встала напротив нас и взяла за ручки тележку. Мы глупо уставились на неё, пока она катала её от себя и обратно.

— В общем, я всё думала, как нам победить это дерьмо. Ведь их не возьмёт ни одно оружие. К тому же, как мы знаем на примере… Саши, — она тяжело вздохнула, но сдержала эмоции, — овощи ещё и вербуют людей очень необычным способом. Но я поняла, что тут что-то не так, когда мы увидели сегодня фрукты на улице. Если я права, то вся еда теперь может превращать людей в себе подобных. И кто бы не был тот безумный автор, про которого ты, Фил, говорил, я собираюсь проверить его мир на отсутствие всякой логики.

— Что?

Катя слегка двинула тележку в нашу сторону, достала пачку сосисок, открыла её и кинула нам по штуке.

— Целуйте сосиски, — совершенно серьёзно сказала она.

— Ты ебанутая? — первым нарушил повисшую между нами паузу Ник.

— Ну, не хочешь в сосиску, можешь превратиться в пиццу, да даже в бутылку лимонада, блять! Только делать это надо быстрее! Ты что, никогда не учился сосаться на помидорах?!

— А… а потом что?! — спросил я.

— А потом мы пойдём пиздить морковь! И всю её компанию.

После этих слов, она вытащила из коробки пиццу, приблизила её к своему лицу и поцеловала.

Мы глупо переглянулись, стоя с сосисками в руках.

— Живее!

Её волосы приняли оранжевый оттенок, сквозь них начали проявляться небольшие куски пепперони.

— Работает, — сказал я, не веря собственным глазам.

— А пока я окончательно не превратилась в одну большую пепперони... — она снова вытащила из-за пояса пистолеты, — …пойду заставлю остальных сделать то же самое. Нам нужна армия, мать её! Армия вредной пищи!

И королева пепперони убежала вглубь супермаркета.

Я бросил сосиску обратно в тележку.

— Я выберу оружие помощнее. Если уж помирать, так с песней.

Оставив Ника наедине со своими мыслями, я убежал целоваться с огромным швейцарским сыром.


Глава 5


Надеюсь, в вашей жизни никогда не произойдёт ситуации, когда вам придётся превращаться в швейцарский сыр. Во-первых, это больно. Когда все твои органы и части тела слипаются вместе и становятся жёлтыми, ты чувствуешь невероятную боль. Во-вторых, это страшно. Страшно, что я не смогу вернуться в человеческое тело, страшно, что меня даже в этом облике смогут убить. И, в-третьих, скажу я вам — это полнейший пиздец. Я стал большим круглым сыром с дырками, глазами и ртом. И стал настолько огромным, что пробил потолок торгового центра.

Едва справившись с управлением, я, разрушая супермаркет, покатился в сторону выхода. И каково было моё удивление, когда я увидел, что Кате удалось собрать армию людей, что превратились в продукты. Чизкейки размером с трёхэтажное здание, бутылка молока, которая была в два раза выше, батончик сникерса, даже грёбаная ожившая пачка роллтона была в нашей команде. А Катя, превратившись в одну большую пепперони, возглавляла всё это действо. Я искал глазами Ника и вскоре нашёл. Он весело махал мне рукой и бежал в мою сторону. И в тот момент я понял, что у Ника слишком скудная фантазия. Потому что прямо сейчас на меня бежала здоровенная банка Pringles'а. Лицо Ника стало теперь лицом улыбающегося усатого мужика на банке чипсов.

— Ник, серьезно? — спросил его я.

До чего комичная ситуация — огромный сыр отчитывает банку чипсов. Если бы людям в этом хаосе было до нас хоть какое-то дело, они бы наверняка свихнулись после такой сцены.

— Ты ничего лучше не придумал, чем засосаться с чипсами?

Ник в ответ лишь ехидно улыбнулся, протянул руку к крышке и достал из самого себя одну чипсину. А после, словно сюрикен, кинул её в ближайший овощ. Чипсина, нарушая все законы физики, с бешеной скоростью закрутилась в воздухе и разрезала озлобленный помидор насквозь.

Ник посмотрел на меня так, словно спрашивал «ещё вопросы?».

Вопросов больше не оставалось. Все готовились к войне.

И, словно прочитав мои мысли, здоровенная пепперони, бывшая когда-то Катей, проскандировала «в атаку!» и бросилась на овощи.

Если вам интересно каково это — кататься по улицам в виде сыра, то представьте, что вы передвигаетесь исключительно кувырками. Главное было набрать достаточную скорость, чтобы протаранить противника. И я, с криками и страхом умереть, покатился в сторону моркови.

Произошёл удар. Голова (ах да, у меня же больше не было головы. Ну, то, что теперь отвечало за функции головы) отдала пульсирующей болью. Но всё было не зря. Морковь пошатнулась и, не удержавшись на ногах, упала навзничь. Земля содрогнулась от такого удара. Я едва успел откатиться в сторону, как на лежавшую морковь набросилась целая орава пельменей, начав на ней прыгать и оставляя на её теле вмятины.

Отгадайте загадку: сколько нужно пельменей, чтобы убить морковь?

Ответ: если при вас пельмени убивают морковь, то вам нужно либо бежать, либо обращаться к психотерапевту.

Теперь нужно было разобраться с тыквами-десантниками. Повернувшись, я увидел, как ожившая бутылка колы направляет горлышко в сторону тыкв, а несколько людей, превратившись в ментос, запрыгивают в неё. Тыкв обдаёт фонтаном газировки. Они начинают орать, что ослепли и ничего не видят. Хватаются руками за глаза, протирают их и плачут навзрыд. А я тем временем прокатываюсь по ним, превращая в лепёшку.


Также, плохо то, что видеть я могу лишь перед собой. Чтобы мне заметить противника сбоку, приходится очень долго разворачиваться. И когда я услышал, как армия огурцов уже бежит в мою сторону, разворачиваться было поздно. Я представил, как они сейчас прыгнут на меня, повалят на бок и разделят на части. Но потом я услышал резкий свист. «Сюрикены» Ника влетели в огурцы прежде, чем они добрались до меня.

— Спасибо, — сказал я ему одними губами.

Тот лишь подмигнул мне и побежал дальше.

Отгадайте загадку: что всё-таки лучше – здоровая пища или фастфуд?

Ответ: ешьте то, что в случае войны продуктов, сможет одержать победу.

Лук стоял на крыше и рыдал, затапливая слезами улицы под собой. Из-за этого всем было трудно драться и воевать. Пачка роллтона, что отчаянно сражалась с овощами, начала растворяться в этой горячей воде и стала бесполезной. Конфеты-шипучки выпускали кислоту и молили о помощи, тонув в огромных лужах. Пельмени становились мягкими и не могли больше сдерживать удары противника.

— Ник! — крикнул ему я. — Лук!

И покатился в сторону здания. Когда я врезался в дом, он начал разваливаться на части, лук полетел на землю со своего неприступного трона. Одна из чипсин Ника успела разрезать его ещё в полёте.

Недалеко от себя я увидел сражение, в которое ни я, ни Ник не стали вмешиваться. Пепперони стояла напротив огромного огурца и никто из них не решался первым наброситься на противника. В огурце я узнал Катиного брата, которого она выкинула из машины, а в пепперони — саму Катю. И вряд ли Саша был рад тому, что его предали. С его огуречных глаз текли слёзы. Он кричал на Катю, а та стояла не в силах что-либо сказать.

Мы с Ником замерли в нескольких метрах от них и наблюдали за очень личным и драматичным сражением, которое не могло закончиться ничем хорошим. Пепперони едва сдерживала эмоции, в то время как огурец уже бился почти в истерике. Он не мог поверить, что его предала родная сестра. Через пару минут он взял огромный осколок стекла от рухнувшего здания. Мы уже стояли наготове, чтобы в случае чего вмешаться и защитить Катю, но огурец вонзил стекло себе в живот. Забившись в агонии, он повалился на землю с пустотой во взгляде и с такой же пустотой в душе.

— Порядок?! — крикнул я Кате.

— Всё, блять, просто великолепно! — ответила нам пицца.

Отгадайте загадку: что чувствуют овощи, совершая суицид?

Ответ: им бы тоже не мешало обратиться к психологу. Потому что это – не выход.

Так продолжалось ещё несколько часов, пока наконец все овощи не были истреблены. Город превратился в место, где теперь валяются здоровенные мёртвые огурцы, помидоры, тыквы и прочие побеждённые овощи. А также павшие в бою продукты с нашей стороны.

Сыр, банка чипсов и пицца, потерявшая в бою два куска, стояли теперь на площади и не знали, что им делать дальше.

— Пиздец, — первой нарушила тишину Катя.

— Я так понимаю, что из нас всех не стоит волноваться только Нику. Я ни в один холодильник не влезу, так что больше двух недель не протяну и покроюсь плесенью. Ты, Катя, возможно, скопытишься ещё раньше. А вот Ник… Кстати, какой у чипсов срок годности?

— Большой, — ответила Катя.

— Ладно, — прервал диалог о сроках годности я, пока Ник, и так стоявший с грустным видом, окончательно не расклеился. — Хватит впадать в отчаяние. Мы что-нибудь придумаем.

— И что же мы, блять, придумаем? — вскипела Катя.

— Ну… если, чтобы превратиться в продукты, надо было целовать продукты, то может, чтобы превратиться в человека, надо целовать людей?

Мы втроём переглянулись.

— И где мы их возьмём? Все уже давно съебались отсюда.

Но в тот день удача была явно на нашей стороне. Посреди всего этого хаоса мы заметили девушку, что ходила между мёртвых овощей с испуганным взглядом и не понимала, что происходит. Но на этом её потрясения не закончатся. Ведь буквально через пару секунд за ней погонятся швейцарский сыр, банка чипсов и три четвёртых пепперони.

— Прости, Катя, но тебе придётся поцеловаться с девушкой.

— Если она превратит меня из этого чудовища в красавицу, то я не против.

— Тогда насчёт три? — улыбнулся я друзьям.

— Насчёт три, — ответили они, предвкушая добычу.

Отгадайте загадку: сколько психотерапевтов понадобится девушке, которую догнали и практически изнасиловали сыр, пицца и Pringles?

Ответ: А впрочем, вряд ли она об этом кому-нибудь расскажет.

Показать полностью
2

Сюрреализм и овощи. Часть 1/2

Некоторые тексты не несут в себе глубокого смысла. Как, например, этот.
"Сюрреализм и овощи" – безумная, абсурдная и сюрреалистичная история об овощном апокалипсисе. Не ищите в ней глубинных смыслов, а просто расслабьтесь и получайте удовольствие.

Сюрреализм и овощи. Часть 1/2 Рассказ, Текст, Овощи, Апокалипсис, Абсурд, Сюрреализм, Отсылка, Еда, Мат, Длиннопост

Глава 1

Без лука и огурцов

— Здравствуйте. А можно спросить, что входит в датский хот-дог?

— Булка, сосиска, лук, огурец, соусы на выбор, — отчеканил мужчина, стоящий за кассой.

— А можно его сделать без лука и огурцов?

Обычно после таких вопросов всегда следует недолгая пауза. Продавцы приподнимают бровь, смотрят мне в глаза, потом, видимо, вспоминают, что это я их клиент, а не они — мой, и с милой улыбкой отвечают: «да, конечно».

Вот и в этот раз система сработала безотказно. Мужчина в белом фартуке и с ухоженной бородой странно посмотрел на меня пару секунд, но потом всё же сказал заветную фразу.

Я расплатился за заказ и прошёл за столик к друзьям.

— Ты опять? — спросил меня Ник.

Никита, или, как его коротко звали мы — Ник, был высокого роста, коротко стрижен и одет в какие-то хипстерские вещи — джинсы, кроссовки, клетчатую рубашку, под которой была цветастая футболка, на шее у него болтался медальон из «Ведьмака». Он вместе со мной закончил юридический и теперь, как и я, не знал, что делать с собственной жизнью. Потому Ник тратил её на компьютерные игры и алкоголь.

— Опять что?

— Опять издеваешься над едой? Хот-дог без лука и огурцов, серьёзно?

— Ник, отстань от него. Он же сейчас снова начнёт, — сказала Катя.

Катя — голос разума в нашем трио. Добрая, улыбчивая, отвязная. Катя любит путешествовать по городам, заводить новые знакомства, ночевать у людей, которых видит первый раз в жизни. Иными словами, Катя любит жизнь — в отличие от нас с Ником.

— Да, начну. Я уже сколько раз говорил, и скажу ещё, —Ник даже оторвался от телефона, услышав мой серьёзный тон, — я ненавижу овощи.

— Но... почему? Они же полезны…

— Ник, нет! — Катя попыталась предотвратить трагедию, но поняла, что уже поздно. Она запустила руку в волосы и издала жалобный стон.

— Они ужасны! Их придумал сам Дьявол! Мало того, что это невкусно, так ещё и на вид противно. А их названия… ты вообще слышал их? О-гу-рец. Тык-ва. По-ми-дор.

— Только из-за того, что тебе не нравится название, ты будешь питаться лишь фастфудом?

— Уж лучше фастфудом, чем это биологическое оружие, названное овощами, проникнет внутрь меня и начнёт разрушать меня изнутри.

— Фил, остановись. Ник всё понял, не надо снова…

— Вот ты часто просишь добавить в свой бургер или хот-дог овощи? — не унимался я. — Уверен, что нет, потому что они уже априори там. Они везде. Их кладут в каждый бургер, в каждое блюдо в ресторане, половина меню в некоторых заведениях — это разновидности овощей. Они везде, Ник! Одумайся, посмотри на вещи трезво! Скоро овощи захватят тебя!

— Он ведь не шутит? — Ник взволнованно посмотрел на Катю, и та покачала головой.

— Я предупреждала.

— Ваши заказы, — к столику подошёл мужчина и поставил перед нами банки с колой. Через минуту он вернулся с хот-догами и, будто слыша суть спора, поставил передо мной хот-дог с овощами, а перед ником — без.

— Забери! — я наигранно отстранился и сделал жест рукой, чтобы Ник забрал свой заказ и отдал мне мой.

— Пожалуйста, пожалуйста, — сказал Ник, меняя хот-доги местами. — А то не дай бог тебя начнет поедать изнутри лук и превратит тебя в одну большую луковицу, — засмеялся он.

— Это не смешно, между прочим.

Над нами висел телевизор, на котором показывали новости. Из хорошего там было только спасение панды в одном из заповедников Китая. Всё остальное — протесты, митинги, смертельные вирусы, волны насилия, убийств, беззаконие и несправедливость.

— Фил, не пробовал организовать митинг против овощей?

— Я бы и рад, только я не нашёл ещё такого количества людей. Но будь уверен — если начнётся конец света, первые, на кого я подумаю, будут овощи.

— Да ты, кажется, болен, — улыбнулся Ник.

— Зато я выживу в сражении с овощами.

Я косился на хот-дог Ника, на то, как он откусывает его и пачкает губы в соусе, и будь я проклят, если одна из долек огурца, увидев мой взгляд, не подмигнула мне.

И именно в этот момент за окном раздался грохот. Такой грохот, что земля под нами задрожала, стол затрясся. Мы посмотрели в окно – люди, сидящие возле кафе, повскакивали со своих мест и побежали. Раздались отчаянные крики. Владелец кафе, увидев всё это, в спешке вышел на улицу и замер на месте. Его взгляд медленно поднялся куда-то ввысь. И уже в следующее мгновенье он побежал прочь.

— Какого…?

Мы втроём встали из-за столика и медленно, думая каждый о своём, открыли входную дверь.

Но мы и подумать не могли, что то, что мы увидим на главной площади города, повергнет каждого из нас в тихий ужас.

Прямо над нами на несколько десятков метров возвышалась огромная, сука, морковь. Оранжевая, гигантская морковина со злобным лицом, руками и ногами из прочных стеблей, шла в нашу сторону, снося всё на своём пути.

— Фил, скажи, что это нам кажет...

Но Ника перебил возглас Кати, схватившей нас за рукава.

— Бежим!

Глава 2


Мы бежали, не разбирая дороги. Катя из нас троих была самая спортивная, поэтому она, закинув на плечи рюкзак, бежала впереди. Мы с Ником пытались не отставать. Никто тогда не задавался вопросом — «а что, собственно, происходит?», или «почему огромная морковь разрушает здания, словно Кинг-конг?», «почему овощи выросли до таких размеров, и у них есть лица?». Все просто спасали свои жизни.

Катя махнула нам рукой и свернула в переулок. Мы рванули за ней.

— Чёрт! — в небольшой проём между зданиями последним втиснулся Ник.

Он тяжело дышал, наклонился и упёр руки в колени.

— Какого хрена творится?! Фил!

— Что «Фил»?! Я что ли эти овощи оживил?! — сказал я с паузами между словами, пытаясь отдышаться.

— Помолчите! — прервала нас Катя.

Судя по её виду, она даже не устала. Она накручивала на палец свои светлые локоны. В её волосы были вплетены разные ниточки, амулеты и прочие побрякушки, добытые ей же в путешествиях.

— Нам нужно что-то делать!

— И что же?! — вскипел Ник, разведя руками.

— Нужно добраться до моего дома. Собрать всё самое необходимое и сваливать отсюда.

Всегда поражался способности Кати менять настроения, превращаться из милой улыбчивой девочки в прожжённого жизнью солдата, если того требует ситуация.

— Окей, — на выдохе сказал Ник. — Так и сделаем. А пока, я считаю, не лучшей было идеей прятаться под зданиями…

И, словно в подтверждение его слов, недалеко от нас на тротуар упали куски бетона.

— Валим! — скомандовала Катя, и мы понеслись прочь.

— Саша! Саша, ты дома?! — мы втроём ввалились в Катину квартиру, которую она снимала вместе с братом.

Саша был полной противоположностью своей сестры. Нелюдимый и замкнутый в себе он, в отличие от Кати, никогда не соглашался на авантюры. В Москве он подрабатывал в небольшом театре, и на жизнь ему с горем пополам хватало.

— Саша! — ещё раз крикнула Катя, но когда сделала шаг в комнату, тут же резко толкнула нас обратно.

Я от неожиданности подался назад и, наткнувшись на Ника, сбил его с ног. Катя присела вслед за ним, потянув меня за рукав.

— Что там такое?!

Я перегнулся через Катю и посмотрел в комнату. И от того, что я увидел, меня чуть не вывернуло наизнанку. Её брат сидел спиной к нам, привязанный к стулу. А прямо перед ним стоял двухметровый огурец. В своих тонких руках-стеблях он держал нож, размахивая им перед Сашиным лицом. Позади него, в качестве телохранителя, возвышался репчатый лук.

Катя резко дернула меня назад, и я сел на пол, облокотившись о стену.

— Фил, что там?! — шёпотом спросил Ник.

— Лучше тебе не знать, — в отчаянии сказал я, закрывая лицо руками.

— Твою мать! — выругалась Катя. — Хорошо, что у овощей нет ушей!

Не успели мы прийти в себя, как из комнаты послышался голос. Противный, писклявый голос, от которого закладывало уши.

— Ты читал поваренную книгу рецептов? — услышали мы. — Я прочитаю тебе один отрывок, который я знаю на память. Он как бы подходит для такого случая.

— Нужно что-то делать! — руки Кати дрожали. Она сняла рюкзак и начала в спешке в нём рыться. — Да где же он?!

— Книга шеф-повара Приготовина, глава двадцать пять, стих семнадцать. — Не унимался двухметровый обезумевший огурец.

— Вот он! — и с этими словами Катя наконец достала из рюкзака вещь, которую искала.

Наши с Ником глаза полезли на лоб, когда мы увидели в руках этой милой девушки ствол. Ник видел оружие только в компьютерных играх и удивился не меньше меня, когда в метре от него было настоящее боевое оружие. К тому же, в руках лучшей подруги.

— «И совершу над ними великое мщение наказаниями яростными! И узнаешь ты, что имя моё — Огурец, когда мщение моё падёт на тебя!»

— Стой, ты же не хочешь… — прошептал я, но Катя, игнорируя меня, проверила обойму, перезарядила пистолет, и, как только Огурец договорил свою речь, вскочила на ноги и бросилась в комнату.

Раздалось несколько громких выстрелов. Нам казалось, что вся квартира содрогнулась. Уши заложило. И только через несколько секунд послышался радостный голос Кати.

— Проходите, всё в порядке.

Мы, испуганно переглянувшись, поднялись на ноги и прошли в комнату. На полу лежал изрешечённый пулями огурец. Из него тонкими струйками вытекала зеленая жижа. У стены я увидел убитый репчатый лук, чьи стебли поникли и свисали до пола.

И всё это было посреди творческого беспорядка — разбросанных листов бумаги, канцелярии, костюмов, косметики для грима. Именно в тот момент, когда я находился в квартире девушки, которую, как мне казалось, знаю, посреди этого хлама, между убитым огурцом и луком, я пожалел, что нельзя повернуть время вспять. Отправиться в недалёкое прошлое с информацией об овощном апокалипсисе, сесть на ближайший поезд и съебаться отсюда. Но было уже слишком поздно, и машины времени у нас не было.

— Тебе придётся многое нам объяснить, — сказал Ник, но Катя не обратила на него внимания, развязывая брата.

— Ты в порядке? — почти спокойным голосом спросила она.

— В порядке?! — от его внезапно громкого, срывающегося голоса, я аж подпрыгнул на месте. — В порядке, блять?! Что это за хуйня?! — он, ещё не будучи до конца развязанным, заёрзал на стуле и кивнул на убитый огурец со всё еще зажатым ножом в руке.

Катя обошла брата, чтобы развязать ему руки, но замерла на месте, переводя испуганный взгляд то на меня, то на Ника. Я подошёл к ней и понял, что Саша никак не может быть в порядке. Потому что помимо его искалеченной психики и обоссанных штанов, на руках у него не было пальцев. Точнее, то, что должно было быть пальцами, превратилось теперь в тонкие зелёные стебли.

— Что вы молчите?! — Саша бился почти в истерике. — Что происходит?!

Мы развязали верёвки. Саша сначала обрадовался, но через пару секунд увидел свои руки. Он выставил ладони перед собой и смотрел на них так, как убийца, совершивший первое своё преступление, может смотреть на окровавленные руки — с испугом, удивлением и шоком.

А после громко и отчаянно закричал.

Но теперь мы знали, что овощи, помимо того, что собираются разрушить город, хотят ещё превратить всех людей в себе подобных.

И первым человеком, обреченным превратиться в овоща, на нашей памяти стал Саша.


Глава 3


Я понял, что ситуация окончательно вышла из-под контроля, когда оказался в одной машине с компьютерным задротом, девушкой-психопаткой и парнем, превращающимся в растение.

Машину вёл Ник, потому что стеблями Саши руль держать неудобно, Катя находилась в каком-то странном состоянии — словно ей сделали укол адреналина — и пускать за руль её было просто опасно, а у меня не было прав. Хотя в мире, скатывающимся в хаос, права теперь были не нужны.

Мы словно оказались в одной из сцен фильмов про апокалипсис. Вокруг всё рушится, люди бегут в панике, врезаясь друг в друга, на земле валяются мёртвые тела. Но ни в одном фильме про апокалипсис это не происходило из-за ёбаных громадных овощей.

Над высотками, напоминая гориллу из фильмов, возвышалась злобная морковь. Она кричала и разбивала стёкла на этажах, выбрасывала людей из окон, превращала этот город в руины. На крышах некоторых зданий я заметил огромные тыквы, что пикировали вниз, словно десантники. Всё, на что они падали, превращалось в лепёшку. И мы не горели желанием стать одной из этих лепешек.

— Твою, сука, мать! — орал Саша с заднего сиденья. — Кто-нибудь мне объяснит, как мир за пару часов мог превратиться вот в это вот?! И почему в нашей квартире на меня напал огурец?! — при этих словах его и без того бледное лицо, побледнело ещё сильнее. По вискам у него тёк пот.

— Знаем ровно столько же, сколько и ты, — спокойно ответила ему Катя, словно за окном был совершенно обычный мир. Словно там не падают здания, оттуда не слышны крики, и никто не долбит по машине, моля впустить их. — Мы сидели в кафе, Ник с Филом спорили об овощах… а потом началось вот это.

После того, как мы спасли Сашу, Катя закинула в рюкзак медикаменты, две бутылки воды, еду быстрого приготовления. Ещё, так и не удовлетворив наше любопытство, она взяла из дома два ножа и пистолет.

«Наш отец был военным» — всё, что она сказала нам. Расспрашивать дальше было бессмысленно.

На зеркало заднего вида приземлился помидор. Уперевшись в него ногами, он попытался оторвать его от машины. Ник смотрел перед собой, наверное, считая всё это дурным сном. А помидор, тем временем, орал нам что-то и долбил по окну.

Саша чуть ли не забился в истерике. Он до сих пор не смирился с тем фактом, что медленно превращается в овощ. Его волосы приняли зелёный оттенок, стебли на руках становились всё больше. С каждой минутой он соображал всё меньше.

— Успокойся! — Катю словно не беспокоил тот факт, что её брат медленно умирает. Или у неё была какая-то своя защитная реакция. — Ты ещё не умер. И не умрёшь. Слышишь меня?

На капот нашей машины прилетела картофелина с руками и ногами. Держась за край капота, она вылупилась на нас, подмигнула и, если нам не послышалось, ехидно засмеялась и отпрыгнула в сторону.

У Ника вспотели ладони. Он не верил собственным глазам. Но, в отличие от Саши, не проронил ни слова.

— Я потеряю всё, мою работу, мои картины, всё…

— Прекрати ныть! — уже крикнула Катя. — Твоя работа — это не ты сам, как и твои деньги в банке, и твоя машина, как и твой бумажник. И твоя одежда. Ты — лишь кучка испражнений жизни. В тебе ни капли великих идей, ни йоты великой депрессии.

Саша глупо уставился на неё.

— Знаешь, зачем в самолётах нужны кислородные маски, нет? Совсем не для того, чтобы дышать. Кислород опьяняет. А в катастрофических ситуациях люди впадают в панику и бешено начинают глотать воздух. И вдруг — эйфория, покой, и ты смиряешься с судьбой. И у тебя на лице уже стопроцентное умиротворение, как у коров в Индии.

— Что ты несёшь?! — заорал на неё получеловек-полурастение.

— Успокойся, говорю. И расскажи лучше, что сделал тот огурец, что ты пустил корни?

У меня вырвался истеричный смешок от этого выражения. Но Катя была права — ещё никто из нас не задавался действительно важными вопросами. Чтобы победить врага, надо знать все его ходы, все его трюки, его стратегии.

— Он… он… я не могу…

— Саша, да что?!

— Он поцеловал меня!

Все втроем, включая Ника, который даже отвлёкся от дороги после этих слов, уставились на Сашу.

— Этот огурец поцеловал тебя?

— Да, твою мать, да! Вы довольны?!

Я представил себя на его месте и меня чуть не вывернуло. Мало того, что я ненавижу овощи сами по себе, но когда эти овощи целуют тебя взасос, чтобы превратить в себе подобных… это уже перебор.

— Ладно, — выдохнула Катя. — Надо остановить это безумие.

— И как? — не выдержал я. — Вряд ли твои пистолеты помогут против этой огромной моркови.

Прямо перед нами тыква спикировала вниз, и несколько людей отбросило ударной волной. С глухим стуком на капот прилетела девушка. Но уже через пару секунд, словно послушная кукла, сползла вниз, под колёса. Ник без зазрения совести переехал её.

— Машине — пизда, — тихо проговорил Саша.

— Нам, кстати, тоже! — огрызнулся на него Ник.

Но не успел Саша ничего ответить — только открыл рот, как его язык превратился в зеленый стебель. Он выпучил глаза, не в силах сказать ни слова. Словно ядовитая гадюка, он открывал рот в немом молчании и выпускал ставший огромным язык.

Его рубашка из чёрной превратилась в зелёную, он стал покрываться волдырями и твёрдой коркой.

— Фил?! — я поймал испуганный взгляд Кати в зеркале заднего вида.

— Нам надо избавиться от него!

— Нет! — заорала Катя, положив ладонь на колено Саши.

Но его ноги становились зелёными и грязными и медленно слипались в одну.

— Он убьёт нас, если мы этого не сделаем!

И, словно в подтверждение моих слов, взгляд Саши всполыхнул яростью. А ещё через мгновенье, он протянул стебли к Кате, желая её поцеловать.

Катя, помедлив ещё пару секунд, перегнулась через брата и открыла дверь с его стороны. И, пока никто не успел залететь в машину, вытолкнула его на улицу и захлопнула дверь.

И в тот момент я понял, что как бы сильно Катя не любила брата, жить она любит больше.

Показать полностью
62

Чёрт!

Чёрт! Рассказ, Текст, Демон, Черт, Конец света, Длиннопост, Авторский рассказ

Этой осенью ко мне пришёл демон.

Ну, не то что бы пришёл, скорее внезапно появился в моей жизни. И не то что бы демон, так… обыкновенный чертёнок из преисподней. И мне бы, наверное, следовало бы испугаться или, на худой конец, обратиться к психотерапевту, но за последние пару недель я привык к нему. Хоть и списал первое появление хвостатого в моей квартире на похмелье и начавшуюся шизофрению, теперь мы, можно сказать, подружились.

Это было обыкновенное осеннее утро. Я с отвращением выключил будильник и перевернулся на другой бок — поспать ещё десять минут до следующего звонка. Через десять минут этот противный звук снова вывел меня из себя, и я, свыкнувшись с мыслью, что мне всё же придётся встать на работу, скинул с себя одеяло и прошёл в ванную. Настроение было паршивое. Состояние, после вчерашней попойки по случаю моего дня рождения, тоже. Всё, что я хотел, это лечь обратно в постель и проспать до обеда. В зеркале виднелись мои синяки под глазами, разлохмаченные волосы и ненависть к этому понедельнику.

Когда я нагнулся и ополоснул лицо холодной водой, я вновь посмотрел в зеркало и помимо потрёпанного жизнью студента увидел ещё кое-что. На запотевшем стекле начали проявляться буквы. Словно кто-то по ту сторону кровавым пальцем старательно выводил слова. Существу по ту сторону зеркала, наверное, было трудно отзеркаливать буквы так, чтобы их можно было прочесть с моей стороны, поэтому они то стирались, то снова появлялись.

«Ты за…»

Я тупым взглядом уставился в зеркало. Ещё раз брызнул на себя холодной водой. Ничего не изменилось. Буквы продолжали появляться.

«Ты забыл…»

Я тяжело вздохнул и, списав всё на галлюцинации, вышел из ванной, захлопнув дверь.

Через минуту вошёл обратно. На зеркале теперь было настоящее кровавое послание. Кровь стекала по зеркалу, размазывая буквы. А гласило оно следующее:

«Ты забыл, что сегодня воскресенье».

Чёрт! Моя маленькая мечта тогда сбылась. Я со счастливой улыбкой на лице плюхнулся обратно в постель, забыв про ситуацию с зеркалом, как про страшный сон.

С этой милой напоминалки и началось моё знакомство с Чёртом. Я называю его Чёрт. Я не слишком оригинален. Время от времени он пишет мне записки на зеркалах, словно на детских досках для рисования.

«Не забудь прийти на пару по философии», «ты же помнишь про сегодняшнюю встречу?», «у тебя запланировано свидание» — и всё в таком духе. Но иногда Чёрт не слишком многословен и обходится лишь парой слов. Например «утюг, придурок».

Я не отношу себя к тем, кто верит во всю эту паранормальную чушь, но контакт с Чёртом я наладить смог. Сначала были записки на зеркалах, потом стикеры на холодильнике, потом, когда он уставал писать, он появлялся в виде голоса в моей голове и направлял меня в ту или иную сторону. Когда я нажирался в хлам, он нажирался со мной и пел песни от которых у меня закладывало уши, когда я был счастлив, он устраивал пир у меня в голове и приглашал всех на танцы.

В общем, Чёрт меня совсем не напрягал. Даже наоборот — скрашивал мои серые будни. Утро, автобус, учёба или работа, автобус, дом. Моя жизнь уже давно превратилась в день сурка. Из развлечений — вписки у друзей, на которые я хожу раз в месяц, и одноразовые свидания с неинтересными девушками. Мне иногда с Чёртом полезней побеседовать о жизни и смерти, чем с очередной куклой из Тиндера, у которой словарный запас в три раза меньше.

Однажды за завтраком я спросил у Чёрта, что им движет. В плане — зачем ему это всё надо. Он же демон, в конце концов. Даром что ли у него рога и хвост острый. Он должен творить зло. А он работает в виде напоминалки у потерянного в жизни студента. Чёрт ответил, что в аду тоже бывает скучно. Оказывается, и от пакостей можно устать. И вообще, цитирую: «радовался бы, что я тебе помогаю, а не толкаю под машины и скидываю кирпичи на голову».

Вот уж действительно, не поспоришь.

Так продолжалось до тех пор, пока однажды утром в зеркале я не прочёл следующее:

«У тебя осталось 24 часа».

Выглядело это весьма и весьма зловеще. На какое-то мгновенье я решил, что надоел собственному же демону и тот решил избавиться от меня.

— Чёрт! — крикнул я в пустоту квартиры. — Чёрт, какого хрена? Что это значит?

«Прости, — эхом отдалось у меня в голове, — но это правда».

— Что? Почему? Как?! — мои мысли сбивались в кучу, я носился по квартире с зубной щёткой в руках, не зная, что мне делать.

«Если я скажу, что остались сутки до конца света, ты мне поверишь?»

— Нет!

«А вот и зря».

Хотя не верить Чёрту у меня оснований не было. Обычно он всегда говорил правду. Ещё ни разу меня не подвёл. И тут… как снег на голову. У меня не было ни малейшего понятия, что можно сделать за двадцать четыре часа. Я взял телефон в руки и прежде, чем успел его разблокировать, в тусклом отражении увидел кровавую надпись на экране. Послание от Чёрта.

«Только тихо».

И желание сообщать кому-либо ещё о конце света отпало начисто.

«И у тебя чайник кипит, идиот» — прочёл я в настенном зеркале.

Хотя теперь чайник был меньшей из проблем, которые меня волновали. Ближайшие несколько часов я потратил на то, что продумывал план действий. Потом оббежал всех, кто был мне дорог. Начав с родителей, которых я не навещал уже давно, и закончив знакомыми по университету. Все сутки меня не покидала мысль, что это конец. Мегаполис жил своей жизнью – мимо меня проезжали машины, суетились, куда-то бежали прохожие, не зная, что теперь всё напрасно. У человечества не осталось ни единого шанса оставить что-то после себя в вечности. Теперь всё превратится в прах. Стоило, кстати, уточнить у Чёрта, как именно это произойдёт.

Я прокручивал у себя в голове всю свою жизнь, которую потратил ни на что. На одиночество в коммуналке и погоню за удовольствиями раз в неделю. Я не совершил великих открытий, не съездил в спонтанное путешествие в другую страну, я даже толком искренне никого не любил, чтобы было что вспоминать на смертном одре. Я проиграл эту жизнь. У планеты осталось несколько часов до её полного уничтожения.
«Всем спасибо. И очень вовремя, Чёрт», — оскалился я собственному отражению в зеркале, зная, что демон где-то рядом и читает все мои мысли.


Вечером я оказался у себя дома с сигаретой в одной руке и стаканом Джека Дениелса в другой. Я стоял на балконе и смотрел на звёзды. Судя по предсказанию Чёрта, жить человечеству осталось меньше часа. Я смотрел на ночной город с высока, видел мерцающие огни в окнах небоскрёбов и свет фар от проезжающих далеко внизу машин. Облака дыма медленно поднимались к небу, растворяясь в осеннем воздухе. Не самый плохой момент для какого-нибудь метеорита или ядерной катастрофы. Можно сказать, я был почти готов.

Но позади себя я услышал скрип. Скрип, к которому я уже давно привык. Это Чёрт пальцами выводил что-то новенькое. На окне появились знакомые буквы.

«Ты забыл…»

Забыл. Что я мог забыть? Что можно забыть за несколько минут до конца света? Какое это вообще теперь имеет значение?

Я сделал ещё затяжку и на окне появилось окончание фразы.

«Ты забыл жить».

Я замер, смотря на своё тусклое отражение в окне.

«И кстати…» — появились буквы чуть ниже.

«…я пошутил».

Вместе со злостью и еле контролируемым желанием запустить стаканом с виски в своё же окно, во мне появилось неведомое раньше чувство… чувство свободы? Свободы и невероятной лёгкости. Ощущение того, что я могу делать что угодно. Могу поехать куда угодно. Могу успеть сделать ещё столько всего… Ведь у меня впереди целая жизнь.

Пусть даже и с неадекватным Чёртом с плохим чувством юмора у меня в голове.

«Сам ты неадекватный» — спустя какое-то время появилась кровавая надпись.

Я допил виски, последний раз взглянул на звёзды и, не сказав Чёрту ни слова, отправился спать. Чтобы завтра проснуться и начать новую жизнь. Такую жизнь, которой позавидовал бы сам Господь Бог.

Ведь может и правда — единственное, что я забыл, — это жить.

Показать полностью
8

Мой дорогой Бог. Финал

Мой дорогой Бог. Финал Рассказ, Текст, Бог, Мистика, Жизнь, Мир, Дьявол, Мат, Длиннопост

— Спасибо, — Нэл рассчитался с няней — женщиной лет сорока с милейшим характером и странным акцентом — и та покинула квартиру.

Глупо, наверное, было приглашать Венеру к себе домой. Но до её квартиры было добираться куда дольше, а съём отеля он себе позволить не мог.

— Проходи, садись, — он указал рукой на комнату, — я сейчас приду. Чай сделать?

— Нет, спасибо, — ответила Венера, пройдя в комнату.

Нэл прикрыл дверь и пошёл в комнату к отцу. Тот сидел на кровати в полной темноте, смотря пустым взглядом перед собой.

— Ты как? — спросил Нэл, сев рядом и положив руку ему на спину.

Отец медленно повернул голову в его сторону и несколько секунд смотрел на Нэла равнодушным взглядом.

Только сейчас Нэл заметил в руках старика зажигалку.

— Ты кто такой? — хриплым голосом спросил мужчина, чиркнув зажигалкой. В комнате на мгновенье появился яркий оранжевый огонёк.

— Где ты это взял?! — повысил голос Нэл, вырвав у него из рук потенциально опасную игрушку.

Он же просил няню не допускать, чтобы в руках отца оказались ножницы, мелкие предметы или зажигалки. И вот снова. Нэл даже не стал спрашивать, где он её взял.

— Ты кто такой?! — громче спросил отец. Равнодушие на его лице сменилось раздражением. — Уходи или я вызову полицию!

— Я твой сын, помнишь? Давай пойдем спать? — Нэл одернул одеяло, предлагая отцу лечь. — Отдыхай.

Сколько раз он уже говорил ему одно и то же? За последние несколько месяцев Нэл смирился и уже не рассказывает постоянно отцу о его прошлом, не рассматривает с ним совместные фотографии, не вспоминает истории, услышанные им от него же. «Я твой сын» — единственная фраза, оставшаяся от большого монолога с воспоминаниями. На большее Нэл сегодня не способен.

Но и этого было достаточно. Старик чуть успокоился и лег в кровать, продолжая бубнить себе под нос.

— Нет у меня никакого сына… — он накрылся одеялом и повернулся к стене. — Нет и никогда не было.

— Хорошо, папа. Если что, я буду в соседней комнате.

Он зашёл в комнату с двумя чашками чая в руках.

— Ой, — сказал Нэл, посмотрев на девушку. — Ты же не хотела чай, да? Чёрт.

— Да всё хорошо, — засмеялась она, — оставь.

Нэл поставил чашки на стол и плюхнулся на диван. Только сейчас он понял, что его рубашка испачкана в грязи и заляпана в алкоголе после случившегося в баре.

— Я переоденусь, — он пошёл к выходу из комнаты. — Если хочешь, могу и твои вещи застирать. Хоть так отблагодарю тебя за спасение. До завтра всё высохнет.

— Более оригинального способа раздеть девушку я ещё не видела, — улыбнулась Венера, делая глоток чая.

— Я… да не… Я дам тебе свою футболку, — Нэл бегал глазами из стороны в сторону, не находя себе места.

— Не переживай, — Венера встала со стула и демонстративно сняла с себя белую футболку. Под ней было лишь восхитительное чёрное бельё.

Она подошла к Нэлу и положила руки ему на плечи.

— Ну что, мой дорогой Бог? — заигрывающе посмотрела она на парня. — Будем вещи стирать или придумаем что-нибудь поинтереснее?

***

Когда Нэл проснулся, Венера уже одевалась.

— Уходишь? — спросил он, приподнявшись на кровати.

— Да, я сегодня с самого утра в театре. А ты отдыхай, — она подошла к Нэлу и взъерошила его кудрявые волосы. — И спасибо за ночь.

— Спасибо? Не думал, что за такое благодарят, — улыбнулся Нэл.

— Ну, в любом случае, было круто, — она накинула курточку и, подойдя к Нэлу, чмокнула его в щёчку. — Я побежала.

Как только она собиралась уходить, раздались громкие удары в дверь.

— Эй вы! — раздались приглушенные крики с той стороны двери. — Что там происходит?! Вы кто?!

Венера испуганно обернулась на Нэла.

— Сука. — Нэл встал с кровати. — Не переживай. У моего отца Альцгеймер. И старческий маразм в придачу.

Как только он открыл дверь, в комнату влетел его отец, размахивая кулаками. Нэл успел перехватить запястье отца прежде, чем на его голову опустился кулак.

— Венера, — как можно спокойнее сказал Нэл, держа отца за руки, — иди. Встретимся сегодня вечером в театре. И прости за…

— Пусти меня! — крикнул отец, пытаясь вырваться.

— Ладно. Ничего, — бросила Венера и как можно скорее вышла из комнаты.

После её ухода Нэл успокоил разбушевавшегося отца и весь день провалялся в кровати. В его голове до сих пор не укладывались все события вчерашнего вечера. Едва не убивший его джип, Венера, разговоры о религии, великолепная ночь с прекрасной девушкой, утренняя ситуация с отцом. Слишком много всего — как хорошего, так и плохого. Его засасывал круговорот событий. И Нэл пока не определился, нравится ему это или нет.

Няня сказала, что не сможет приехать сегодня. Но Нэлу очень надо было попасть на вечернюю репетицию. Либо оставлять отца одного и всё же попытать счастье на сцене, либо не рисковать и проебать шанс стать великим актёром. Нэл думал над этим вопросом оставшиеся несколько часов и пришёл к неутешительным выводам. В конце концов, он не может постоянно быть в ответе за отца. Он лишь играет бога, но не может даже быть ответственным за близкого человека. Это будет продолжаться до бесконечности. Он никогда не сможет быть счастливым, пока его отец рядом.

Нэл сделал выбор в пользу репетиции. Вечером он вышел из дома, надел постиранную белую рубашку и почти бегом направился к театру, решив срезать путь через дворы. Как только он пробегал арку, освещённую слабым фонарём, ему навстречу вышел человек. Нэл видел лишь его силуэт, очертания капюшона, руки, засунутые в карманы. Проходя мимо, незнакомец задел его плечом.

— Эй! — крикнул мужчина, схватив Нэла за локоть и развернув к себе лицом. — Смотри, куда прёшь!

— Извините, — пролепетал он, делая шаг назад, но наткнулся на что-то спиной.

Сзади, словно из-под земли, выросли ещё двое мужчин.

— Тебе же сказали — аккуратней!

— Парни, — Нэл поднял руки, — прошу меня простить, я…

Первый толкнул его в грудь, и Нэл отлетел к стене, больно ударившись спиной. В руке у нападавшего он увидел нож.

— Телефон, кошелёк! Быстро! — сказал один из них, грозя ножом.

Нэл дрожащими руками достал кошелек и выгреб из него последнюю сотню долларов.

— Вот, это всё… — он протянул в одной руке телефон, в другой — смятую купюру.

Один из мужчин вырвал это у него из рук и положил себе в карман. Как только Нэл решил, что всё закончилось, он скорчился от резкого удара в живот.

— Бей его! — раздался голос и ему в лицо прилетел чей-то кулак.

Он без сил повалился на землю, пытаясь прикрыть лицо руками. Он видел лишь три пары ног в массивных берцах, которые раз за разом прилетали ему в живот и по голове.

«Вот и всё, — подумал Нэл, — этим всё и закончится. Умереть в этой грязной арке от рук трёх отморозков. Так себе финал»

Когда избиение прекратилось, Нэл открыл глаза, решив, что нападавшие ушли.

— Мне кажется, он запомнил наши лица, — сказал один из них, толкая его ногой в бок.

Он повалился на спину, подняв руки.

Ему в лицо упиралось дуло пистолета.

— Кончай с ним! — подзуживали друзья человека, который дрожащей рукой держал пистолет. — Живее!

Одно его неверное движение, и палец нападавшего дёрнется, пуля вылетит из ствола и распластает его мозги по асфальту. Нэл испытывал всю палитру эмоций — начиная от первобытного страха и заканчивая чувством облегчения.

Но от смерти его остановил громкий крик где-то рядом.

— Помогите! — кричала девушка.

После Нэл слышал лишь топот трёх пар убегающих ног.

— Нэл, ты как? — чьи-то руки попытались поднять его на ноги.

— Что ты… что ты тут делаешь? — Нэл увидел знакомые кудряшки и узнал этот милый голос.

— У тебя кровь, — Венера проигнорировала его вопрос и достала из кармана салфетки. — Вот, держи, — она приложила одну к его разбитой губе.

— Спасибо.

— Ты можешь хоть день прожить, не будучи на волосок от смерти?

Несмотря на боль, Нэл всё же посмеялся.

— Сам удивляюсь.

***

— Вот Дьявол! — Энн лупанула кулаком по столу. Чашка с чаем затряслась и несколько капель пролились на клавиатуру.

— Вызывали? — за спиной она услышала дружелюбный голос.

— Сид? — обернувшись, спросила она, — ты что здесь делаешь?

В дверях стоял мужчина средних лет в красном костюме. На его лице была язвительная ухмылка, а на голове виднелись рога.

— Да вот, услышал, как ты тут материшься и меня зовёшь. Решил, может помощь нужна?

— Да нет… — ответила Энн, повернувшись обратно к компьютеру.

Сид подошёл ближе и посмотрел на экран.

— Пытаешься убить будущего Бога? — усмехнулся он. — Интересно. А кто это с ним?

Сид сделал жест рукой, чтобы Энн освободила место, и сел в её кресло. Он просмотрел видеозаписи с бара, где произошла авария, и нападение отморозков на улице. Увидел Нэла и его спасительницу.

— Девочка моя, — сказал Дьявол после короткой паузы, повернувшись к Энн, — ты знаешь, что это за девушка? — он показал пальцем на экран, где крупным планом была изображена Венера.

— Что? Какая-то подружка этого парня.

Сид засмеялся.

— Она ангел, Энн, — Сид нажал несколько клавиш, — ты не сможешь его убить, пока она будет с ним или где-то поблизости. Считай это его амулетом. А любовь — его стопроцентной защитой, — он перевёл на неё взгляд, наслаждаясь своей небольшой лекцией. — Не у всех есть свой ангел, но, если он есть — человек становится почти бессмертным. И чаще всего ангелы выглядят как обычные люди — люди, которых ты любишь или ненавидишь, которых каждый день видишь на работе или случайно пересекаешься с ними в метро. Не так-то просто найти своего ангела.

— И что мне теперь делать? — спросила Энн, скрестив руки на груди.

— Убивать его, когда её не будет рядом, — Дьявол развёл руками. — Ну, или предоставь это дело профессионалам. — Он повернулся к монитору. — Я мыслю более глобально.

Энн была наслышана о выходках Сида, но его помощь была ей необходима. В ответ на его предложение, она лишь кивнула головой.

***

— Пошёл! Отсюда! Вон! — перед лицом Нэла яростно жестикулировал Саймон. — Мало того, что ты опоздал, так ты… ты пришел сюда в таком виде…

Нэл и сам не знал, зачем всё-таки дошел до театра. Может, решил, что Венера со своими помощниками загримируют его синяки на лице. А на сцене ему даже не придётся изображать страдание.

— Ты что, не мог добраться до репетиции без приключений?! — не переставал орать режиссёр.

— Бог, которого я играю, учит милосердию и пониманию. А ещё он учит подставлять вторую щёку.

Вместо улыбки от его шутки на лице мужчины появилась только ярость.

— Иди нахер отсюда! И чтобы больше я тебя здесь не видел. Тоже мне — боженька.

Венера всё это время стояла неподалеку и не могла ничего не слышать.

— Прости, — сказал он, подойдя к ней.

— Что? За что?!

— За то, что тебе пришлось дважды меня спасать. И еще выслушивать этого мудака.

— Нэл, ты серьёзно? — она обняла его за шею и положила голову ему на плечо. — Да пошёл он нафиг, — сказала она уже шёпотом. — Иди домой и отдохни. Я вообще не знаю, зачем ты сюда пришёл. Я зайду к тебе вечером. — Она отстранилась и посмотрела ему в глаза. — Хорошо?

— Хорошо, — ответил Нэл, едва держась на ногах. Его голова кружилась, всё тело изнывало от боли. Он находился на грани того, чтобы просто упасть в объятия Венеры и потерять сознание. — Хорошо, приходи.

Нэл шёл домой полностью разбитый. Измотанный морально, физически и находясь на грани обморока. Позднее лето встретило его прохладным ночным ветром и мелким дождём. Когда он уже подходил к своему дому, то содрогнулся от взрыва. Сработал инстинкт самосохранения, он отстранился от источника звука, сделав пару шагов в сторону и прикрыв лицо. Уши заложило от такого шума. Нэл посмотрел наверх и увидел огромный огненный шар, вылетающий из его окна. В воздух поднимались чёрные столбы дыма, на землю падала мебель, разбитые на осколки окна, кирпичи. Он отбежал на несколько метров и услышал крики. Из подъезда начали выбегать люди в одних пижамах. Они смотрели на взрыв и не верили своим глазам. Один из его соседей повернулся и в избитом кудрявом парне в мятой белой рубашке узнал Нэла. На его лице отобразились скорбь и сожаление. Сожаление о взорванном доме и мёртвом отце.

«Вот и всё, — подумал Нэл. — Вот всё и закончилось».

Он развернулся и медленно, словно вылезший из могилы мертвец, пошёл куда глаза глядят. Дождь с каждой секундой всё усиливался. Он смоет с него всю грязь, поможет очиститься. Исцелит. Нэл провёл рукой по мокрым волосам и громко и искренне закричал. Закричал изо всех сил, срывая голосовые связки. Он ненавидел этот проклятый мир, ненавидел себя, ненавидел людей вокруг. В его голове крутились события последних двух дней. Он вспомнил разговоры про Бога, его отсутствие и вседозволенность. Этому миру не нужен небесный покровитель. Каждый из людей сам является богом. Богом для себя, богом для близких и любимых людей. Только человек вершит судьбы другого человека. Он наконец понял слова Венеры о том, что виноваты не боги. Виноваты люди. Люди сами творцы и своих, и чужих судеб. Только человеческие ошибки и совокупность факторов приводят к трагедиям, а не воля старика на небе. Люди портят жизнь себе, другим, устраивают теракты, убивают детей, нападают на беззащитных в переулке, пьяными садятся за руль и насмерть сбивают какого-нибудь хорошего человека.

А ещё люди, устав от обыденности и пытаясь избежать ответственности, включают газ в своей квартире и как бы случайно забывают дома зажигалку. Прекрасно зная, что отец наверняка её найдет и обязательно чиркнет. Была ли на то воля Бога? Вряд ли. На то была воля Нэла. Ведь Бог не тот, кто следит за миром, а тот, кто вершит судьбы людей. В хорошую или плохую сторону — уже не важно. И на сегодня Нэл отыграл роль Бога. Но не на сцене. А в родной семье.

Он вышел на площадь и сел на лавочку, промокший до нитки. Нэл посмотрел на небо и среди множества звёзд увидел самолёт. Ему всегда нравился вид пролетающих самолётов. Особенно на закате, когда они в розовом небе оставляют белый след. Есть в этом что-то красивое и несколько величественное. Но тот самолёт, на который смотрел Нэл, больше не оставит следов в небе. Тот самолёт, на который смотрел Нэл, резко начал терять высоту. По воле ли Бога, по вине ли инженера-конструктора или глупых птиц, его двигатели отказали. Он начал с молниеносной скоростью нестись к земле с сотней перепуганных пассажиров на борту. Прямо на ту площадь, где сидел Нэл. Он видел приближающуюся смерть и ничего не собирался с этим делать. Он просто устал. И если судьба (или кто бы то ни было) распорядилась так, что эта железная махина не оставит от него и живого места — значит так тому и быть. В конце концов, он должен был умереть ещё в баре. Если бы не Венера. Вряд ли Венера смогла бы его спасти от падающего самолёта. Она — единственный человек, которого Нэлу было искренне жаль. Она самый добрый и светлый человек, которого он только встречал. Но она не достойна такого отморозка, как Нэл.

«Мой дорогой Бог» — крутились у него в голове её слова. Это была просто шутка, просто милая фраза, ставшая пророчеством.

Но Нэл не смог довести мысль до конца, потому что через пару секунд с бешеной скоростью в него влетел нос самолета «Airbus 863».

***

— Добро пожаловать, — Дьявол развёл руками и улыбнулся, оскалив все свои тридцать два зуба. — Наконец-то!

Перепуганный Нэл вошёл в просторный кабинет, где возвышались скульптуры минотавров, у панорамных окон стоял широкий письменный стол, а на полу были разбросаны бумаги.

За спиной ухмыляющегося Сида стояла Энн, всё ещё не переварив в голове мысль о том, что Дьявол разбил целый самолёт, чтобы убить этого парня.

— Что… происходит? — спросил Нэл.

— Происходит переизбрание Бога. Такое случается не часто, только когда люди перестают верить. Сейчас вот перестали. Им нужен новый! Молодой! Харизматичный Бог! — на каждое своё восклицание Дьявол вскидывал руки.

Нэл принял всё за чью-то глупую шутку. Кабинет — за декорации спектакля, Дьявола и Энн — за каких-нибудь малоизвестных актёров. В его мире не существовало Бога. В его мире не существовало небесной канцелярии. Всё это — бред.

— Как ты там сказал? — спросил Сид, провожая парня к панорамным окнам. — «Будь я богом, сжёг бы здесь всё нахуй?» — он положил ладонь на спину Нэла, а второй показал на мир за окном. — Так действуй. Теперь это всё — твоё.

Он сделал паузу и широко улыбнулся.

— И мы с Энн совсем не против, если ты всё разрушишь и начнёшь заново.

Нэл наконец начал понимать, что всё это — по-настоящему, а не часть представления. В этот раз он оказался за кулисами. Но не театра, а жизни. И теперь в его руках власть над этим миром. Миром, который он ненавидит и презирает. И он наконец сможет отомстить всем этим автомобилистам, гопникам, террористам, бандитам и просто плохим людям. Пришла пора по-настоящему отыграть Бога.

Дьявол, стоящий рядом и выглядевший больше как какой-нибудь модный добродушный дедушка, потёр ладони, словно предвкушая выгодную сделку.

— Ну что, взорвём что-нибудь? — спросил он с коварной улыбкой на устах.

И глаза новоиспеченного Бога загорелись огнём от этой привлекательной идеи.

Показать полностью
8

Мой дорогой Бог. Часть первая

Мой дорогой Бог

Вы знали, что выборы проводятся не только на земле, но и на небесах? Каждые несколько тысячелетий Бог умирает, и на смену ему приходит новый. Тот, что соответствуют современному обществу. Тот, кому будут верить и поклоняться. Тот, что сможет наконец истребить всех грешников и построить рай на земле. Но что если кандидатуру Бога отдадут человеку, разочаровавшемуся в этом мире, человеку, который спит и видит его в огне? Встречайте – Нэл Шепард.

Нэл устал от этой жизни. Устал от отца с его болезнью Альцгеймера, за которым приходится каждый день присматривать. Устал от работы в дешевом театре. Устал от одиночества. Но все его проблемы скоро решатся, когда небесная канцелярия решит во что бы то ни стало убить Нэла, чтобы он занял освободившееся место Бога.

Мой дорогой Бог. Часть первая Рассказ, Текст, Бог, Мистика, Драма, Триллер, Мат, Длиннопост

«Кстати, а кто-нибудь из вас знает, на какой срок избирается Господь Бог?

И есть ли на небесах демократия?»

Бог чувствовал, как умирает. Его тело с каждой минутой становилось всё слабее. Он был зол и никак не мог осознать, что этот момент наконец настал. Момент, когда в него перестали верить. За панорамными окнами проплывали облака, где-то там, далеко внизу, люди продолжали жить своими скучными жизнями. Им не было никакого дела до умирающего Бога. Как и ему до них. Он больше никогда не услышит их лживых молитв, никогда не накажет никого за мелкие грешки, никогда не пошлёт на Землю новую катастрофу.

Он взял планшет в руки и увидел на экране мигающую батарею.

Шесть процентов.

Только означала она вовсе не разряженный гаджет. А процент веры.

Пять процентов.

Пять процентов людей продолжают верить в него. Всего лишь пять процентов.

Бог скинул со стола уже ненужные бумаги и запустил пальцы в копну волос. «Пора, — думал он, — пора самому покинуть этот пост. Пока батарея окончательно не разрядилась». Только он поднялся со своего места, как почувствовал слабость в ногах. Бог облокотился рукой о стол. И в этот момент в кабинет влетела секретарша — милая девушка с роскошной прической, добрыми глазами и ангельской улыбкой.

— А вы… — начала было она, но замолчала, увидев, как Бог держится за стол, тяжело дыша.

— Я ухожу, — ответил Бог, снял с вешалки пиджак и перекинул его через плечо, — я устал.

— Но… куда? — выпученными глазами посмотрела на него секретарша.

— А куда отправляются все мёртвые боги, Энн?! — повысил голос Бог. — На свалку истории. Пока не стало слишком поздно.

— А кто будет вместо вас? — дрожащим голосом спросила она.

Бог остановился в дверях, приложил большой и указательный пальцы к переносице и тяжело вздохнул.

— Твою мать. Вместо меня…

Еле держась на ногах, он дошел до стола, взял планшет и пару раз тыкнул в экран. На экране появилась большая оранжевая кнопка «RANDOM». Бог нажал на неё, и в маленьком окне начали мелькать фотографии людей. Спустя пару секунд мельтешение прекратилось, и на экране высветилась фотография молодого парня. Он был в белой рубашке, в очках, со спадающей на глаза кудрявой прядью и искренней улыбкой.

— Вот, — Бог протянул секретарше планшет, — он и будет новым Богом.

— Но…

— Никаких «но»! — вскипел он. — У нас нет времени проводить собеседования. У нас вообще больше нет времени, — добавил он уже тише, закрывая за собой высокие массивные двери.

Секретарша снова опустила взгляд на экран, вглядываясь в фотографию молодого человека.

«Ну что ж, Нэл Шелтон, — подумала она, — придётся тебе стать новым Богом. Осталось только доставить тебя сюда».

***

Как только Нэл закончил выступление, он оглядел почти пустой театральный зал, где в первом ряду сидели режиссёр и двое его помощников. Режиссёр — противный лысый мужик в коричневом пиджаке и очках — сидел, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу.

— Ну и кто это?! — он показал рукой на Нэла, обращаясь к своим помощникам. — Это Бог по-вашему?!

Нэл опустил взгляд. Уже после первого выкрика этого мудилы ему хотелось сбежать отсюда. Встать с этого искусственного камня, снять эту нелепую белую тунику и, плюнув на всё, сбежать.

— Парень! — режиссёр подался чуть вперёд, активно жестикулируя. — Ты Бог, понимаешь?! В тебе должно сочетаться сострадание, благородство и вся мировая скорбь. А ты что?!

Он откинулся на спинку и тяжело вздохнул.

— Это никуда не годится! Давай, вали отсюда!

Режиссёр похлопал в ладоши.

— Репетиция окончена! Ждём всех завтра! — он сделал паузу и вновь посмотрел на Нэла. — И если до завтра ты не проведёшь работу над ошибками… — оставшуюся часть фразы он проглотил, лишь погрозив пальцем.

Когда Нэл скинул с себя это дурацкое одеяние и прошёл к выходу, он услышал насмешливый голос этого мудака:

— Ваш бог больше похож на хипстера!

На улице уже стемнело. За территорией театра в бешеном темпе проносилась жизнь. Нэл вышел на крыльцо и посмотрел на небо. Там горела яркая луна. Под ней возвышались небоскрёбы, в окнах которых горел свет. Нэл закурил и, закрыв глаза и запрокинув голову, выпустил облако сигаретного дыма.

«Как же всё это заебало!» — подумал он.

Если завтра он опять провалит репетицию, его выпрут из театра. Он не сможет больше зарабатывать на жизнь и содержать больного отца. Придётся потратить кучу времени и сил на поиски новой работы. Отчего-то он считал, что всё, что ему светит — быть кассиром в супермаркете или дворником. В общем, тем, кем его всегда пугала мама.

— Да ладно, не переживай, — услышал он женский голос рядом с собой, — неплохой из тебя бог.

Нэл дёрнулся от неожиданности, открыл глаза и увидел перед собой девушку. Он уже видел её раньше. Она работает здесь гримершей. У неё пышные кудрявые волосы, стройная фигура и милое личико.

— Огонька не найдётся? — девушка достала сигарету и посмотрела на Нэла.

Нэл отыскал в кармане зажигалку и дал ей прикурить.

— Спасибо.

Девушка ёжилась от холода, топчась на месте. На ней была лёгкая кожаная куртка, накинутая на белую футболку, джинсы и туфли на каблуке.

— Неплохой бог, говоришь? — усмехнулся Нэл.

— Как по мне, — девушка выдохнула дым, — так вообще отличный.

— Спасибо, — улыбнулся он.

Между ними возникла пауза, продлившаяся несколько секунд.

— Венера, — представилась девушка, протянув руку.

— Нэл, — ответил на рукопожатие парень. — Красивое у тебя имя.

— Спасибо. В школе у меня из-за него столько проблем было, зато теперь вроде бы все спокойно реагируют.

Нэл не знал, что на это ответить и лишь вежливо улыбнулся.

— Слушай, а твоя смена уже закончилась? — спросил он. — Может, согреемся в ближайшей кофейне?

Венера подняла взгляд на Нэла. В этих голубых глазах сочетались удивление и какой-то детский азарт.

— А может, чем покрепче? Ты случайно не умеешь превращать воду в вино? — она расплылась в довольной улыбке от своей шутки.

По дороге до бара Нэл позвонил няне, которая присматривала за его отцом, и попросил ещё пару часов посидеть с ним. Деньги на неё у Нэла заканчивались, и если завтра он не получит роль в этом спектакле — ему придётся самому сидеть целыми днями с отцом. В то время как жизнь протекает мимо.

Нэл открыл дверь, и Венера, поблагодарив его за джентльменский жест, вошла внутрь. В баре было совсем немного людей, из колонок орали «Hollywood Undead», на стенах висели картины с различными артами. Бармен, не спеша протирая стаканы, бросил взгляд на вошедших гостей. Нэл с Венерой сели за свободный столик и заказали по пиву.

— Ну, рассказывай, как тебя угораздило играть бога в этом театре? — спросила Венера, когда им принесли заказ.

— Я театральное недавно окончил. Потом планы на жизнь как-то резко закончились, и вот… — он снял очки и положил их на стол, — ищу работу по специальности. Это первая постановка, в которую меня взяли. — он сделал несколько глотков из большой пивной кружки. — Сука, там даже слов почти нет, но этот мудак то и дело срывается на меня.

— Саймон?

— Саймон. Режиссёр этот тупой. Я без понятия, что ему надо.

— Видимо, чтобы ты по воде ходил, — улыбнулась Венера.

Нэл лишь кивнул и отпил ещё.

— А ты там давно работаешь?

— Да нет, тоже недавно устроилась. Но мне пока всё нравится. Гримерам, обычно, меньше всего шишек летит. А Саймон, кстати, всегда такой.

— Всегда такой мудак?

— Всегда такой мудак.

Эти слова прозвучали как тост, и Нэл, улыбнувшись, чокнулся с Венерой кружками.

— Вопрос, кстати, — Венера прищурилась и посмотрела на Нэла. — Что бы ты сделал, будь ты действительно Богом?

— Слушай, я не верю во всё это…

Венера остановила его жестом, выставив ладонь.

— Не важно. Это просто в теории. Что бы ты сделал, будь в твоих руках власть над всем миром?

Нэл посмеялся, но потом выдохнул и как-то резко изменился в лице.

— Я бы сжёг тут все нахуй, — спокойно ответил он и перевёл на неё взгляд.

Венера смотрела на него долгим, пронизывающим каждую клеточку его тела взглядом, словно пыталась понять, что он за человек. А потом всё-таки задала вопрос, словно и не было этой паузы.

— Сжёг?

— Ну, а что? — Нэл вскинул руки. — Я считаю, этот мир не нуждается в Боге. Я бы мог сколько угодно сейчас распинаться на тему того, куда он смотрит, когда в мире творится полнейший хаос — но всё это долго и бессмысленно. Я не верю, что один старик, будь он даже самым могущественным существом, способен остановить то, что сейчас происходит на земле.

Нэл снова вспомнил о своём больном отце, о смерти его матери, о том, что по новостям каждый день рассказывают о совершенных актах насилия и катастрофах, и ему стало не по себе.

— Так что то, что он создал за семь дней, я бы к херам разрушил за пару часов. И начал бы заново.

— Думаешь, смог бы лучше?

Нэл пожал плечами.

— По крайней мере попытался бы… — он сделал паузу и допил своё пиво. — Я возьму нам ещё, — и направился к барной стойке.

Нэл отсчитал несколько купюр и положил их на стойку. Бармен забрал деньги и начал наливать в кружку новую порцию алкоголя. Венера сидела в телефоне, не обращая на них внимания. «До безумия милая девушка. Может, удастся остаться с ней на ночь, если всё пойдёт хорошо?» — Нэл улыбнулся от своих мыслей.

Вдруг он почувствовал нечто странное. Сначала был противный скрип, раздавшийся из-за спины. Бармен тоже обратил на это внимание, посмотрел за спину Нэла и его глаза полезли на лоб. Не успел Нэл обернуться, как услышал громкий звук и почувствовал, как в его спину влетели сотни осколков. Потом вопящий женский голос.

— Нэл! — крикнула Венера, рванув со своего места.

Он заметил лишь свет фар и джип, протаранивший вход. Потом — резкий толчок в плечо, и он уже летел на пол.

Нэл успел лишь зажмуриться, пока наконец не упал, придавленный женским телом. Послышался громкий удар. Дальше — гробовая тишина.

Они выбрались из-под обломков, стряхнули с себя осколки и разлетевшиеся на части доски. Перед глазами Нэла предстала ужасающая картина. Ровно на том месте, где он только что ждал пива, теперь стоит джип, пробивший барную стойку насквозь. Бармен лежал на капоте, из его рта текла кровь, капая на пол и смешиваясь с алкоголем. Дверь со стороны водителя открылась и оттуда вывалился человек. Вдрызг пьяный, весь в крови, не осознавший до конца, что только что произошло. Он упал на пол, потом поднялся и, оглядев тупым взглядом зал, вышел из бара, хромая на одну ногу.

— Сука! — выкрикнул Нэл, выплеснув из себя адреналин. — Что это за хуйня?!

Люди повскакивали со своих мест. Кто-то достал телефон, кто-то начал блевать, но большинство просто стояли в шоке, не зная, что предпринять.

Нэл увидел перед собой обеспокоенное лицо Венеры.

— Ты в порядке? — спросила она.

Он кивнул.

— А ты?

— Порядок, — Венера перевела дух.

— Спасибо, — сказал Нэл, крепко обняв её. — Спасибо, что спасла меня.

***

— Что это за шлюшка?! — вскипела Энн, лупя по клавишам на клавиатуре. — Она не должна была… — Энн тяжело вздохнула и сосчитала про себя до десяти. — Ну ладно, — она поправила очки на переносице и решила во что бы то ни стало в ближайшее время всё же выполнить свою миссию по доставке нового Бога на небеса.

***

Нэл и Венера сбежали из бара до приезда полиции и скорой. Им обоим были ни к чему лишние расспросы, дача показаний, заполнение бумаг. Они шли по ночной улице, пребывая в лёгком шоке от случившегося.

— Вот и верь после такого в Бога или в кого бы то ни было ещё, — начал Нэл, продолжая незаконченный разговор и ещё не придя в себя.

— Тут многое зависит от самих людей, а не от вмешательства высших сил, — ответила Венера. — Не всегда виновата судьба или бородатый мужик на небесах. В большинстве своём виноваты люди.

— И в чём был виноват тот бармен?

— Он — ни в чём. А вот водителю не нужно было садиться пьяным за руль. Всего одно маленькое действие, и трагедии бы не было.

— И почему это допустил Бог?

— Это допустил не Бог, а человек. Но ты не подумай, — Венера посмотрела на Нэла и улыбнулась, — я тоже не верю во всё это. Просто думаю, что не всегда стоит рассматривать ситуацию только с одной стороны.

— Я понимаю.

— Я считаю, что вера не спасёт людей от внезапной смерти, — продолжила Венера. — Но она даёт людям надежду на лучшее. В конце концов, какая разница, кому молится человек, если после этого ему становится легче?

— Но это же самообман.

— А это уже не важно.

— Кстати, в Бога я может и не верю, — Нэл остановился на тротуаре и повернулся к Венере, — но после сегодняшнего готов поверить в ангелов-хранителей. — Он протянул руку, чтобы обнять её, и девушка подошла ближе и уткнулась лицом ему в грудь. — Спасибо.

Показать полностью
27

Чистильщик. Часть вторая

Чистильщик. Часть вторая Рассказ, История, Текст, Чистильщик, Кровь, Триллер, Смерть, Длиннопост

Это был двухэтажный частный дом, где на входе меня встретил мужчина в деловом костюме — кто-то из прислуги погибшей семьи. Вчера поздно вечером неизвестные ворвались в этот дом, убили супругов и их маленькую дочь. Я не стал вдаваться в подробности. В интернете писали что-то про бизнес, большие деньги такие же большие полномочия.

Линолеум в коридоре второго этажа украшало большое пятно крови. Ей же были забрызганы обои и картины, висящие на стене. В гостиной бежевый диван приобрёл оттенки бордового, пропитавшись кровью хозяина этой семьи. Стеклянный стол рядом был разбит вдребезги. Я приоткрыл дверь в детскую и с трудом сдержал эмоции. Для ребёнка эта маленькая комната с прилепленными звёздами на потолке, разбросанными плюшевыми игрушками и обоями, разрисованными персонажами диснея, превратилась в гроб.

Я надел комбинезон и приступил к работе, начав с гостиной. Я изо всех сил пытался прогнать ненужные мысли и плохие воспоминания. Не в мои задачи входило думать о том, кто на такое способен. Если кому-то хватает совести выпустить пулю в беззащитного ребёнка — это их дело. Расследовать — задача полиции. Скорбеть — родных. А моё — лишь убирать последствия.

Через несколько минут послышались приглушенные крики. Они шли из комнаты рядом с детской. Мужской и женский голос перекрикивали друг друга, я никак не мог разобрать суть спора.

— Это твоя дочь! — я слышал лишь обрывки фраз. — …поговорить с ней.

— …дела! — кричал мужчина. — …уже надоело!

Я встал, аккуратно подошёл к комнате, стараясь не наступать на стекло и слегка толкнул дверь. За ней мужчина и женщина стояли по разные стороны кровати и кричали друг на друга. У обеих во лбу были дырки от пуль. Супруги бросали друг в друга вещи и размахивали руками, не переставая орать.

Мои ноги дрожали, сердце билось в бешеном ритме, голова отдавала пульсирующей болью. Я не мог поверить в то, что всё это происходит на самом деле. Опять.

Я в ужасе закрыл дверь, оставив мертвецов самих разбираться с их проблемами.

Но как только я обернулся, в узком проеме двери в детскую я увидел маленькую девочку. Её тёмные волосы доставали почти до пояса, на ней была длинная синяя ночнушка. И всё бы ничего, если бы в груди этой девочки не виднелась дыра, а в руках она не сжимала окровавленного плюшевого медведя.

— Они ведь каждый вечер так, — тихим голосом сказала она, — кивнув на соседнюю дверь. — То и дело ругаются.

Девочка тяжело вздохнула и села на пол, облокотившись о стену. Она прижимала к груди игрушку и смотрела на меня пронзительным взглядом.

— Мне страшно, — вдруг сказала она.

Я мог сколько угодно игнорировать призраков, но не ответить ребёнку я не смог. Видимо, даже мертвецам есть чего бояться.

— Не бойся, — стараясь сдерживать дрожь в голосе, сказал я. — Всё будет хорошо. Они помирятся.

Я прошел к дивану и попытался оттереть несколько пятен перекисью водорода.

— А твои родители часто ругались?

После фразы «твои родители» в голове словно сработал рычаг, выпустив наружу все воспоминания, которые я так старательно сдерживал в клетках души. Руки задрожали, к горлу подкатил ком, я едва сдерживал слёзы.

Забыть. Забыть. Я просто акула. Чистильщик. Забыть.

— Часто, — ответил я, стараясь не смотреть на ребёнка. — Часто.

***

Когда мне было девять лет, точно также за стенкой ругались мои родители. Я утыкался в подушку, закрывал уши руками, прятался под одеяло лишь бы этого не слышать. К громким крикам добавлялся звон разбитой посуды, глухие удары и хлопки дверьми.

Однажды я взял свою любимую игрушку и вышел из комнаты. Точно также, как ко мне когда-то выйдет мёртвая девочка. Крики становились всё громче, родители даже не подозревали, что я стою за дверью. Как вдруг в один момент всё застыло. Отец перестал кричать, в квартире повисла тишина. Лишь тихие стоны и плач доносились из кухни. Я открыл дверь и замер, ещё не до конца осознав, что произошло. Отец лежал на полу, из-под него вытекала лужа крови и направилась ко мне. Мать стояла рядом, держа в дрожащих руках нож. Она плакала и едва держалась на ногах. Бросив нож, она облокотилась о стол позади неё. Её ночнушка была вся заляпана кровью.

Переведя взгляд на меня, она вытаращила глаза, прикрыла рот рукой и, подбежав, закрыла передо мной дверь.

Но лужа крови уже дотекла до моих босых ног. Я смотрел на своё отражение в этой луже и не мог отвести взгляда.

— А кровь так и останется в квартире? — спрашивал я бабушку, у которой прожил всё оставшееся детство.

Но она всегда с неохотой отвечала на мои вопросы.

— Её уберут, солнышко. Уберут, — с грустью в голосе говорила она.

— А кто? Кто уберёт кровь?

— Специальные люди. Спи, не забивай себе голову такими вопросами.

— Бабушка, — не унимался я, — а что будет после смерти?

Она тяжело вздыхала, целовала меня в лобик и выходила из комнаты, оставив мне свет. Кошмары тогда стали моими частыми гостями.

***

— Пока, дядя, — махала мне рукой мёртвая девочка со второго этажа, пока клиент рассчитывался со мной за уборку.

Я с грустью поднял на неё взгляд. Ведь у неё была впереди целая жизнь, полная радостей и разочарований. Но теперь она лишь призрак с дырой в груди. Впрочем, я был ничем не лучше. Внутри меня тоже была пустота.

— Что-то увидели? — спросил меня мужчина.

— Нет. До свидания, — и с этими словами я покинул дом.

Я был морально вымотан и опустошен. Разговор с мертвой девочкой и болезненные воспоминания разрывали меня на части. Потрошили меня изнутри, словно желая найти там задатки чувств или отголоски души. Ни того, ни другого во мне не было. Сейчас я даже готов был простить Лену. Может, я всё не так понял? Может, не стоило угрожать ей в баре? В конце концов, у меня ещё остались к ней светлые чувства. Мне нужно просто с ней поговорить. Расставить все точки над «i». А там будь что будет.

Я достал телефон и увидел около десяти пропущенных вчерашним вечером. Нажав на кнопку, я наконец перезвонил ей. Но ответа так и не дождался. Значит, придётся приехать к ней лично.

Как только я вышел из магазина, купив бутылку вина в знак примирения, телефон завибрировал в кармане. Звонили с неизвестного номера. Если это очередной клиент, то пусть звонят в другую контору. Сегодня я занят. Я снял трубку, желая сообщить это клиенту лично, но на том конце провода мне продиктовали адрес, где вчера погиб человек. Адрес, на который я только что собирался ехать с вином.

***

— Что случилось?

Передо мной стояла старушка, перебирая пальцами свой носовой платок. Чувство тревоги с каждой секундой разрасталось всё сильнее, потому что я стоял на пороге Лениной квартиры.

— Моя соседка вчера погибла, — всхлипнула старушка. — Совсем молодая ещё была, красивая.

— Что…

— Леночка… — сказала старушка, — …я много лет её знаю. Кто бы мог подумать, господи.

Старушка подняла взгляд к потолку и перекрестилась.

— Женщина, скажите, пожалуйста, что произошло, — я едва сдерживал ярость и слёзы. Я хотел кричать и бить кулаками в стену, лишь бы заглушить это разрастающееся чувство тревоги и отчаяния.

— Она… перерезала себе вены, насколько я услышала от врачей. Господи, грех-то какой, — она ещё раз перекрестилась.

— Позволите, если я… — я взял у неё ключи и попытался пройти мимо неё в квартиру.

— Конечно, конечно, — она отошла в сторону.

Но не успел я зайти в квартиру, как она окликнула меня.

— Постойте, а это же вы… её жених? Я же вроде вас с ней видела не один раз.

Я молча развернулся и вошёл в квартиру.

Въевшаяся кровь на коврике в ванной комнате, забрызганная стена, лезвия, что так и остались валяться в ванной. Я представил, как меньше двенадцати часов назад здесь лежала Лена. В одной руке у неё был телефон, чтобы дозвониться мне, а в другой — лезвия. Мне стало не по себе. Я изо всех сил боролся с тем, чтобы к крови на ковре не добавить рвоту, рвущуюся наружу.

Я опоздал. Поставил принципы и обиды выше близкого человека. Опоздал.

Я схватился за голову и сел на пол, облокотившись о ванную. Меня выворачивало наизнанку.

— Сука! Сука! Сука! — крикнул я, дергая ногами.

— Всё в порядке? — в дверях показалась старушка и бросила на меня испуганный взгляд. — Может, вам не стоит…?

— Всё в порядке, — соврал я, поднимаясь на ноги.

— Это ужасно, — она посмотрела на ванную. — Просто ужасно. Сначала её сестра, теперь она.

— Её сестра?

— Вы не знаете? Лена у меня денег заняла около месяца назад, сказала, что у её сестры нашли какую-то опухоль. Нужна была большая сумма на операцию. Лена даже собиралась сдавать эту квартиру и переезжать к родителям. Приводила сюда жильца несколько дней назад. А сегодня утром пришёл её отец и сказал, что врачи не смогли ничего сделать, вчера вечером её сестра умерла. Наверное, Лена не смогла перенести потерю.

У меня подкосились ноги, перед глазами всё поплыло. Я облокотился на стиральную машинку.

— Молодой человек…

Жилец. Твою мать! Она не изменяла мне! Насколько же надо быть твердолобым, чтобы наорать на девушку, у которой близкий человек был при смерти?! Почему она сразу не сказала мне? Почему?! Сука!

Я закричал от бессилия и ударил кулаком по машинке.

— Нет!

Старушка выбежала из ванной. Ушла звонить либо в скорую, либо в полицию.

Я упал на пол и зарыдал. Акула, которая проиграла сражение с самим собой.

— Дурачок ты, — я услышал до боли знакомый голос.

Когда приподнялся и протёр глаза, то увидел перед собой Лену. Она подошла ближе и села рядом со мной. На ней было лишь нижнее бельё, на запястьях виднелись шрамы от лезвий.

— Прости меня, — тихо сказал я, смотря на неё и боясь даже прикоснуться. — Прости.

Она опустила взгляд и пожала плечами.

— Ты был единственным, кому я хотела всё рассказать. Но потом тот случай в баре, наши постоянные ссоры… В общем, я думала, что справлюсь.

— Если бы я только мог всё исправить…

«— Сначала ссоры, потом бытовуха, а потом один из вас… Бах! — в голове всплыли слова моего первого ухмыляющегося призрака. — И всё. Никаких больше проблем».

— Теперь уже не важно, — ответила она. — Не забивай себе голову.

Мы замолчали, сидя в тесной ванной и уставившись в одну точку. Я не мог найти нужных слов. Было уже слишком поздно.

— Давай хоть вино откроем, чистильщик, — улыбнулся дорогой сердцу призрак.

Я наклонился в её сторону и, несмотря на то, что нас разделяла смерть, крепко её обнял.

Показать полностью
21

Чистильщик. Часть первая

«Каждое утро я вскакиваю с постели и наступаю на мину. Эта мина — я сам. После взрыва я целый день собираю себя по кусочкам.»

– Рэй Брэдбери

Три года назад «Запах крови» был одним из первых моих полноценных рассказов. И самым первым, который, после нескольких отклоненных текстов, опубликовали в одном из пабликов. Сейчас он мне попался на глаза, я его перечитал и понял, что могу лучше. Могу подправить сюжет, получше прописать персонажей, сделать парочку твистов и добавить красок. Собственно... что мне стоит?

Я меняюсь и мои тексты меняются со мной. Взрослеют со мной. И это, как я думаю, просто отлично. Так что представляю вам полностью обновленный и переписанный рассказ под названием «Чистильщик».

Чистильщик. Часть первая Рассказ, Текст, Кровь, Чистильщик, Убийство, Триллер, Мат, Длиннопост, Негатив

Чистильщик


Марина Александровна возвращалась домой поздно вечером. Она работала учителем старших классов и сегодня после окончания уроков второй смены задержалась на работе. Ей совсем не хотелось идти домой. Их отношения с Андреем давно превратились во взаимную ненависть. Соседи то и дело жалуются на крики и шум из их квартиры. Но сделать с этим она ничего не может. Она пыталась с ним поговорить, выяснить всё без ругани и разбитой посуды, но каждый раз это заканчивалось одним и тем же. Но, может, сегодня именно тот день, чтобы снова попытаться вернуть гармонию в их брак? После работы Марина Александровна решила зайти в магазин за продуктами и заодно купить торт и бутылку хорошего вина.

— Андрей?! — крикнула она, как только вошла в квартиру. — Андрей, помоги мне с сумками.

Марина Александровна сразу почувствовала неладное. Что-то было не так, но она не могла понять, что. В воздухе словно повисло напряжение. И где Андрей? Почему он не отвечает? Куда он мог уйти в такое время?

— Андрей? — повторила она менее уверенно, проходя в комнату.

В горле встал ком, ноги подрагивали от пугающей неизвестности.

Но не успела она зайти в комнату, как услышала оглушительный хлопок. Марина Александровна вскрикнула, пригнулась и закрыла уши руками. Звук был такой, словно разом лопнули все лампочки в доме. Но в глубине души учительница уже знала, что это был за звук. И от этой мысли её ещё сильнее бросало в дрожь.

Сделав ещё два шага и оказавшись в комнате, она закричала, что есть мочи. В кресле напротив сидел Андрей. Ружьё, которое и произвело оглушительный хлопок, выпало из его рук. Стена позади была украшена выбитыми мозгами.

У учительницы перехватило дыхание и она упала в обморок.

***

— Повтори! — поставив стакан на стойку, я протянул бармену деньги и попытался перекричать музыку в баре.

Тот подошёл и плеснул в стакан новую порцию виски.

— Спасибо.

— Плохой день? — по-дружески поинтересовался он.

— У меня каждый день — плохой.

У меня не получилось ответить ему в дружелюбной манере, и этот парниша сразу потерял ко мне интерес, занявшись другими посетителями.

Если бы он знал, кем я работаю, не задавал бы таких вопросов. После моей работы только и остаётся, что спиваться в барах, чтобы окончательно не свихнуться. Раньше после смены я приходил к Лене, мы занимались жестким сексом, пили вино, разговаривали о жизни и мне становилось легче. Но с каждым днём наши отношения становились только хуже — возникали недопонимания, ссоры и конфликты. А после того, как я увидел, как она водит какого-то пафосного типа к себе домой, нашим и без того расшатанным отношениям пришёл конец. Я не хотел больше ни видеть, ни слышать её.

— Денис, — до боли знакомый голос послышался совсем рядом.

Я повернулся и увидел Лену. На языке вертелась старая поговорка про говно, которое не стоит вспоминать.

— Отъебись! — сказал я, сделав несколько глотков виски и пытаясь не смотреть в её сторону.

— Денис, прошу, давай поговорим, — умоляла Лена.

— Я сказал отъебись! — я опустил кулак на барную стойку, бармен и несколько посетителей повернулись в нашу сторону. — Как ты вообще меня, блять, нашла?!

— А то я не знаю, где ты можешь пропадать вечерами.

Я бросил на неё взгляд — светлые волосы были выпрямлены и спадали на плечи, в вырезе белой блузки болтался кулон, который я ей когда-то подарил. Лена сидела, закинув ногу на ногу, и её юбка была слегка задрана.

Я схватил её за плечо и крепко сжал. Она скривила лицо от боли.

— Послушай сюда, — хриплым голосом сказал я, — иди к тем, кого ты к себе домой водишь. А меня оставь в покое. Если я ещё раз увижу тебя рядом с собой… я не знаю, что с тобой сделаю! Всё ясно?! — может, завтра я ещё пожалею о своих словах, но сегодня во мне говорили виски и слепая ревность.

— Пусти меня! Я не… — она заплакала.

— Всё ясно?! — громче крикнул я.

Она кивнула, но не успел я её отпустить, как мне на плечо опустилась чья-то рука.

— Эй, парень, — сказал какой-то мужик. — Девушку отпусти.

Я повернулся к смельчаку. Передо мной стоял хипстер в расстегнутой клетчатой рубашке, с тоннелем в ухе и ёршиком тёмных волос.

— Съебался!

— Девушку отпусти! — настойчиво повторил он.

Я отпустил Ленино плечо и с размаху впечатал кулак ему в челюсть. Тот отлетел на пару метров, схватившись за подбородок. А после накинулся на меня, попытавшись заехать в глаз. Но промахнулся и повалился на барную стойку. Я взял его за воротник рубашки и кинул на пол. И в этот момент заметил двух его друзей, которые встали со своих мест, направляясь ко мне. Я понял, что их трое, когда третий напрыгнул на меня сзади, схватившись за шею и пытаясь вывернуть руку. Другой тут же подбежал и заехал мне в челюсть. Во рту я почувствовал привкус крови. Мне всегда нравился её вид. Её цвет. Её вкус. Я попытался вырваться, но это было безуспешно. Последнее, что я запомнил, как мне в лицо прилетает ещё один кулак, я падаю и встречаюсь головой с углом барной стойки.

***

— Вы Марина? — спросил я, стоя на пороге квартиры в многоэтажном доме.

Женщина средних лет кивнула и пригласила меня внутрь.

— Туда, — она показала рукой в сторону гостиной.

После драки в баре прошло пару дней, а я до сих пор не мог прийти в себя. Голова с каждым часом болела всё сильнее. У меня были подозрения, что я получил сотрясение, но к врачу я так и не сходил. Зато тот вечер определенно принёс результаты. Лену я больше не видел.

В гостиной уже успели поработать полиция, скорая и криминалисты. И теперь вместо изуродованного трупа в комнате осталось лишь огромное пятно крови на полу. После всех инстанций обычно приходим мы — чистильщики. Я говорю «обычно», потому что порой хозяевам проще выкинуть ковры, поменять обои и кресла, чем платить за дополнительную работу. Другие же просто не выносят даже находиться в комнатах, где погибли их родные, не говоря уже об уборке. Наша задача очищать места преступлений — оттирать кровь, убирать кусочки тканей, делать так, чтобы из комнаты полностью исчез запах смерти.

Телефон завибрировал в кармане. На экране высветилось имя «Лена». Вот же ж сука. Я сбросил звонок и убрал телефон. Надо было сразу добавить её в чёрный список.

Я надел защитный комбинезон, перчатки, разложил инструменты, моющие средства и приступил к работе. Человек, что сидел в этом кресле всего пару дней назад, потрудился на славу — пятно на полу, испачканные обои, кресло и занавески. В такие моменты я старался думать только о работе — не спрашивать, как погиб человек, не размышлять, зачем он это сделал, не задаваться вопросами жизни и смерти. Человека больше нет. Есть грязь. Это факт. Я тут лишь акула, которая приплыла на запах крови. Не в моих интересах грузить себя вопросами морали.

— Ну прости, натворил дел, согласен.

Я вздрогнул и обернулся на голос. Передо мной стоял мужчина средних лет. Он был худощав, на нём была серая футболка, на которой виднелось огромное пятно засохшей крови. Я уставился на него, не находя слов.

— А вообще спасибо, что приехал. Маша бы в жизни не стала всё это прибирать, — с этими словами он сел на диван. Его волосы были заляпаны в крови, глаза выпучены так, словно это он, а не я, увидел привидение. Я заметил, что у него нет нескольких передних зубов, отчего он шепелявил.

Я бросил взгляд на первую стоявшую на полке фотографию. На ней были двое влюбленных на фоне моря. Девушка — женщина, что пригласила меня сюда, и её возлюбленный — тот, что пару дней назад вышиб себе мозги. Тот, что сидел сейчас на диване передо мной.

Фотография была сделана уже давно, но эти двое почти не изменились. Изменился лишь их образ жизни — из счастливой пары, отдыхающей на море, они превратились в тех, кого съел быт. И пережёвывал до тех пор, пока один из них не решил проблему с помощью ружья.

Голова гудела всё сильнее. Видимо сотрясение всё же дало о себе знать.

— Но ты бы знал, как с ней сложно. Срёмся каждый день по пустякам. Мне это всё уже вот здесь, — он приставил два пальца к своей шее и уставился на меня. — С работы меня тоже попёрли пару недель назад. И куда бы я пошёл? Дворы мести? Или такси водить? Мы с Машей уже много лет никуда не выбирались из этой дыры. Да и не выбрались бы уже, — он махнул рукой. — Если бы не я сам, так рано или поздно она бы меня застрелила. Ну, или я её, — улыбнулся мужчина.

Я сидел на полу, не находя себе места. Что обычно делают, когда видят призраков? Ничего лучше, кроме как впасть в ступор, я не придумал. Из рюкзака снова заиграла мелодия. Я медленно достал телефон, сбросил звонок и выключил его.

— Девушка твоя? — мужчина улыбнулся и кивнул на телефон. — А чего трубки сбрасываешь?

Я как-то на автомате пожал плечами.

— Эх, молодёжь! — он хлопнул себя по ноге, встал с дивана и подошёл к окну.

В его затылке виднелась дыра от пули. Выглядело это жутко. — У вас же вся жизнь впереди. А вы… а вы медленно превращаетесь в нас. Сначала ссоры, потом бытовуха, а потом один из вас… — он выставил указательный и большой пальцы и приставил их к виску. — Бах! — мужчина повернулся ко мне с самодовольной улыбкой. — И всё. Никаких больше проблем.

Я проглотил ком в горле и водил взглядом из стороны в сторону, лишь бы не видеть это жуткое ухмыляющееся лицо. Отвечать я ему не собирался. Будет очень забавно, если хозяйка через стену услышит, как я разговариваю с её мёртвым мужем.

— Ладно, чистильщик, не грузись. Это я так… — он махнул рукой. — Может, у вас ещё всё хорошо будет. А за уборку спасибо. Передай Маше, что я люблю её.

Хотел бы я передать Маше, что её муж настолько сильно её любит, что вышиб себе мозги. Мужчина исчез так же неожиданно, как и появился. Стоило мне зажмуриться и, словно в детстве, представить, что никакого монстра нет, как я открыл глаза и оказался в пустой комнате. В комнате, которую мне ещё предстояло прибрать.

***

Я вернулся домой полностью разбитый. Выпил несколько таблеток от головной боли. Теперь мне уже нужен был не травматолог, а хороший психолог. Я прыгнул на кровать, в надежде заснуть и забыть последние дни как страшный сон — Ленина измена, драка в баре, призраки. Я медленно сходил с ума и с этим нужно было что-то делать. Лена звонила ещё несколько раз, но трубку я так и не взял. Выключив телефон, я попытался уснуть.

И если верить показаниям полиции, то ровно в этот момент на другом конце города произошло тройное убийство.

Люди убивают друг друга каждый день. Случайно или преднамеренно, факт остаётся фактом. Каждый день пока мы спим, обедаем, занимаемся любовью, кто-то в этот момент борется за свою жизнь или стоит на крыше, боясь сделать решающий шаг. Я прихожу к выводу, что, чтобы очистить этот город от всех трупов, не хватит и сотни чистильщиков.

Показать полностью
2

Сказка о пустоте. Часть третья

Сказка о пустоте. Часть третья Рассказ, Текст, Мистика, Фантастика, Сказка, Душа, Книги, Длиннопост

Глава 8

Когда Дилан проснулся и увидел перед собой девушку с цветами в волосах, держащую в руках пробирки со странной жидкостью, он подумал, что попал в рай. Но когда он рассказал ей о том, что пережил, пока был без сознания, а она ушла и вернулась с двумя птицами с разбитыми лицами, Дилан засомневался насчёт рая. Ещё некоторое время ему понадобилось на осознание того, что он в родном Черномире. В Черномире, захваченным Пустотой, из которой он только что выбрался.

— Всё в порядке? — как-то по-матерински спросила знахарка, сев на диване у него в ногах.

Если, конечно, может быть в порядке человек, который окунулся в самые жуткие кошмары и проиграл собственным демонам.

Дилан неуверенно кивнул, а после перевёл взгляд на птиц.

— Эти двое спасли тебя, — улыбнувшись, сказала Нэйра, показав на них рукой.

— С-с-спасибо, — пролепетал Дилан. — А где Юн? Юн спасли?

— Юн? — переспросила знахарка.

— Девушка твоя? — подал голос один из парней с крыльями за спиной.

— Да, она пропала…

— Мы вытащили из Пустоты десятки тел, — добавила вторая птица.

— Скоро я их всех приведу в чувство, — подхватила знахарка. — Не переживай. Отдыхай. Но если можешь, подробнее расскажи о Пустоте.

В голове Дилана болью отдались все воспоминания о том месте. Кошмары, чудовища, демоны, Юн и насекомые, вылетающие из её рта, голоса, что изводили его, убеждали в том, что он не герой. А ведь он, если верить словам целительницы, даже дна не успел достигнуть. Его поймали в полёте. Дилан содрогнулся от этих мыслей.

— Это было ужасно, — только и сказал Дилан. — Я думал, мне никогда не выбраться оттуда. Это… непередаваемые ощущения. Но точно могу сказать — это куда хуже смерти.

Птицы согласно закивали. Дилану было их жаль, но он был безмерно им благодарен.

— Я думаю, Пустота не сможет забрать всех, — продолжил Дилан, пытаясь разобраться больше с собственной головой, чем донести что-то до этих существ. — Туда попадают те, у кого вместо души — бездна.

После этих слов одна из птиц странно посмотрела на другую.

— Я шёл туда в полнейшем отчаянии. Я был зол, потерян, разбит, раздавлен морально. И потому Пустоте было проще поглотить меня. Каждого, кто туда попадал, уверен, поглощала не какая-то абстрактная пустота, а их собственные демоны. Всё, в чём они когда-то согрешили, выползало наружу и давило на самые больные точки.

— Мы были там. Кто-то установил внизу прозрачный шар. В нём были заключены сотни душ. И, видимо, только из-за него в городе пропала магия.

— Я думаю, его установил не человек. Он сам образовался под действием окружающих факторов, физических особенностей и пустоты внутри людей, накопленных годами. Этот шар под землей впитывал в себя всё плохое, что происходило в Черномире.

Все трое как-то странно переглянулись.

— Что? — испуганно спросил Дилан.

— Может, в этом и есть смысл, — тихо сказала Нэйра.

— Шар всё ещё там?

— Я разбила его, — сказала девушка. — Все души должны вернуться к своим владельцам.

— Отлично, — сказал Дилан, вставая с дивана, — мне нужно найти Юн.

Знахарка и птицы промолчали. Нэйра встала с дивана, помогая Дилану подняться. Прихрамывая, он дошёл до двери этой избушки и открыл её. Он ожидал, что увидит густой лес и светлое небо, но по ту сторону была лишь темнота. Словно они находились не в доме, а на межзвёздном корабле, и за окном был лишь бесконечный космос. И в этой темноте нельзя было ничего разглядеть. Только где-то вдалеке маячил слабый лучик света. Если Дилану не померещилось, то из темноты снова раздалось рычание и шёпот уже знакомых голосов.


В ужасе он захлопнул дверь и повернулся к собравшимся.

— Что за…?! Где мы?!

Нэйра попятилась назад, птицы стояли с опущенными взглядами.

— Стоп! — сказал Дилан, схватившись за готовую взорваться голову. — Стоп!

Он зажмурился и в его голове начали проигрываться варианты развития событий. Что если эти трое — маньяки, похитившие и запершие его здесь?! Что если весь Черномир — нереален?! Что если и не было никакого прыжка в Пустоту?! Или, самое худшее — что он до сих пор там, внизу.

— Почему… почему, если мы находимся в Черномире, то я пока не встретил ни одного существа, кроме вас?! Почему вы засомневались в моих словах про Пустоту?! И я не уверен, что шар можно было так просто разбить!

Девушка, сложив перед собой руки, наконец посмотрела на лучника.

— Ты начал задавать правильные вопросы, — на её лице появилась едва заметная улыбка. — Значит, мы всё делаем правильно.

— Что?! — закричал Дилан.

— Ты правильно сказал, что Пустота не снаружи, а внутри. Что она захватывает человека полностью. Но ты не прав в том, что туда попадают только слабые и беспомощные. Туда может попасть каждый. Вопрос только в том, справится ли он. И в этом людям помогаем мы, — она развела руками, птицы согласно закивали. — Одному не справиться с собственными кошмарами, демонами, голосами, что раз за разом повторяют, что ты ничтожество. Но тебе помогли не только мы. Был ещё один голос, что звал тебя за собой.

«Юн, — подумал Дилан. — Это был голос Юн, что верила в меня и звала за собой».

— Да, голос той девушки, — подтвердила знахарка, словно прочитав всё по его лицу. — Но я думаю, тебе уже достаточно информации. Ты спасён.

Его ноги предательски подрагивали, но Дилан промолчал.

— Иди, — она кивнула в сторону двери. — Тебя ждут.

Дилан открыл дверь, за которой всё ещё виднелся слабый луч света, и последний раз повернулся к жителям Черномира.

«Паршиво осознавать, что всё, что ты считал своим миром — лишь декорация. — думал он. — Искусственные стены, люди, играющие свои роли, и ты в качестве главного актёра. Твоя жизнь — всего лишь чья-то глупая шутка. Сцена в театре жизни, где правила устанавливаешь не ты».

И, как бы ему не хотелось здесь остаться и выведать у этих людей все секреты Черномира, он повернулся к двери и сделал шаг в пустоту. Снова.

Только в этот раз не провалился в бездну, боясь разбиться о землю, а твёрдо стоял на ногах. Шёпот и рычание затихли, и где-то вдалеке слышался тёплый голос Юн.

— Дилан, прошу, пойдём. Я верю, ты справишься.

И он уверенно пошёл по направлению к свету.

Эпилог

Мы с Юн сидели на крыше заброшенной четырёхэтажки и разговаривали о смерти. Нас окружал густой лес и десятки заброшенных зданий. Раньше здесь был завод, от которого теперь остались лишь руины. Возможно, не об этом должны разговаривать влюблённые друг в друга и скрывающие свои чувства люди, но атмосфера располагала к депрессивным темам. К тому же, уже вечерело, и с серого неба на нас вот-вот готов был обрушиться дождь.

— Я не верю, что после смерти что-то есть, — сказал я, аккуратно переставляя ноги и ходя из стороны в сторону по краю крыши.

— Это было бы слишком скучно, — слегка улыбнувшись, ответила Юн, сидя в позе лотоса на деревянной балке. — Я всё же надеюсь, что по ту сторону нас ждёт нечто интересное. Если не рай и ад, так хотя бы какой-нибудь из всевозможных миров.

— И в какой бы ты хотела? Наверняка, в какой-нибудь из своих любимых книг?

Юн всем сердцем любила чтение, налетала на книжные магазины в поисках новинок фантастики или детективов, и хранила десятки книг на полках дома.

— Не обязательно, но было бы интересно побывать в мирах Макса Фрая или Нила Геймана, к примеру.

— У Геймана всё слишком мрачно как-то. Тебя бы там могли убить.

— Мрачные сказки мои любимые. И как меня бы убили, если я уже мертва? — она подняла на меня добрый взгляд.

На ней была белая блузка и голубая юбка, на ногах были босоножки, не предназначенные для лазания по крышам, роскошные кудри выпрямлялись от начинающего моросить дождя.

Наверное, следовало бы мне уже признаться в своих чувствах, а не водить её по заброшкам, считая это романтичным. Сейчас было самое время для того, чтобы пригласить её к себе и согреться кофе или горячим шоколадом, почитать с ней сказки и сказать, что я в неё влюблён. С каждым шагом мои ноги подрагивали всё сильнее, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Ну же! Сейчас!

— Кстати, — сказала Юн, взяв свой рюкзак и начав копошиться в нём, — я тут книжку новую нашла. Хочешь, покажу?

— Да, — ответил я.

— И слезь ты уже оттуда! — шутливо сказала она, делая вид, что ей безразлична моя судьба. — Называется «Сказка о пустоте», — Юн протянула мне книгу в суперобложке.

Я взял её, продолжив ходить по мокрым кирпичам. Обложка была выполнена в тёмно-зелёных, каких-то мрачных тонах. На ней были изображены пафосные мужчины с крыльями, лес, полная луна и дома на горизонте. На задней стороне было написано что-то про Черномир, чародеев и отсутствие магии.

Я пролистал книгу, тяжело вздохнул и протянул книгу обратно. «Дешёвая фантастика» хотел было сказать я, но поскользнулся на кирпичах. Я выронил книгу и попытался удержать равновесие, но понял, что падение неизбежно. В глазах Юн, также, как и в моих, отразился страх. У неё — страх за меня. У меня — страх того, что я так и не успел признаться ей в любви, так и не пригласил её на кофе. Меня потянуло назад, и я не успел схватиться за край. Последнее, что я запомнил — как лечу вниз и понимаю, что это конец.

***

Я шёл к слабому лучу света из темноты. Когда я подошёл ближе, я растворился в нём, стал с ним одним целым. Темнота исчезла и теперь меня обволакивал тёплый, белый свет. Вскоре в нём появились очертания. Мир вокруг стал наполняться звуками, запахами, картинками. И первое, что я услышал — противный писк.

Пип. Пип. Пип.

Потом увидел чьё-то лицо, склонившееся надо мной. Лицо было в медицинской маске, на голове человека была шапка врача. Всё происходило словно в замедленной съёмке. Оно отдалилось. Шум становился всё отчётливее. Помимо писка, добавились голоса людей. Плач. Возгласы. Выкрики.

Пип. Пип. Пип.

На переносицу мне давила кислородная маска, в вену на руке была воткнута игла. Я проследил за трубочкой и увидел рядом с собой капельницу. Рядом с ней увидел девушку. Она улыбнулась мне и подалась вперёд. Я почувствовал тепло её объятий. Её нежные ладони легли мне на лицо. Я смотрел в эти родные глаза и хотел сказать то, что не сказал… тут я понял, что меня начал интересовать вопрос времени. Сколько я тут лежу? Несколько дней? Месяц? Год? Но сказать я всё равно ничего не мог. Не мог даже пошевелиться, чтобы ответить на её объятия.

Пип. Пип. Пип.

Но знакомый голос Юн перебил этот писк.

— Дилан, господи, Дилан! — Юн не переставала меня обнимать. С её глаз потекли слёзы, оставляя мокрые следы на щеках.

В палату вошла женщина. Я услышал её строгий голос.

— Так, девушка, разрешите мне…

Юн отстранилась, и на её месте появилась женщина в халате. Она подняла мне веки и ослепила меня светом фонарика. Твою мать. Убери это от меня!

— Невероятно, — сказала женщина, сдерживая улыбку.

На халате у неё висел бейджик с надписью «Нэйра Коулман. Врач-реаниматолог».

Пип. Пип. Пип.

— С ним всё будет в порядке, — успокоила женщина Юн. — Теперь будет. Не зря вы столько сидели с ним.

Мои глаза тоже наполнились слезами от переизбытка эмоций. От того, что Юн не бросила меня, сидела со мной, звала за собой, спасая от темноты. Я бы никогда не выбрался из пустоты, если бы не Юн. И я был ей безмерно благодарен.

— Спасибо вам, — ответила Юн, вытирая слёзы. — Большое спасибо.

Женщина улыбнулась и покинула нас. Наверняка скоро вернётся с кучей препаратов.

— Дилан! — воскликнула Юн, хлюпая носом и слегка ударив меня по ноге. — Как можно так пугать меня?! Больше я никогда не буду лазать с тобой по крышам!

Я хотел извиниться за своё идиотское поведение, за то, что вообще привёл её туда, за то, что втянул во всё это. Мне жаль. Мне было искренне её жаль.

Пип. Пип. Пип.

А ещё мне хотелось рассказать ей, что она права. Что после смерти можно попасть в любой мир. И только мне так повезло, что я попал в мир дешевой фантастики, увиденной мной за мгновенье до падения. Я повернул голову и увидел на тумбочке ту самую книгу. «Сказка о пустоте» — было написано на корешке. Мысли о Черномире и тот факт, что Юн наверняка читала мне эту сказку, пока я был в коме, способствовали тому, что я побывал в этом мире, будучи на границе между жизнью и смертью. Хотелось рассказать Юн, что отважные птицы с обложки и знахарка, которая в этой реальности оказалась моим лечащим врачом, спасли меня. Также, как и Юн.

— Я люблю тебя, Дилан, — сказала Юн и снова упала ко мне в объятия.

Я тоже тебя люблю, Юн. Я тоже.

«И дабы не пропасть и там не сгинуть

Я хватаю, как за нить, за платье белую богиню

Висящей луны вдалеке, чтоб не сесть на мель

И если карты нет — я ориентируюсь по ней» (с) Pyrokinesis

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!