Челлендж по-русски⁠⁠

Двадцатый век, год семьдесят второй,

В Японии идет олимпиада,

Сам император восседает в ложе,

И перед ним склонять знамёна надо.

Наш знаменосец знает протокол,

Товарищ из ЦК все объяснил,

Но у спортсменов свой на это взгляд,

И знамя красное Веденин не склонил.

Ведь Хирохито восседал на троне,

Когда с Японией фашистской шла война,

Скандал аукнется, наш лыжник это знает,

Но честь державы им соблюдена.

День гонок, старт на тридцать километров,

Меняется погода, валит снег,

Японцу бросив в микрофон «Дахусим»,

Меняя смазку, лыжник начал бег.

Веденин выиграет, и на пьедестале

Советский флаг поднимется над ним,

И запестрят японские газеты

Волшебными словами «Дахусим».

Он вырвет золото в финале эстафеты,

Победу принеся стране своей,

И навсегда останется легендой,

Побольше бы сейчас таких парней.