Босяк⁠⁠

Это было году в 2009-м. Я заступил на сутки вторым дежурным опером. Все как обычно: получение оружия, развод у начальника отдела (тогда ещё милиции), присутствуешь на планёрке уголовного розыска и потом спускаешься в дежурную часть, для получения материалов и выяснения обстановки. Тот день был отличный, тёплый, солнечный, конец мая или начало июня, точно не помню. В "дежурке" мне вручили материал, по которому имеется задержанный жулик, сидящий в дежурной части. Ночью его "замотали" ДПС, за вождение автомобиля без прав, документов на машину и бухим. Со слов жулика, машина принадлежит сожителю матери.
Я быстро полистал материал, смотрю, а машина и жулик из деревни, где жил мой отец. С момента развода родителей я проводил там каждое лето. Жулик мне показался неуловимо знакомым внешне. Он был на несколько лет моложе меня. Интересно...
Я поднял его в кабинет, начал расспрашивать о сути дела, посмотрел информацию из баз данных на него. Фамилия и имя казались знакомыми, но ничего определенного не говорили. Ранее судим за кражи, угон с применением насилия, разбой, хотя по виду не "разбойник", так...деревенский быдляк-чудотворец. Смотрел на него и никак не мог вспомнить, кто именно он был в моем детстве, а он непременно в нем был. Спросил, между делом:
-Как "дразнят"?
-"Босяк", сказал он с небольшой улыбкой-усмешкой...
В этот момент память быстро перенесла меня меня в лето 1993 года... Мы, небольшой компанией местных деревенских и приезжих пацанов пошли купаться на Обь, на берегу которой расположена деревня. Река шириной в километр, с островами, отмелями и песчаными косами, безостановочно несла свои воды, как и тысячи лет назад. Нас было человек пять-шесть и в то время мы постоянно переплывали на островок с песчаным пляжем, метров за 70 от берега. Заходили выше по течению и успевали доплыть до острова. Иначе никак, против течения мы плыть не могли, сил не хватало. Был с нами и "Босяк". Ему тогда было восемь лет, а мне шёл тринадцатый год. "Босяк " был одним из детей соседской семьи. Там постоянно крутилась ватага пацанят и кто из них родственник, гость или сын хозяйки дома сразу было непонятно. Сама хозяйка несколько раз меняла мужчин, успевая от каждого родить сына. В тот день с нами был только "Босяк".
Как обычно придя к реке, мы разделись и поплыли. Привычно преодолели расстояние, спустившись по течению и вылезли на пляж. "Босяк" поплыл последним. Чувствовала некая неуверенность в его действиях. Мы уже все были на пляже, а "Босяк" ещё плыл... Дальше события начали развиваться с непривычной скоростью: "Босяк " явно не успевал доплыть к острову и начал это понимать. Плавал он только по собачьи и было видно, что уже устал. Его лицо исказилось усилиями и страхом:"Ой, мамочки...!" вырикинул он и булькнул, дёрнув рукой невпопад. "Босяка" стремительно сносило мимо острова... До берега ему было ещё дальше, чем до острова. Ещё немного и он начнёт хлебать воду... Все перестали разговаривать, двигаться и следили за "Босяком". Я был среди них самый крупный, на тот момент, и, возможно, самый старший. Обдумывал все, может секунду, потом поплыл к "Босяку". В голове крутились наставления старшего брата, который закончил курсы по спасению на воде:"...можно хватать прямо за волосы, переворачивать утопающего на спину и так вытаскивать...чтобы утопающий не утопил тебя самого, можно его ударить по лицу, чтобы потом подхватить со стороны спины..." Волосы у "Босяка" были миллиметра три длинной, поэтому я рассчитывал обхватить его рукой сзади, перевернуть на спину и самому плыть на спине. Я уже тогда мог плыть долго, хотя и не очень быстро. На случай, если "Босяк" запаникует, я прикидывал как треснуть ему по морде, чтоб не сильно, но и не слабо. Доплыл я до него довольно быстро и, оценив ситуацию, просто поймал его под руку и повернул к берегу. Так мы и плыли. Я его поддерживал, а греб он
сам. Сначала я начал его ругать, для того чтобы стимулировать, но потом перешёл на похвалу, это оказалось эффективние и успокаивало "Босяка". Когда доплыли и вылезли на берег, я с облегчением попытался его развеселить, начал рассказывать какой-то анекдот, но "Босяка" трясло и он никак не реагировал, просто хныкал и дрожащими руками натягивал одежду. Переплыли остальные пацаны. Решили в тот день на остров больше не плавать и пошли в деревню. С "Босяком" мы близко не общались, хотя здоровались, когда я приезжал в деревню, вплоть до того момента как я стал студентом...
И вот сейчас "Босяк", жулик-угонщик, сидел передо мной, старшим оперуполномоченным отдела уголовного розыска, в одном из кабинетов Железнодорожного отдела... Конечно, он меня вспомнил, хотя с момента нашей последней встречи прошло лет 12-ть. Я ещё пообщался с ним за жили-были, по ситуации, выяснил, что он болен туберкулёзом с момента отсидки, получает пенсию. Его старший брат, Максим, которого я знал гораздо лучше, умер в возрасте 25-ти лет при схожих обстоятельствах: сидел, заболел на зоне, вышел и года через 1,5-2 умер. Преступления за которые сидел "Босяк" были простыми и, я бы сказал, подлыми. Компанией пьяного сельского быдла остановили машину своего же знакомого, он их повёз из райцентра в деревню. Слово за слово, избили владельца машины, забрали ключи, поехали в другую деревню. Перед ней улетели в сугроб у дороги. Когда пришли в деревню, отобрали деньги и спиртное у кого то из жителей и вскоре были задержаны местными ментами...
Примерно через полчаса я отвёл "Босяка" обратно в дежурную часть, где встретил очередной сожителя его матери, которому и принадлежала машина. Когда мы с ним отошли за угол в коридора, он только махнул рукой:"Да....ему уже осталось... Год-два..."
По ситуации в данном случае это был отказной материал, поскольку сожитель матери ранее неоднократно доверял машину "Босяку". Такова была на тот момент постанова. Я опросил их и отдал материал в дежурную часть. Он ушел почтой в сельский отдел милиции и там сделали отказной.
Вот такая встреча с детством. Дальнейшая судьба "Босяка" меня не интересовала, чем быстрее он завернёт ласты, тем лучше для общества. Таким не стоит долго жить. Жалею ли я о том, что не дал ему утонуть? Нет, конечно. Я избавил себя на всю жизнь от чувства вины и зрелища гибели другого ребёнка.