Без царя в голове (часть 1)⁠⁠

Девушки нерешительно топтались босыми ногами на пороге единственной комнатушки. Хозяин квартиры, высокий худощавый старик в серой рубашке и строгом жилете, молча указал посетительницам в ближайший угол. Одна из них, худенькая и черноволосая, вздрогнув, опустила глаза, готовая принять наказание. Вторая фыркнула, сдерживая смех. Ткнула сестру локтем в бок:

– Там тапки.

Обувшись в мягкие махровые шлёпанцы, девушки заметно успокоились. Младшая села на предложенный стул, похожий на старинную резную мебель из дворянского дома. Она по-прежнему молчала, спрятав лицо под длинными тёмными прядями. Но уже не кусала губы, не сжимала до белизны изящные кулачки. Простая чёрная футболка и синие джинсы резко контрастировали с цветастым сарафаном и яркой бижутерией сестры. Хотя возрастом они отличались не так уж сильно, можно было подумать, что дородная мать семейства привезла из провинции симпатичную дочурку куда-нибудь поступать. Старик опустился по другую сторону круглого стола, накрытого белой скатертью, на обычный облезлый табурет. Он попытался разговорить молчунью, попутно разливая из старого чайника в скромные голубоватые чашки. Вторая гостья ходила вдоль стен и рассматривала. Фотографии разных лет, небольшие картины, тарелочки с росписью, полки с множеством книг и мелочей. Всё выдавало в обитателе квартиры коллекционера или антиквара. Девушку осенило, что, кроме этих полок, стола и трёх стульев, в комнате нет никакой мебели.

– А спите вы на кухне? – спросила она вдруг, не утруждая себя тактичностью.

Её взгляд тут же наткнулся на очередную полку, заставленную глиняными фигурками, прямо за спиной старика. Улыбка умиления расцвела на полном веснушчатом лице.

– Нравятся? – подмигнул хозяин. – Леплю на досуге. Садись-ка с нами чай пить.

Поскольку младшая сестра не шла на контакт, проблему пришлось обрисовать старшей. Банальная история совпадений. Первый парень девочки разбился на мотоцикле. Второго в драке порезали ножом. Третий – уже, практически, жених – просто пропал. Может, лежит где-нибудь мёртвый. А может, решил начать новую жизнь. В общем, девчонка поверила, что она «чёрная вдова».

– А я Наташке говорю – глупости всё! Какое, нахрен, проклятие?! Ой… Извините… Какое, говорю, проклятие? Тебе лет-то сколько? Ухажёрам твоим – не больше. Какая вам любовь, какая ответственность? Ветер в голове! Я в ваши годы об учёбе только думала…

Наташка, поджав губы, недобро зыркнула из-под угольной чёлки. Тяжело вздохнула и снова уставилась в остывающий чай.

– Думаешь, совпадения? – задумчиво спросил старик, вглядываясь в голубые глаза разговорчивой девушки.

– Чистая случайность! – уверенно отмахнулась та. – Но выглядит, конечно, жутковато… Особенно, когда Олег пьяный с моста нырнул… Ой. Я про него не упоминала, да? Ещё один был. Правда, они не успели… Она хотела, а он нет…

– Вер, я же просила! – неожиданно прошипела сквозь зубы Наташка.

Старшая обняла сестру за плечи:

– Прости, прости, Наташ! Я подумала… Аристарх Аронович всё должен знать! А то как он тебе поможет?

– Всё, что нужно, узнал, – кивнул старик.

Поднявшись из-за стола, он ушёл на кухню. Послышались скрипы и хлопанья дверцы, шуршания и перемешивания. Через пару минут хозяин квартиры вернулся в комнату. Поставил на стол чёрную кружку, словно вылепленную неумелыми детскими руками. Рядом положил на скатерть красивую алую розу.

– А ну-ка ещё чайку! – бодро провозгласил он, заливая кипятком непонятное месиво.

Комната наполнилась приятным травяным ароматом. Молча подождали, пока черноволосая выпьет отвар. Старик сделался вдруг суровым и резким. Строго глянул на старшую сестру:

– Жди в прихожей. Дверь закрой!

Оставшись наедине с испуганной гостьей, Аристарх Аронович взял её левую руку, развернул кисть, вложил стебель розы в тонкую ладонь.

– Сжимай!

Наташка посмотрела на большие острые шипы, замотала головой.

– Жми, говорю! Без крови проклятия не снимают!

Девушка зажмурилась и сжала кулак.

– Сильнее!

По белым щекам потекли слёзы вперемешку с чёрной тушью. Голос манипулятора становился жёстче и настойчивее:

– Разозлись на них! На всех! Кто бросил! Кто по глупости шею свернул! Кто смотрит на тебя искоса! Кто за спиной наговаривает! На соседку-кликушу! На подружек-дурёх!

Наташка засопела и зажмурилась крепче. Рука, сжимающая розу, дрожала.

– На сестру свою… – зловеще прошептал голос в самое ухо.

Девушка скривила лицо, стиснула зубы, из её кулака на белую скатерть упала первая алая капля.

– Стой!

В тонких морщинистых пальцах появился шершавый голубой листок. Последний раз Наташка видела такой в раннем детстве, в сохранившихся маминых тетрадях. Промокашка легла на стол перед посетительницей. Старик мягко разжал её кулак, забрал розу, приложил израненную ладонь к бумаге. Накрыл сверху тёплой сухой рукой, успокаивая и согревая. Виновато улыбнулся:

– Так надо было, понимаешь?

Наташка понимала. Её бледное лицо впервые тронула милая искренняя улыбка. Посидели молча некоторое время. Потом хозяин квартиры предложил перекись водорода и бинт.

– Не надо, я дома сама, – снова улыбнулась девушка. – Подумаешь, пара царапинок.

– И то верно, – кивнул собеседник, разглядывая получившийся кровавый рисунок. – Ну-ка, на что похоже?

Наташка пожала плечами:

– На созвездие?

– Именно! Вот под такими звёздами любовь свою найдёшь. Которая навсегда. Розу высуши и храни. Оберег от новых проклятий. А теперь прощай.

– Спасибо вам.

Девушка спрятала в задний карман сложенную бумагу. Осторожно взяла со скатерти цветок с изломанным стеблем.

– Вера! – позвал старик.

Из прихожей прибежала вторая девушка, испуганно разглядывая младшую сестру:

– Ты как?

Наташка молча подняла большой палец и пошла на выход.

– А ты присядь-ка, – хозяин квартиры устало указал на один из резных стульев. – Долго будешь сестрёнку мучить?

– Чего?

Глаза Веры стали круглыми, как две голубые монетки. Она покраснела, тяжело и возмущённо плюхнулась на сиденье.

– Того! – сурово ответил Аристарх Аронович. – Завистью от тебя за версту несёт! Сестра помоложе, поинтереснее. От парней отбоя нет. Небось, у родителей любимица. Но её ли в том вина?

Губы девушки задрожали, брови поползли вверх, по дряблым щекам готовы были покатиться слёзы. Она опустила лицо и покачала головой. Старик продолжал:

– Не свезло девке пару раз, а ты и рада ей недобрых мыслей подкинуть? Совсем в тоску загнала. А если бы в петлю? Вот тебе и «проклятие». Разве ж это по-родственному?

На белую скатерть, рядом с подсохшими багровыми точками, закапало прозрачным. Вера, шмыгая носом, попыталась оправдываться:

– Ничего я не завидую! Зависть, между прочим, страшный грех. А я православная. В церковь даже хожу…

– До или после колдунов-то? – засмеялся старик.

Девушка подняла заплаканное лицо, открыла рот, но не придумала, что ответить. Снова потупилась:

– Я же не думала… Всё поняла. Я ведь люблю её… Завидовать больше не буду!

– Верю, – мягко ответил колдун.

Он поднялся из-за стола, выбрал с полки одну из глиняных свистулек, протянул гостье.

– Держи. На память. А о нашем с тобой разговоре – молчок!

Через пару минут, наблюдая в окно, как Вера обнимает у подъезда младшую сестру и хвастается подарком, Аристарх Аронович прошептал:

– Больше не будешь.

Окна квартиры выходили на запад, вечернее летнее солнце приятно согревало очень старые кости. За спиной скрипнули половицы. В комнату вошёл молодой человек в длинном кожаном плаще. Уселся без приглашения на резной стул, вытер платком вспотевшее лицо.

– Не по сезону оделись, – усмехнулся хозяин. – Чайку?

– Нет, спасибо. Пока на кухне ждал, молока из холодильника выпил. Извините, что без спросу.

– И как вам?

– В смысле?

– Грудное молоко не всякому по душе.

Посетитель побледнел и сглотнул. Хозяин квартиры засмеялся, демонстрируя на удивление крепкие зубы.

– Шучу, – успокоил он, усаживаясь на свой табурет. – Обычное, из «Пятёрочки». Как и прочие продукты. А вы что там надеялись обнаружить?

Гость насупился. Он встал из-за стола, начал расхаживать вдоль стены, рассматривая фотографии и изображая максимально важного человека.

– Вы бы посерьёзнее, Аристарх Аронович. Мне про вас отчёт писать, между прочим. Да, привлекать вас пока не за что. Но это с точки зрения нашего ведомства.

– Живём покуда, – усмехнулся подозреваемый. – Как вас, простите? «Новая инквизиция»?

– Зря иронизируете, – прищурился молодой человек. – Пока мы лишь малый отдел при МВД. Но в будущем… Кстати, само МВД вы тоже можете заинтересовать.

– А разве я преступник? – колдун, сложив на груди худощавые руки, внимательно разглядывал человека «из органов». – Люди от меня довольные уходят. Получают ровно то, за чем пришли. Если случай клинический, я к специалистам отправляю. Духи, мол, сказали – к такому-то доктору обратиться. Верят, идут и лечатся. По-другому их в больницу не загнать. Выходит, я никого не угробил. Даже денег не прошу. Сами иногда благодарят. Я не то, что все эти мошенники из объявлений.

– Знаю, – серьёзно ответил инквизитор. – Всё знаю. Давно вашим делом занимаюсь. Вы тонкий и зоркий психолог, многим помогли. Но некоторые приёмы… Слишком уж настоящим оккультизмом отдают. Хотя для ареста конкретных причин пока нет.

– Да какой оккультизм? – старик двинул по скатерти чёрную кружку с остатками отвара. – Сами на кухне видели, как я ромашку аптечную насыпал.

– А роза?

Аристарх Аронович постучал пальцем по лбу:

– Многие проблемы – вот тут. И духовные, и физические. Но одними словами этого не доказать. Говоришь человеку: «Нет на тебе порчи, ты ипохондрик!» Не верит. А склянку чернил с каплей его крови разобьёшь – другое дело. Думает, из него чернота утекла. Понимаете, о чём я? Разум просит костылей. Визуализации. Вот и девочка эта думает, что с кровью проклятие вышло. А на деле – с внутренней боли на боль от шипов переключилась. Заодно, вместо того, чтоб на прошлом циклиться, станет думать о будущем да звёздами любоваться. И сестра её больше подначивать не будет. Вот и вся магия.

Инквизитор остановился у окна. Солнце уже совсем склонилось к закату, окрашивая небо в алый. Похоже, там, наверху, кто-то сжимал ладонями целую охапку роз, пытаясь отвлечься от более страшных терзаний. Молодой человек сейчас выглядел искренним и задумчивым.

– Знаете, почему я вашим делом заинтересовался? Однажды болтал со старой подругой по телефону. Она пожаловалась на зубную боль. А на меня прямо озорное вдохновение нашло. Возьми, говорю, стакан воды, скажи над ним тридцать раз слово «серебро», прополощи рот, остальное выпей. Через час пишет мне СМС: «Спасибо, помогло!» А я даже не удивился. Уверен был, что подействует. Холодная вода боль снимет, или эффект плацебо сработает. Я тогда примерно так же думал – про костыли для мозга. Может, и я смог бы людям помогать?

Лирику воспоминаний прервал тихий стук в дверь. Хозяин квартиры, казалось, ничего не заметил. Он собрал посуду со стола и отнёс на кухню. Когда вернулся в комнату, стук повторился.

– Наверное, стоит открыть? – поинтересовался гость.

Аристарх Аронович удивлённо уставился на него, затем повернулся в сторону прихожей:

– Ах да, конечно.

Он потоптался на месте, словно что-то потерял, вышел из комнаты, не забыв прикрыть за собой дверь. Всем своим видом он сейчас напоминал рассеянного, глуповатого дедушку. Но посетитель, не купившись на этот театр, прислушался. Щёлкнул замок, скрипнули петли и… тишина. Инквизитор украдкой подошёл к двери из комнаты, выглянул в щель. Прихожую скрывал полумрак, который предусмотрительно или случайно не стали развеивать электричеством. Никаких движений, никаких разговоров. За полуоткрытой входной дверью явно кто-то стоял, но разглядеть подробности не получалось. А где, интересно, сам колдун? Вместо ответа перед глазами промелькнул серый рукав. Старик возвращался с кухни, прижимая к груди стеклянную банку. В темноте показалось, что внутри болтается странная угольно-чёрная жидкость. Вот это любопытно! Молодой человек осмелился приоткрыть дверь и высунуть голову в коридорчик. Он же представитель власти, в конце концов! Успел увидеть лишь, как хозяин квартиры поворачивает ключ и идёт в его сторону. Естественно, банки в руках уже не было.

Вернувшись в комнату, Аристарх Аронович снова приобрёл бодрый, немного ироничный вид. От рассеянности не осталось и следа.

– Смородина, – сказал он, не дожидаясь вопроса.

– Смородина? – переспросил инквизитор.

– В банке, – улыбнулся колдун. – Компот из чёрной смородины. У меня на даче её полно, вот и угощаю соседей.

Молодой человек готов был поклясться, что никакой банки с компотом в холодильнике не видел. Он подозрительно прищурился:

– А почему постучали? Звонок же есть.

Аристарх Аронович развёл руками:

– Дети. Не достают пока.

***

Поезд миновал очередной городок и начал набирать ход по бескрайним полям. Следующая станция по маршруту ожидалась через три часа, и Вадима, как пассажира плацкарта, это радовало. Будет меньше хождений в проходе, меньше света в окно. Правда, колёса на скорости стучали погромче, но музыка из наушников – в помощь. Можно постараться уснуть до новой вагонной суеты.

Липовый инквизитор свернул кожаный плащ, сунул под худосочную подушку. Одежда действительно не по сезону, приходилось поддерживать образ. В полный рост на верхней боковушке он не умещался, согнутые в коленях ноги быстро начинали неметь. Это всё мелочи. Главное – добытая информация!

Вставив в уши беспроводные «капельки», Вадим оживил смартфон. Блондинка с очень выразительными глазами улыбалась ему с домашнего экрана. Весело подмигнув супруге в ответ, парень закопался в меню. Папка с диктофонными записями за эту командировку основательно распухла. Эх, к ним бы ещё видео… Погоняв длинный список файлов вверх-вниз, палец ткнул в случайную строчку. Наушники наполнил неприятный поток цифрового шуршания и скрежета. С лица молодого человека стёрло довольную ухмылку. Одну за другой он открывал записи, сделанные в квартире мнимого колдуна. Везде то же самое. Ничего, кроме помех. Уронив смартфон экраном на грудь, Вадим поднял глаза к потолку вагона, зарылся руками в короткие тёмные волосы. Шумно выдохнул. Потом нервно засмеялся и покачал головой. Колдун или нет, однако старик его перехитрил. Не ясно, как ему удалось. Глушилка? Вирус? Или всё-таки колдовство?

Что-то давно упиралось в бедро, но только сейчас парень обратил на это внимание. Протянув руку, он извлёк из кармана глиняную свистульку в форме барашка. Напоминало поделки русских народных промыслов. Правда, цвета подобрали странные. На редкость не сочетались друг с другом, вызывая ощутимый дискомфорт. Как говорится, с паршивой овцы – хоть шерсти клок. Пассажир сунул игрушку в рот, мелодично свистнул, вызвав живой интерес у детей с соседних полок и косые взгляды их родителей. Он закрыл глаза и начал задрёмывать. Нарастающий стук колёс не мешал, даже убаюкивал. Скоро мысли вышли из-под контроля, затеяв собственную игру.

И вот Вадим уже стоит посреди бескрайнего дощатого помоста, а грохот издают копыта огромного зверя. То ли баран, то ли бык, то ли некое подобие носорога несётся прямо на него, выставив уродливые рога. Но страха почему-то нет. Это ведь сон! Здесь всё будет по его правилам! Вот сейчас он посильнее напряжёт мышцы, и эта тварь расшибёт себе лоб. Или просто пронесётся сквозь человека. Или застрянет в нём навсегда… Ишь, как топает, зараза! Какие большие, абсолютно пустые глаза… Хорошо, что Вадим не бросился бежать. Убегать во сне – провальная затея. А догонять? Подчиняясь фантазии сновидца, рогатая тварь буксует на ровном месте, бестолково выбивая копытами щепки.

– Вадик!

Знакомый шёпот каким-то образом перекрывает несмолкающий грохот и отзывается в каждом нерве, заставляя вздрогнуть. Парень поворачивает голову и видит Её. Ту, ради которой он всегда старается и побеждает. В его любимом розовом платье. С его любимой глуповатой улыбкой на кукольно-красивом личике. Вадим едва ли может назвать любимой саму девушку. Она – яркий драгоценный трофей. Чтобы любоваться, с гордостью показывать окружающим. Его мотивация для новых побед. Раз уж он завоевал такую, значит, ему вообще всё по плечу!

Грохот усиливается. Чудовище, вырвавшись из невидимого капкана, несётся в сторону девушки. Ну уж нет! Это – моё!!!

Мужчина бросается наперерез и получает сильнейший удар в грудную клетку…

Пассажир едва не разбил голову о потолок вагона, пытаясь резко вскочить с постели. Бешено дробившее сердце на пару секунд провалилось. Вадим закашлялся, с трудом подавив дикое желание срочно куда-то бежать. Не хватало ещё панической атаки прямо сейчас! Он сделал несколько глубоких вдохов и почувствовал, что успокаивается. Просто усталость. Бешеный ритм последних дней берёт своё. Надо всё-таки дойти до туалета, умыться, тогда станет совсем хорошо.

Не открывая глаз, парень пошарил левой рукой. Вместо откидного бортика плацкартной полки нащупал твёрдый комочек, запутавшийся в одеяле. В ладонь скользнула знакомая игрушка-свистулька. Керамика показалась на ощупь неожиданно ледяной.

И снова человек стоит в центре гигантского деревянного поля. Неподалёку происходит нечто ужасное, непоправимое. Огромная туша с уродливой рогатой головой нависает над его женщиной. Но в отчаянной борьбе нет места боли, крови, страданию. Чудовище, ставшее на удивление антропоморфным, заставляет жену Вадима стонать, извиваясь от наслаждения. Грёбаный Минотавр! Даже доски вокруг складываются в рисунок, напоминающий лабиринт. Тот, в котором победитель давно потерял свой трофей. Теперь награда достаётся другому. Этот другой уже похож на обычного мужчину с обычной человеческой головой. Стриженый потный затылок даже кажется смутно знакомым… Вадим чувствует, что непонятным рогатым монстром является он сам. И он этого так не оставит!

– Сраная потаскуха!!!

Копыта сами несут огромное уродливое тело на розовое пятно. Залитые яростью глаза не замечают, что морок исчез, девушка стоит одна в лёгком платье, мило и глуповато улыбаясь, прежде чем рассыпаться на куски от яростного удара… Зато теперь её муж спокоен. Он снова победитель! Его трофей никому не забрать! Вот если бы ещё не дуло так сильно в разбитое окно…

Пассажир открыл глаза и повернул голову, морщась от грохота колёс, ставшего совсем оглушительным. Металлическая рама скалилась острыми остатками стекла, а целая куча мелких осколков засыпала одеяло. Ледяной ветер продувал до костей, в тусклом ночном освещении вагона почудились залетающие снежинки. Когда это случилось? В таком шуме попробуй, пойми.

Вадим свернул одеяло в узел, стараясь не просыпать, сунул в угол постели и спрыгнул на пол. Под ногами захрустело, босые ступни пронзила острая боль. Весь пол оказался усеян битым стеклом, а ледяной ветер продувал со всех сторон. Лампы на потолке потухли. Парень в ужасе нашарил на полке смартфон. Фонарик вспышки заметался в руке, выхватывая из темноты вагон, где, похоже, не осталось ни одного целого окна. Сквозняки бешено трепали занавески, сдували простыни с матрасов, мелкие вещи со столиков. Но сильнее всего пугали пассажиры. Они молча сидели и лежали на своих местах, никак не реагируя на происходящее. Может, Вадим проспал страшную катастрофу, в которой он единственный выживший? Может, нестерпимый грохот неспроста, а поезд несётся на всех парах в преисподнюю?

Напротив его боковушки ехала семья. Вадим нерешительно поднял фонарик. Дети спали на верхних полках, не замечая ни шума, ни сквозняков. Их лица были бледны и покрыты инеем, а дыхание из посиневших губ превращалось в едва заметный пар. По крайней мере, кто-то ещё в окружающем безумии жив… Родители неподвижно сидели внизу, за столиком, вглядываясь сквозь пустой проём в едва различимые ночные пейзажи. Синюшное лицо матери ощетинилось торчащими осколками стекла. Никакой крови, никакой реакции. Казалось, живыми и подвижными оставались только глаза. Женщина продолжала наблюдать что-то за окном. Периодически моргала, демонстрируя один из осколков, впившийся в верхнее веко и чудом не повредивший зрение. Муж сидел, подпирая кулаком голову, которую ветер полностью обмотал занавеской.

– Что с вами такоооеее?!! – заорал Вадим, пытаясь перекричать нестерпимый грохот. – Что происходит?!!

Он дёрнул замотанного мужчину за локоть. Рука отломилась по самое плечо, словно керамическая. Упала на пол, добавляя к осколкам стёкол новые, цвéта мороженого мяса. Лишённая опоры голова сорвалась с шеи, рухнула на столик и осталась кататься туда-сюда в занавесочном мешке. Как капуста в матерчатой сумке бабки, вернувшейся с рынка…

Луч фонарика описал резкую дугу и погас, когда смартфон выпал из рук. Вадим почувствовал, как паника липкой горячей жижей заполняет все возможные пустоты его черепа.

Без царя в голове (часть 2)