Без права быть человеком. Часть 9. Финал первой части романа⁠⁠

ГЛАВА 10.

ГЛЕБ

*публикую финал и очень надеюсь услышать мнение, для меня это будет важно и ценно, потому что я первый раз решилась что-то опубликовать)). К критике отношусь спокойно, ведь всегда можно исправить недочеты, а насчет своей идеи я не сомневаюсь) Спасибо, что прочитали до конца, мне очень приятно, что кто-то оценил, даже если вас совсем немного🫶*

Глеб нашёл Алину сам.

Она сидела у костра, который давно погас. Смотрела в чёрную золу так, будто там ещё что-то можно было увидеть. Плечи опущены. Взгляд пустой. Она даже не вздрогнула, когда он сел рядом.

— Не спишь, — сказал он.

— Я больше не знаю, как это делается, — ответила она.

Он помолчал.

— Мирон сказал, ты искала меня.

Алина кивнула, не поднимая глаз.

— Я хотела… — голос прозвучал чужим. — Я хотела спросить, зачем мы вообще живём.

Глеб не улыбнулся.

— Обычно этот вопрос задают перед тем, как что-то закончить.

— Тогда хорошо, — сказала она. — Потому что я закончилась.

Он посмотрел на неё внимательно. Так, как смотрят на равного.

— Говори.

Алина наконец подняла глаза.

— Я хотела поймать того тампира. Того, который шёл за нами. Я чувствовала его в Луговой. В лесу. Рядом со смертью. Я думала, если поймаю его… если убью… — она запнулась. — Что тогда всё снова станет понятным.

— А стало? — тихо спросил Глеб.

— Нет, — выдохнула она. — Здесь… здесь везде тампиры. Сильные. Старые. И они не прячутся. Но его здесь нет. Того запаха нет.

Глеб кивнул, будто услышал подтверждение собственных мыслей.

— Потому что ты его уже нашла.

Алина нахмурилась.

— Нет. Я бы знала.

— Ты знаешь, — сказал он спокойно. — Просто не принимаешь.

Она качнула головой.

— Это не смешно.

— Я не шучу.

Он встал и посмотрел на неё сверху вниз.

— Допустим, ты поймала его. Допустим, ты стоишь перед ним. Что дальше?

Алина сжала кулаки.

— Я… — она осеклась. — Я убью его.

Глеб чуть склонил голову.

— Меня?

Слова повисли между ними. Тишина стала почти ощутимой.

— Что?.. — прошептала она.

Он смотрел на неё без вызова. Без улыбки. Почти мягко.

— Тот самый тампир — перед тобой.

Тишина была абсолютной.

— Нет, — сказала она. — Я бы почувствовала.

— Ты чувствовала, — ответил он. — Но только тогда, когда я хотел, чтобы ты чувствовала.

Она встала резко, отшатнулась.

— Это невозможно. Ты… ты охотился с нами. Ты спасал людей. Ты наказывал за жестокость.

— Конечно, — кивнул Глеб. — Я пробовал по разному.

Пауза.

— Убивать. Не убивать. Смотреть.

Он перевел взгляд на нее.

— Ничего не меняется.

Он продолжал.

— Я слишком стар. Мне давно наскучила охота. Наскучили человеческие души. Наскучила однообразная кровь. Я решил попробовать другое.

Он развёл руками.

— Я собрал отряд. Возглавил воинов. Иногда убивал их. Иногда спасал. Иногда наказывал тех, кто был особенно мерзок. Иногда позволял уйти тем, кто делал выбор сам.

— Это… это развлечение? — голос Алины сорвался.

— А чем для тебя была охота? — спросил он. — Смыслом? Долгом? Или способом не думать?

Она не ответила.

— Эльза выбрала вегетарианство, — продолжил Глеб. — Ей не нравится вкус людей. Она предпочитает наблюдать. Я же пошёл дальше. Я стал частью вашей игры.

— Скажи, Алина

Он сделал шаг ближе.

— Я хуже?

Пауза.

— Тех, кто тащил Викторию.

Еще шаг.

— Тех, кто тянул жребий.

Тишина.

— Тех, кто радовался, что это не они.

Она открыла рот — и не смогла сказать ни слова.

— Я хоть раз причинил тебе боль? — тихо спросил он.

Слёзы подступили к глазам, но она не дала им выйти.

— Забери меня, — сказала она вдруг. — Забери мою душу. Я не хочу больше жить в этом мире.

Глеб долго смотрел на неё.

Потом покачал головой.

— Я не могу.

Глава 11. ФИНАЛ

— Почему? — выдохнула она. — Ты же сказал, что ты…

— Потому что ты не человек, — сказал он.

Она замерла.

— Как ты думаешь, почему ты чуешь нас? Почему ты могла убивать тампиров без обучения? Почему ты сильнее обычных людей?

Вопрос повис в воздухе. Алина не хотела на него отвечать.

— И поэтому я не знаю, что случится, если я прикоснусь к твоей душе.

Он улыбнулся впервые — устало.

— Такого ещё никто не делал. И я не люблю неопределённость. Я даже не уверен, если у тебя душа.

Алина опустилась обратно на землю.

— А у тебя?

Глеб промолчал. Ей впервые казалось, что он сам не знает ответ.

— Значит, во мне… — она сглотнула. — Во мне тоже это?

— Да, — кивнул он. — Лишь наполовину. Ты исключение. Ты мой эксперимент. Ты не понимнишь, но тогда, детстве. Ты выжила, когда должна была умереть.

Он наклонился ближе.

— Но ты слаба. Потому что никогда не пробовала. Ни плоти. Ни души. Я вёл тебя к этому всё время. К правде. К выбору.

Она закрыла глаза.

— Я не хочу быть такой.

— Тогда ты умрёшь, — сказал Глеб без жестокости. — Рано или поздно.

Он выпрямился.

— Решай. Я подарю тебе величайший дар. Стать сильнее. Умнее. Бессмертной. Перестать бояться. Перестать сомневаться.

Он протянул руку.

— Выбор за тобой, Алина.

Задумавшись лишь на секунду, она отшатнулась от Глеба.

— Никогда! — крикнула она ему в лицо.

Крик вышел хриплым, надломленным. В нём не было силы — только ярость и отчаяние. Потому что она сама знала — она запуталась. Она устала. Она давно перестала делить мир на хорошее и плохое, правильное и неправильное. Единственное, что у нее было — она сама. И она больше не хотела доверять этот выбор никому другому.

Глеб смотрел на неё спокойно. Даже с интересом.

— Я знал, — сказал он тихо. — Люди всегда сначала кричат. А ты, все-таки, наполовину человек.

****

Он не стал тянуть время.

Алина почувствовала удар — а затем пустоту. Земля исчезла из-под ног, воздух вырвало из лёгких. Когда зрение вернулось, вокруг были решётки. Клетка. Холодный каменный пол. Ни оружия, ни выхода.

— Я не убью тебя, — донёсся его голос откуда-то сверху. — Я сделаю тебе подарок.

Прошел день. Или два. Или десять — она не знала.

Она так давно не ела.

Каждый день он приходил, но вместо еды приносил слова и жуткие воспоминания.

— Помнишь свой первый дозор? Тех двоих, которых я растерзал почти на твоих глазах? Тогда ты первый раз почуяла меня. Я достал их из ада, я дал им кров и еду, а они планировали однажды ночью перебить отряд, забрать золото и сбежать в столицу. Думаешь, они бы пожалели тебя?

— Помнишь Луговую? — спрашивал он. — Викторию? Как её тащили свои же. Как вязали ей руки. Как она кричала.

Голос Глеба был спокоен. Почти ласков.

— Я видел. Я хотел забрать её там, в лесу. Поиграть. Ты почувствовала меня, в тот момент, когда я желал ее душу, помнишь? А потом пришли они — эти тупоголовые тампиры второго класса. И я понял, что это лучший выход.

Он усмехнулся.

— Девушка, привязанная к дереву, оставленная на растерзание чудовищу теми, кому она доверяла. Разве я был бы плохим? Разве я привёл её к этому?

Он приходил снова.

— Помнишь Сеню? Как он резал детей, а потом плакал от страха? Васю? Который встретил зверя пострашнее тампира?

Алина закрывала глаза, прижимаясь лбом к холодному камню, будто это могло заглушить его голос.

— Я видел, как этот человек душил мальчика. Потом надел когти. Терзал тело и выл от ужаса. А потом я съел его душу. Чёрную. Гнилую.

Он наклонялся ближе.

— Так кто из нас чудовище, Алина?

Иногда она кричала. Иногда плакала. Иногда просто смотрела в одну точку.

Но она помнила.

Она помнила, она помнила их всех.

А еще она помнила Лидию и ее брата, которые ради защиты своего дома отказались от тепла и уюта.

Олега, который любил до конца.

Семена, которому слишком рано пришлось повзрослеть.

Мирона, который единственный обошелся с ней по доброму в ту самую жуткую первую ночь в лагере.

Молчаливого Мишу, который был готов умереть за своих друзей.

Васю — с деревянным мечом и сияющими глазами.

Колю — упрямого, верного Колю, с его чудесными фигурками.

И Женю.

Который показал ей звёзды. Который видел в людях хорошее. Который обещал, что она не сломается.

***

Глеб не торопился.

Время распалось.

Голод и жажда стали фоном. Хуже было другое — понимание, что за неё всё решили. Давным-давно. Ещё в детстве, которого она даже не помнила.

Она пыталась отключаться, не слушать, но его голос проникал прямо в голову. Так много было ужаса. Так тяжело было цепляться за светлые воспоминания.

Потом он привёл человека.

Мужчину лет сорока. Связанного. Избитого.

— Убийца, — сказал Глеб. — Резал торговцев на дороге. Детей не щадил. Душа — чёрная. Вкусная.

Алина прижалась к решётке.

— Убери его, — прошептала она. — Я не такая.

— Ты уже такая, — ответил он. — Просто ещё врёшь себе.

Человек поднял голову. Глаза — пустые, злые.

— Да пошли вы… — прохрипел он. — Я бы ещё раз сделал.

Алина подняла на Глеба глаза. Там давно не было ярости и злости. Только пустота. Вот и все.

«К черту. Пустота. В этой пустоте появилось одно. Сделать»

Она не помнила, как сломала прутья. Не помнила, как оказалась рядом. Не помнила, крови и крика.

Она едва помнила даже вкус.

Тело. Душа. Всё сразу.

Когда она подняла голову, вокруг было тихо.

Алина дышала ровно. Спокойно. Глубоко. Впервые за долгое время, она не чувствовала боли. Ей больше было не страшно. Не больно. Не жалко.

Глеб это видел. И ему это нравилось.

— Вот, — сказал он почти торжественно. — Теперь ты понимаешь.

— Да, — ответила она спокойно. — Понимаю.

Голос был будто чужой. Это не был голос той маленькой напуганной девочки, за которую каждый мог решать.

Он улыбнулся. Широко. Искренне. Алина бы удивилась, что он так может, если бы могла удивляться.

— Ты шедевр. Я чувствую твою силу. Вместе мы сможем править этим жалким миром. Я так долго искал равного себе — и создал его сам.

Она сделала шаг к нему.

— Спасибо, — сказала она. — Теперь я понимаю. Я была слаба. Наивна. Мечтала, что смогу спасти весь мир.

— А теперь? О чем ты мечтаешь теперь? — восторженно спросил Глеб.

— Спасти себя.

Глеб смотрел на нее с интересом.

— Ну вот, — тихо сказал он, — теперь…

Он вдруг замолчал на полуслове. Потому что в последнюю секунду понял. Он успел лишь едва улыбнуться, как будто осознал, что именно этого он и ждал всю свою жизнь.

Больше времени она ему не дала.

Не было мыслей. Не было страха. Вместо них осталась только одна простая, почти физическая необходимость — дотянуться до начала. Узнать, есть ли она.

И она была.

Глубокая. Древняя. Переполненная.

«У тебя тоже есть душа»

Она закрыла глаза.

«Жаль, что ты об этом уже не узнаешь»

И съела её.

Мир вздрогнул. И вдруг рассыпался.

Она подняла руку к небу. Или то, что когда то было ей, подняло руку к тому, что когда-то было небом.

И в этой пустоте вдруг начали появляться линии созвездий.