Балерина и компания⁠⁠

Музыканты — люди творческие, как говорит один мой знакомый, — из немного другого измерения. Что есть, то есть. Но балерины — это вообще отдельный вид людей. Никогда не случалось такого, чтобы наша беседа с их представителями продлилась дольше получаса. Просто через полчаса все темы исчерпаны, и балерины начинают грустить. Отчего — я так и не поняла. Возможно, мысленно тянут поперечный шпагат.

В театре есть несколько служебных столовых. Есть отдельная для балетных, куда завозят пирожные, которые стоят без дела, потому что балерины их не едят. Но едим их мы, оркестранты. Поэтому если вдруг во время репетиции вместо нот уже мерещатся взбитые сливки с вишенками, это значит, что надо с первым же звонком бежать сломя голову наверх, на пятый этаж, в балетную столовую.

Отстояв нехилую очередь за сладеньким, я сажусь за свободный столик и уже наполовину запихнула в рот эклер, как вдруг слышу интеллигентное: «Вы слепая или дура?». Поднимаю глаза от ног в первой позиции вверх — и вижу известную балерину с глазами, полными ярости. «Кажется, нет, — тихо произношу я эклерным ртом. — А что случилось?» — «Вы что, не видите, что здесь сижу я и мои друзья?!».

Сказать по правде, я никого не видела, но по свойственной мне рефлексии начала повторно пересматривать пустые стулья за столом. По-прежнему никого. В это время балерина села на свободные стулья в шпагате, действительно заняв все места, и начала есть гречку с сосиской. Эклер уже не лез, сесть в шпагат в ответ я не могла. Пришлось покорно пересесть с царского места. Балерина доедала сосиску в одиночестве.

Когда я проходила мимо, всё-таки мяукнула: «Привет воображаемым друзьям» — и убежала на репетицию, где эта же балерина танцевала ведущую роль.

***
В следующие разы — про два «Г» в искусстве и оркестровую яму. До скорого.