— Критика, — учит Чапай, — это когда ты, Петька, рядовой боец, можешь мне в глаза сказать все, что угодно. — И ничего мне за это не будет? — Ничего, Петька! Ни коня нового, ни шашки, ни шинели…
— Василий Иванович, вот объясни, мне, что это за новые понятия такие: перестройка, гласность? — спрашивает Петька. — Перестройка — это такое время, Петька, когда подарю я тебе, наконец, новую бурку, коня, шашку заморскую. — Ну, а гласность, Василий Иванович? — Это такое, Петька, время, когда говорить можешь все, что хочешь. — Как? И о тебе тоже, Василий Иванович? — И обо мне тоже можешь. — И ничего мне за это не будет? — Нет, Петька, ничего: ни бурки, ни коня, ни шашки заморской.
— Василий Иванович, вот объясни, мне, что это за новые понятия такие: перестройка, гласность? — спрашивает Петька.
— Перестройка — это такое время, Петька, когда подарю я тебе, наконец, новую бурку, коня, шашку заморскую.
— Ну, а гласность, Василий Иванович?
— Это такое, Петька, время, когда говорить можешь все, что хочешь.
— Как? И о тебе тоже, Василий Иванович?
— И обо мне тоже можешь.
— И ничего мне за это не будет?
— Нет, Петька, ничего: ни бурки, ни коня, ни шашки заморской.