Когда из пепла поднялся мой главный враг, я увидел собственное лицо⁠⁠

Пепел до горизонта. Чёрная Башня всё так же уродует небо своим силуэтом. А я всё так же иду к ней. Некоторые считают, что это признак упрямства. Другие идиотизма. После стольких лет в Пустоши я пришёл к выводу, что разница между этими понятиями сильно переоценена.

По дороге случилась одна странная вещь. Нет, не нападение мутантов. Не выброс. И даже не очередная попытка Пустоши отправить меня на встречу с предками. Из этого путешествия получился музыкальный фильм.

Да, сам не ожидал.

Но речь сейчас не о нём. Вернее, не совсем о нём. Потому что это история не про Чёрную Башню. Не про мутантов. Не про конец света.

Таких историй в Пустоши хватает.

Это история про страх. Про тот момент, когда идёшь вперёд достаточно долго и однажды замечаешь, что самый опасный враг всё это время шагал рядом. Не в руинах. Не в тенях. Не за следующим барханом.

Внутри тебя.

В Чёрных Дюнах из пепла поднимается тот, кого Бродяга когда-то называл собой. Сломленный. Испуганный. Собранный из старых ран, ошибок и сожалений. Тот, кто шепчет:

— Развернись.— Сдайся.— Ты всё равно не дойдёшь.

И самое неприятное в таких встречах то, что чудовище знает о тебе абсолютно всё.

Кстати.А как думаете вы? Кто восстаёт из пепла на пути Бродяги? Его прошлое? Страх? Совесть?Или это действительно он сам? Интересно почитать ваши версии.