100 вопросов волонтёру. Вопрос пятьдесят первый⁠⁠

Всем привет! На связи добрый проект Связанные сердца. Мы помогаем нуждающимся вязаными тёплыми вещами, а также помогаем волонтёрам материалами для работы. Чтобы люди больше узнали о работе волонтёров в России, мы решили чаще рассказывать о своей деятельности и деятельности наших коллег. Поехали!

Правда ли говорят, что добрые дела делают человека злым?

Неожиданный вопрос, но я понимаю, о чём идёт речь. Действительно, я слышал споры и рассуждения на эту тему, хотя они и не частые. Думаю, гораздо понятнее для всех будет сравнение с врачами, которые с опытом меньше сопереживают пациентам и их родственникам. Пусть и не все. Когда ежедневно сталкиваешься с болезнью или горем, со временем обрастаешь эмоциональной бронёй против негативного влияния этих факторов. Точно так же волонтёры с годами обрастают эмоциональной бронёй от влияния негативного опыта нуждающихся. Сложно сказать, является ли это минусом волонтёрской работы. Нужно понимать, что эмоции не должны влиять на помощь другим. В некоторых ситуациях ум должен оставаться холодным, особенно, когда несёшь ответственность за добровольцев. В некоторых ситуациях нужно проявить хватку, чтобы акция помощи в принципе состоялась, чтобы добровольцы не потеряли мотивацию и добросовестно справлялись с задачами. Тем не менее, необходимо быть и достаточно открытым, понимающим, чтобы помогать молодым добровольцам справляться с собственными эмоциями, сопереживать им и учить работать с внутренним напряжением. При работе со взрослыми людьми в нужде можно проявить стойкость и строгость: это может вызвать критику, но взрослые понимают необходимость такого поведения. В то же время при работе с детьми и подростками такое поведение не возымеет успеха. Особенно в случае с подростками. Холодность и отстранённость лишь усилят недоверие и нежелание принимать помощь. Поэтому гибкость является одним из важных качеств волонтёра-организатора или социального работника. В то же время часто при индивидуальной работе с людьми необходимо учитывать и их психологию, быть строже или мягче в зависимости от характера.

Нельзя забывать и о профессиональной деформации. Дело в том, что со временем, пожалуй, каждый волонтёр начинает задумываться: мир не такой уж и несправедливый, как кажется в начале пути. Если в первые дни в волонтёрском центре добровольцев едва ли не разрывает от чувства несправедливости и желания помочь всем и вся. Со временем и знакомством с различными реальными (!) историями отношение к миру меняется. Сначала появляется ощущение, что мир несправедлив только по отношению к некоторым людям в нужде, в то время, как другие оказались в своём положении вполне заслуженно. Однако, когда волонтёр впервые столкнётся с жадностью, с пассивностью, даже с надменностью со стороны тех, кто пришёл за помощью, его взгляды поменяются ещё кардинальнее. Некоторые добровольцы буквально отказываются в дальнейшем помогать определённым категориям нуждающихся, когда знакомятся с их образом жизни ближе. Именно поэтому начинает казаться, что они становятся злее, занимаясь добрыми делами. И это далеко не конец развития внутренней строгости. Чем ближе роль организатора, тем чаще приходится требовать, в том числе и требовать исполнения прямых обязанностей. Организатору акций помощи приходится требовать от добровольцев, от подрядчиков, от администрации, от поставщиков, иногда даже от спонсоров. Всё это необходимо, чтобы акция помощи в принципе состоялась. И как мы все понимаем, когда человек что-то настойчиво требует (открыть вторую кассу, например) это воспринимают, как некую агрессию. Поэтому и появляются разговоры о том, что волонтёры становятся со временем злыми, хотя на самом деле они становятся более требовательными с ростом ответственности.

Существуют психологи, как говорится от бога. Я знал таких психологов, которые работали в волонтёрских центрах с подростками на горячих линиях и при личных консультациях. Иногда их слова буквально шокировали, причём шокировали вдвойне, когда через минуту оказывалось, что они имеют 100% попадание. Однажды одна девушка-психолог, которая работала с подростками в нашем центре, в самом начале консультации, когда еще я не успел выйти за дверь, приведя молодого человека, вдруг заявила ему: а тебя не учили здороваться, потому что в детстве роняли? Сказать, что я оторопел - ничего не сказать. Но молодой человек ответил: а я думал у вас здесь одни пенсы, а здесь норм психологи. Я оторопел еще больше и кажется, до сих пор не выторопел обратно. Как она узнала о том, что парень адекватно воспримет такой подход? Мне было страшно и жутко любопытно пригласить следующего подростка. Следующей была довольно стеснительная девушка, я не знал, как она воспримет подобные слова. Однако, когда девушка вошла в кабинет, психолог неожиданно подскочила и сказала, что собирается заварить себе чай и предложила чай девушке тоже, перечислив различные вкусы на выбор. Девушка моментально раскрылась. Психолог добавила, что главное в этом деле - не разлить чай на бумаги на столе, как она вчера сделала случайно, хотя я прекрасно знал, что этого эпизода не было. Меня до сих пор поражает ее удивительная способность видеть сквозь людей и понимать их с первого взгляда, с ходу подбирая правильный ключ к доверию.