Серия «Warhammer Fantasy. Общая Информация о сеттинге.»

Я заметил, что на юге Йорунн могла бы почерпнуть что‑то полезное — там наверняка водятся знания, которых нет в Империи. А ещё немного подразнил её тем, что это пошло бы на пользу моей книге: я давно пытаюсь уговорить её написать главу, опираясь на её богатый запас аптекарских знаний. На этот раз она не фыркнула с презрением, а вдруг посмотрела на меня с большой решимостью. «Если я поклянусь написать тебе ту главу, Теодосиус Шрайбер, поклянешься ли ты отвезти моё тело домой, в Карак Зифлин*, если я погибну?»

(*Карак Зифлин «Продуваемый Ветрами Оплот»— это небольшой дварфийский удел в Серых горах)

Нужно будь осторожным, когда дварфы говорят о клятвах. Тем не менее я ответил, что она переживёт меня как минимум на столетие, но я дал ей своё слово — и после этого Йорунн согласилась отправиться с нами. Несколько дней спустя мы двинулись на юг.

Великий Таурус

Great Taurus

Я уже кратко писал о Тёмных Землях — той обители безжалостного солнца, завывающих ветров и горьких пепелищ, что лежит к востоку от Империи, за Краесветными горами. Мало найдётся созданий, которые добровольно назвали бы эти проклятые земли домом. Ещё меньше тех, кто сумел бы выжить на пустынных равнинах Испепелённых Пустошей, где не водится никто, кроме зеленокожих, или среди токсичных вулканических жерл Пустоши Азгорха. И всё же есть по меньшей мере один зверь, который, по словам некоторых схоластов, является одним из опаснейших хищников всего Старого Света. Они полагают, что это создание олицетворяет сами Тёмные Земли: это Великий Таурус.

Великий Таурус — существо ярости и огня, которое, судя по рассказам дварфов, родом из Тёмных Земель. Он напоминает исполинского крылатого быка с тёмно‑красной кожей, что непрестанно пылает жаром гигантской кузнечной печи. Переливающуюся дымку и клубы вздымающегося дыма не спадают вокруг Великого Тауруса никогда. Его дыхание вырывается языками пламени из дымящихся пастей, полных клыков, а там, где он ступает, его пылающие копыта оставляют на земле выжженные следы. Никто из тех, кто отважится бродить по Тёмным Землям, не избежит его гнева, ведь это яростные убийцы, вечно исполненные ненависти, и нет такого создания, на которое Великий Таурус не напал бы. Одних врагов Великий Таурус убивает из-за голода, других из-за вечной ярости, таким образом за этими созданиями тянется вереница бесчисленных полуобгоревших трупов.

Жрица Верены поведала мне древнюю легенду о Великом Таурусе. По преданию, боги некогда отправили этих чудовищ в качестве кары за ужасное прегрешение, совершённое в сердце некогда благочестивой земли, впавшая в декоданс. Существует несколько различных версий того, что именно натворил народ, прогневавший своих божеств. Самое распространённое обвинение гласит, что этот народ отвернулся от своих богов и начал поклоняться Разрушительным силам, а тех, кто не желал отречься от старой веры, сбрасывали в действующий кратер вулкана. Данный вулкан в дальнейшем извергся с такой силой, что фактически взорвался, обратив окрестные земли на сотни миль в пустошь. Из пылающего сердца бывшего вулкана вышел первый Великий Таурус, чтобы охотиться на всех уцелевших со всей огненной яростью оскорблённых божества.

Я не писал о Великом Таурусе прежде, потому что, по правде говоря, вообще не собирался этого делать. Во время нашего пребывания в Карак Кадрине я обнаружил, что дварфы весьма неохотно говорят об этих «огненных быках». Впрочем, они с усилием втолковывали мне, что существа из Тёмных Земель никогда не показывались за их пределами. Я был готов забросить это расследование и оставить всё как есть — у меня оставалось немало других существ для книги, — пока мы не двинулись на юг. Тогда мы обнаружили, что все деревни южного Виссенланда объяты страхом, ибо их земли разоряет существо, которое они называют «Багровый бык Чёрных гор». Я стараюсь сохранять непредвзятость, но мне крайне трудно поверить, что в Империю внезапно явился ещё один «огненный летающий бык». Очевидно, Великий Таурус может покидать Тёмные Земли, но кто скажет, что побудило это создание покинуть их? К величайшему разочарованию Горшкова, по пути в Карак Хирн мы не встретили его, хотя и видели почерневшие руины деревни, которую это создание уничтожило.

Йорунн Громсдоттир. Дварфийка‑алхимик: — Великий Таурус причинил каракам Краесветных гор немало страданий, а мы, дварфы, не спешим говорить о таких вещах, Шрайбер. Говорят, малой склянки крови Великого Тауруса хватит, чтобы разжечь ревущий костёр, даже в сердце лютейшей норской зимы. Расплавленные глаза Великих Таурусов после смерти текут, словно ртуть, и им приписывают многие мистические свойства, которые, что неудивительно, связаны с огнём.

Кистиане Брокдорф. Чародейка‑друид: — Великий Таурус — очевидное порождение Акши, Ветра Огня. Подозреваю, их редко видят вдали от Тёмных Земель потому, что Ветер Огня дует очень сильно над теми проклятыми равнинами. И скорее всего, Акши нужен Великим Таурусам, чтобы поддерживать в себе жизнь. А то, что этого «Багрового быка» видели так далеко от Тёмных Земель, говорит о том, что он нашёл мощный поток Акши, чтобы подпитываться им, или кто‑то его призвал — ни одна из этих мыслей меня не особо радует.

ВЕЛИКИЙ ТАУРУС

Черты: Бессловесность, Тёмное зрение, Полёт 80, Мрачность, Иммунитет (Огонь, Яркая магия), Магический, Размер (Огромный), Большой шаг, Территориальный.

Типы атак: Дыхание (Огонь) +10, Рога +11, 2 × Оружие (Пылающие копыта) +11.

Пылающее тело — в конце каждого раунда боя все цели, связанные боем с Великим Таурусом, получают 1d10 Ранов с учётом бонуса ВЫН (ВЫН — это сокращение от «выносливость») и Очков Брони, но не менее 1. Кроме того, бонус ВЫН Великого Тауруса считается удвоенным (10) против немагического оружия и атак.

Кровавая ярость — Великие Таурусы всегда подвержены Безумию и Ненависти ко всему сущему.

Дополнительные черты: Броня 3, Обучен (Ездовое животное)

На следующее утро Ранальд подмигнул нам: на наш лагерь у реки наткнулся имперский речной патруль. Надеюсь, я никогда не забуду выражение лица капитана, когда Вася крикнул: «Эй, ребята, проголодались?» Разъярённая Йорунн пригрозила убить Горшкова, если он снова растревожит раны и пустит насмарку всю её кропотливую работу: тот прыгал вокруг и с восторгом рассказывал потрясённым речным стражам о нашей схватке с химерой. Экипаж был впечатлён, а капитан объявил, что за головы химеры нам полагается солидная награда в Вебурге. Хоть это и не совсем «по уставу», капитан Краузе и его команда видели, в каком мы состоянии, и согласились доставить нас в Вебург вместе с нашими трофеями. Разумеется, я позаботился о том, чтобы изрядный кусок наградных денег «пожертвовали» имперскому речному патрулю, доверив капитану Краузе уладить все формальности. Так или иначе, наш отряд оказался в Вебурге с увесистым кошелем корон. История о нашей доблестной схватке разнеслась по городу быстрее лесного пожара в Виссенланде. Вебург — весёлый город, даже если ты беден, но если у тебя есть лишние монеты, он становится просто удивительным. Более того, стоило посетителям любой таверны узнать, что мы одолели химеру, как нам вообще не приходилось платить за выпивку.

Мы устроили Эриха в уютной лазаретной при часовне Шаллии — не без щедрого взноса. Нога Линатрин требовала вмешательства опытного хирурга: охотница ясно дала понять, что любая попытка ампутации приведёт к кровопролитию — и точно не в пользу пациента. К счастью, спокойный и уверенный нрав доктора Спалтена, а также его клятва, что Ночная Песня снова будет ходить без затруднений уже через два месяца, успокоили всех нас. Кистиане решила, что ей нравится короткая стрижка, и смеясь произнесла: «Сколько женщин могут похвастаться, что их стилистом была химера?» А Горшков?

Вася просто заявил, что ему нужно много эля, чтобы восполнить потерянную кровь.

***

Вот так и жил наш отряд в Вебурге: восстанавливались, пили, играли в игры, ели изысканные блюда, играли на деньги, посещали заведения как с хорошей, так и с дурной репутацией — и снова пили. В перерывах между развлечениями я пытался писать и уговаривал товарищей изложить свои мысли для записей в книгу «Зоопарк» — их дословные воспроизведения вы найдёте в разных частях этого тома. Нас приглашали на всевозможные приёмы, мы встречались с дворянами — как открыто, так и тайно, — с высокопоставленными имперскими офицерами, а позже и с холастами, стоило только разойтись вестям о нашей работе для имперского зоопарка. Горшков, должно быть, рассказал дюжину, а то и больше, разных версий нашей схватки с химерой, а заодно и прочие байки из наших странствий за последние два года. В общем, мы чудесно проводили время.

Спустя какое‑то время я стал замечать повторяющуюся тему в разговорах с имперскими офицерами, другими схоластами и некоторыми дворянами: все они задавали наводящие вопросы о зверолюдях и о том, что я «раскрыл» во время наших странствий. Отметив, что это неестественные создания, я сказал, что могу поделиться немногими деталями. Разумеется, я не обнародовал ничего из событий предыдущего приложения (Первого инцидента), упомянув лишь, что зверолюди в последнее время явно расплодились в лесах и стали куда активнее.

Все со мной соглашались, но это было не то, что им хотелось услышать. Меня тихо спрашивали, могут ли люди одичать и стать звероподобными; такие вопросы всегда подавались как простое любопытство. В конце концов я выяснил, что по всему Форбергланду — от Бёгенхафена до Эйлхарта — произошло несколько необычных нападений. Некоторых людей растерзали, буквально разорвав на части, — в том числе тех, кто укрылся за толстыми стенами постоялого двора, хотя сами здания остались нетронутыми. Другие пропали без вести: ни тел, ни намёков на насилие — просто исчезли без следа.

Знал ли я о каких‑нибудь зверолюдях, действующих подобным образом? Мне пришлось признаться, что поначалу я не мог припомнить никого…

***

Чуть больше месяца спустя после нашего прибытия в Вебург я получил иллюстрированное приглашение на закрытый приём, устроенный мастером Лейфом Штайрлих‑Олмном. В приглашении отмечалось, что я могу привести с собой гостя. Кистиане была в восторге от возможности сопровождать меня в поместье аристократа в северной части Вебурга.

Мы явились в назначенное время в усадьбу мастера Лейфа Штайрлих‑Олмна. Штайрлих‑Олмн — отпрыск нордландской семьи: по слухам, он почти не интересовался политикой Рейкланда, зато живо увлекался зверями и естественными науками. Когда мы прибыли, он едва сдерживал восторг. Поместье оказалось слегка обветшавшим, но основательно укреплённым: его оборонительные сооружения напоминали те, что можно встретить в постоялом дворе. К северу и востоку нависает Рейквальд, так что меры, которые в иных местах сочли бы чрезмерными, здесь выглядели просто разумными предосторожностями. В то время как прочие гости держались молчаливо и куда больше интересовались вином, нежели беседой, лорд Штайрлих‑Олмн показался мне человеком исключительно эрудированным и утончённым. Несмотря на бледный и болезненный вид, он много путешествовал и явно повидал немало такого, о чём в Империи предпочитают не говорить. Он отличался поразительной проницательностью: задав нам с Кистиане несколько наводящих вопросов, он кивнул, а затем, понизив голос, произнёс: «Ах, вы ведь сражались с ними, не так ли? С крысолюдами». Мы попытались скрыть потрясение, но он получил ответ ещё до того, как мы успели произнести хоть слово. «Нет нужды отрицать. Я знаю, что среди ваших спутников есть дварф и эльф. Древний Народ куда лучше разбирается в подобных вещах. Пойдёмте, я хочу вам кое‑что показать».

Он повёл нас в обширный подвал своей усадьбы. Как ни странно, несколько гостей попытались последовать за нами, но он отмахнулся, отослав их прочь. В подвале было множество закрытых дверей и комнат за ними. Нас привели в большую приёмную, заполненную стеклянными сосудами с травами и самыми разными веществами, которые я не смог опознать. Подозреваю, помещение мало чем отличалось от кабинета аптекаря или алхимика. В центре комнаты стоял большой мраморный стол, а на нём лежало нечто жуткое. Лорд Штайрлих‑Олмн указал на предмет на столе: «Ну‑ка, герр Шрайбер, что вы об этом думаете?» Он пристально наблюдал за мной, время от времени бросая взгляды на Кистиане.

Труп на столе напоминал тушу огромного Великого Волка, но был неестественно вытянут, а пропорции совершенно искажены. Передние лапы оказались слишком длинными и заканчивались не лапами, а огромными когтистыми кистями. Туловище было разорвано вдоль живота, но внутри почти ничего не оказалось. Из‑за этой пустоты я поначалу решил, что вижу искусно сделанный костюм, пока не заметил глубокие следы укусов на разодранных лоскутах кожи на груди.

Чтобы скрыть отвращение и сдержать ужас, мне потребовалось куда больше усилий, чем чтобы устоять перед химерой. Мгновенно, с пугающей ясностью, в голове сошлись все нити: я понял, на что именно смотрю. И всё же я слегка рассмеялся и, глядя в пронзительный, почти звериный взгляд Штайрлих‑Олмна, произнёс: «Какой восхитительный костюм! Вы занимаетесь таксидермией, милорд?» На его лице мелькнули лёгкое отвращение и разочарование, но он тут же гладко скрыл эти эмоции. «Не совсем, но в него вложено немало труда, не так ли?»

Вскоре нас проводили прочь. Я не стал отвечать на расспросы Кистиане, пока мы не вернулись в свою комнату в Вебурге. Чего я не сказал лорду Штайрлих‑Олмну, так это того, что слышал об осквернённых оборотнях — о боротнях шкуродёрах.Они похожи на легендарных Детей Ульрика, которые, как говорят, способны естественным образом превращаться в волков, но оборотни шкурадёры — это отмеченные Хаосом существа, рождённые под действием ужасного проклятия: монстры, что ходят в облике людей, пока Моррслиб не призовёт их из тюрьмы человеческой плоти. Тогда зверь, которого проклятые сдерживают внутри, вырывается из человеческой формы — и появляется ужасное прямоходящее волкоподобное создание, сеющее хаос ради забавы Тёмных Богов, облачённое лишь в лохмотья прежнего тела.

Большинство схоластов, которые вообще решаются говорить о подобных вещах, утверждают, что все оборотни шкурадёры — проклятые и отчаявшиеся существа, невольные пешки Губительных Сил. Но мне известна одна учёная таверна в Альтдорфе — «Проклятая Шкура», с мрачной репутацией и пристрастием к зловещим преданиям. Однажды я беседовал там с измученным путником, который уклончиво рассказывал о культе, который он называл «Сбившаяся Луна»: его последователи стремятся «достичь мрачного превосходства» через тёмные обряды, превращающие адептов в оборотней шкурадёров.

Я не рассказал об этом лорду Штайрлих‑Олмну.

Не сказал я и того, что, когда чудовище насытится резнёй, человек внутри оборотня шкурадёра должен когтями и зубами прогрызть себе путь обратно наружу.

Подозреваю, он и так это знал.

Кистиане Брокдорф. Чародейка‑друид: — Моим Магическим Зрением я не увидела в подвале лорда Штайрлих‑Олмна ничего. Вообще ничего: ни следа Ветров Магии, будто их... скрыли. Знаю, ты пытался осторожно донести свои подозрения до властей Вебурга, но без поддержки какого‑нибудь аристократа они не восприняли бы твои слова всерьёз. Ты хоть что‑нибудь из этого помнишь? Не думаю, что ты был трезв, пока мы не уехали в Альтдорф.

КУЛЬТИСТ «СБИВШЕЙСЯ ЛУНЫ»

Характеристики: Броня 1 (5), Ментальная порча (Зверь внутри).

Особенности атаки: Дальний бой (Длинный лук) +10* (100), Оружие (Кинжал) +6.

Навыки: Очарование животных 50, Лазание 45, Потребление алкоголя 55, Хладнокровие 50, Выносливость 55, Сплетни 40, Интуиция 40, Знание (Звери 45, Волчьи Шкуры 45), Ближний бой (Базовый) 40, Выживание на природе 45, Восприятие 40, Дальний бой (Лук) 50, Исследования 45, Тайные знаки (Охотник) 45, Установка ловушки 50, Скрытность (Сельская местность) 40.

Таланты: Меткий выстрел 2*, Стойкость.

Снаряжение: Дикий облик, Длинный лук со зловещего вида стрелами, Татуировка Моррслиб.

Оборотень Шкурадёр

Характеристики: Броня 1 (6), Несгибаемость, Страх 2, Мрачность, Ярость, Стойкость, Магичность, Ночное зрение, Регенерация, Широкий шаг, Следопыт.

Особенности атаки: Укус +9, 2× Оружие (Когти) +10.

Бесконечная ярость — оборотень шкурадёр всегда находится под действием Ярости.

Дополнительные характеристики (по выбору): Мутация, Голод, Заражённость.

Хоть в мире не найдётся двух совершенно одинаковых химер, у всех есть одна поразительная общая черта: три отчётливо выраженные головы. Чаще всего одна из них львиная, другая — крупной хищной птицы, а третья — драконья. Есть свидетельства о химерах с медвежьими головами, кошачьими, рептильными, насекомоподобными, крокодильими — бесконечный каскад вариантов, — но неизменно хотя бы одна голова — драконья. Три головы обычно действуют сообща, хотя, безусловно, ходят легенды о том, как их головы затевали рычащие «споры». По своему несчастливому личному опыту могу сказать, что головы по крайней мере одной химеры были способны независимо выслеживать сразу нескольких противников.

Тело химер чаще всего напоминает массивного и уродливо сложенного крупного кота с широкими лапами, вооружёнными изогнутыми когтями, — хотя я также слышал рассказы о химерах, чьё тело больше похоже на гигантского быка. Говорят, что у грозного Областского Зверя, который периодически опустошает земли Кислева и может преследовать выбранную добычу днями напролёт, огромное тело, подобное косматому серому медведю, а головы — крупного сокола, кабана с массивными клыками и дракона, извергающего лёд. Химеры летают на огромных крыльях столь же изменчивой формы: у одних они кожистые, у других — оперённые. У них длинные хвосты, которые могут оканчиваться костяными лезвиями, жалом скорпиона или даже четвёртой рычащей головой.

Во всех рассказах о химерах отмечается их непредсказуемая натура в сочетании с подавляющей яростью. В одной истории из Мидденланда химера набросилась на отряд, растерзав двоих его членов и лошадь, а затем улетела, даже не оглянувшись. В другой, из Нордланда, химера методично уничтожила целый караван — вместе с повозками.

Я сражался со многими ужасными врагами в своей жизни, и о некоторых мне не хочется вспоминать, но диссонирующий трёхголосый рёв химеры будет преследовать мои кошмары, пока я не предстану перед Морром. По моему опыту, с химерой не столько сражаешься, сколько стараешься выжить.

Завершив наше пребывание в Бретоннии, наша группа приготовилась вернуться в Империю через перевал Укус Топора. В нашу последнюю ночь непосредственно в Бретоннии мы остановились в знаменитой таверне «Плетёная Рыба», где подают лучшую жареную форель, какую только можно вообразить, и откуда открывается потрясающий вид на Серые горы. Мой взгляд привлекла группа великолепных пиков, и я наблюдал, как заходящее солнце зажигает их вершины золотым венцом. Когда я привлёк внимание друзей, все они в восхищении подняли глаза вверх — кроме Йорунн, которая посмотрела на меня со странным выражением лица. «Это, Шрайбер, венчающие пики Карак‑Зифлина, моей крепости». Я сказал, что считаю их прекрасными, и спросил, когда она намерена вернуться. «Когда‑нибудь. Это вино не так уж плохо… для человеческой бурды».

Наше путешествие прошло гладко, и мы миновали горы без происшествий. В Хельмгарте мы выяснили, что ни Линатрин Ночная Песня, ни Горшков никогда прежде не видели знаменитый Драхенберг, поэтому мы специально выбрали один из рукавов реки Бёген, который должен был привести нас поближе к горе. Мы разбили лагерь у реки, в тени горы.

Мы, очевидно (хоть и едва‑едва), выжили. Историю нашего выздоровления см. в Приложениях.

Вася Горшков. Кислевитский воин: - Ночь была тихой, если не считать реки. Этот прекрасный странный пик взмывает над нами. Ты хорошо рассказываешь истории, Шрайбер, я помню. Линатрин Ночная Песня одарила нас своим пеним, красиво, хоть я и не знаю слов. Не было никакого предупреждения. Ни крика. Ничего, пока оно не обрушилось на нас. Оно пришло из темноты, и Кистиане вспыхнула пламенем. А потом раздался рёв, какого я никогда не слышал. Страх, обретший голос. Мой разум кричал: «Беги!», но сердце упрямилось, да? Оно приземлилось посреди лагеря: вспышка зубов и зловещих когтей. Птичья голова рванулась вперёд, и я услышал крик Эриха. Подумал, что он мёртв. Оно накинулось на всех нас. Ударило когтями по тебе, по мне; его хвост пронзил ногу Линатрин. Кровь лилась повсюду. Я сын бойцовых Ям. Я бросился в атаку — а что ещё оставалось? Моему топору оно не обрадовалось. Оно взвизгнуло тремя глотками, а потом Йорунн рассекла ему львиную морду. Оно в ярости. Чистая ярость от того, что мы посмели дать отпор, да? Я видел, как его лапа хлестнула тебя и брызнула кровь. Потом я услышал сладкий звук — голос Кистиане, кричащей. Копья зелёного света пронзили крыло. Я видел, как из его спины выросли стрелы. Линатрин Ночная Песня дала мне хорошую рукоять. Я вскочил на него, схватился за древко стрелы и вонзил топор в позвоночник так глубоко, как только смог. Я рубил его много раз. Не знаю сколько, но помню, как драконья голова вцепилась в меня. Следующее, что я помню, — это как ты и Громсдоттир пытались остановить кровотечение, стаскивая меня с мёртвой химеры. Боги! Какой славный бой, да?

ХИМЕРА

Характеристики: Броня 2 (7), Звериная натура, Искажение (незначительное), Полёт 80, Ярость, Мрачность 2, Магическая природа, Ночное зрение, Размер (огромный), Территориальность, Ужас 1.

Особенности атаки: Укус +10, Дыхание (огонь) +12, Оружие (когти) +10.

«Мы видим тебя» — Химера не может быть застигнута врасплох и не может оказаться в численно невыгодном положении в бою.

Опциональные характеристики: Едкая кровь, Рога +10, Заражённость, Мутация, Скрытность, Хвост +10, Обучённость (магия, верховая езда), Язык +10, Яд.

ОБЛАСТСКИЙ ЗВЕРЬ

Характеристики: Броня 3 (9), Звериная натура, Искажение (незначительное), Полёт 80, Ярость, Мрачность 2, Магическая природа, Ночное зрение, Размер (огромный), Территориальность, Ужас 1, Следопыт.

Особенности атаки: Укус +12, Дыхание (холод) +14, Оружие (изогнутые когти) +12.

«Мы видим тебя» — Областский Зверь не может быть застигнут врасплох и не может оказаться в численно невыгодном положении в бою.

«Изувечивающие челюсти» — атака Укус Областского Зверя обладает качествами «Рубящий» и «Пробивающий».

Навыки: Ближний бой (изогнутые когти) 95, Выслеживание 62 (+4 бонуса за уровень мастерства).

Таланты: Неумолимость 2, Неукротимость 2.

Кокатрис напоминает крупную, уродливо сложенную птицу, из клюва которой торчат зазубренные клыки. На теле у существа растут и перья, и шерсть, но их покрытие неравномерное, хаотичное. Среди перьев и шерсти встречаются проплешины, а их цвета состоят из неестественных оттенков, каковых не встретишь в природе. Хвост у кокатриса змеевидный, чешуйчатый, а заканчивается он острыми, словно бритва, когтистыми шпорами — такими же, как на лапах. По крайней мере, именно так выглядит экземпляр, набитый и выставленный в музее Триумфов во Внешнем Монфоре. Хранительница музея заверила меня, что это вполне типичный представитель данного омерзительного вида, и я не усомнился в её искренности. Она также отметила, что рыцари особо упоминают отчётливое «шипящее эхо», неизменно раздававшееся, когда чудовище боролось с ними. Звук был достаточно отчетливым, чтобы помочь преднамеренно незрячим рыцарям нацелиться в свою жертву.

Когда-то кокатрисы господствовали над всеми горами Бретоннии, регулярно выбираясь из своих мерзких пещерных логовищ, чтобы красться по краям полей сражений, — ведь они питаются падалью. В некоторых преданиях говорится, будто кокатрисы плюются кислотой или сочатся ядом, словно одного лишь их грозного взгляда недостаточно что бы излучать опасность. Даже в древнейших сказаниях бретоннцев не отыщется времени, предшествовавшего их нашествию, хотя в некоторых старинных легендах утверждается, что кокатрисы явились «на крыльях Великой Бури, с севера, давным-давно». В действительности это не так уж удивительно, ведь племена бретоннцев отвергли призыв Сигмара. Лишь с приходом их первого короля, Жиля ле Бретона, почти тысячу лет спустя, бретоннцы начали записывать свою историю, во многом опираясь на устные предания. После объединения Бретоннии и официального принятия «Декретов Рыцарства» многим молодым бретоннским рыцарям потребовались достойные противники, чтобы доказать свою доблесть. Они нашли их в кокатрисах. Бледные Сестры и Серые горы вскоре оказались почти очищены от этих нечестивых тварей. Тем не менее в тенистых долинах до сих пор стоят статуи, отмечающие границы их охотничьих угодий, и, по слухам, кокатрисы по-прежнему бродят по скалам Массиф Оркаль в центральной Бретоннии.

На мой взгляд, почти невозможно поверить, что в одном горном массиве могут обитать сразу два существа, способные обращать врагов в камень и при этом, судя по всему, никак не связанные друг с другом. Ядовито-опасные рептилии-базилиски восточных Серых гор ничуть не похожи на птицеподобных кокатрисов западных Серых гор. Однако Хаос всегда коварен, и кто знает, какое тёмное родство может существовать между этими двумя видами?

Эрих Массенбах. Богатый торговца из Таме. Спонсор экспедиции: — Однажды я присутствовал на званом вечере с очаровательной бретоннской девушкой — дочерью какого-то знатного рыцаря, насколько я помню. Она рассказала увлекательную историю о кокатрисе, с которым её отец сражался в юности. Судя по всему, кокатрисы — трусливые твари, чем и объясняется их пристрастие к падали, но они впадают в ярость, если их прижать к стене. Отец девушки едва не пал жертвой неожиданной ярости чудовища, как вдруг оно бросилось прочь с поля боя, пронзительно крича от ужаса. Что же так напугало эту мерзкую тварь? Всего лишь обычный горностай, покинувший своё логово из-за стычки. Хотите убить кокатриса? Подумайте о том, чтобы обзавестись мантией из горностаевой шкуры.

Йорунн Громсдоттир. Дварфийка алхимик: — Пепел сожжённого кокатриса чрезвычайно ценится алхимиками, поскольку считается, что он обладает редкими преобразующими свойствами. До меня доходили и более мрачные слухи: будто бы их главные когти можно вырезать в зловещие кинжалы, которые сами выделяют яд. Я никогда не видела ничего подобного. Звучит правдоподобно, хотя сомневаюсь, что такое свойство сохраняется бесконечно.

КОКАТРИС

Характеристики: Броня 2 (6), Звериная натура, Тёмное зрение, Полёт 60, Мрачность, Стойкость, Размер (Крупный), Территориальность.

Особенности атаки: Укус (Клыкастый клюв) +7, Окаменяющий взгляд, Удар хвостом +7, Оружие (Когти) +7.

Зловещие когти. Когти кокатриса обладают свойством «Яд (Твёрдый)».

Опциональные особенности: Боится (Горностаев), Дыхание (Коррозия) +9, Заражён.

Великих орлов называют породой благородной, но горький опыт научил их недоверчивости к окружающим. Лишь эльфы кое-что постигли из трудного свистящего языка Великих орлов. Упрямо ходят слухи, будто некоторые Великие орлы говорят на языках других народов, но редко чувствуют в этом нужду. Зеленокожие расы вызывают у Великих орлов по-настоящему яростную ненависть, и по обе стороны Серых гор не счесть историй о том, как Великие орлы низвергаются с ясного неба на затаившуюся в засаде шайку орков или гоблинов, предупреждая тем самым расположившиеся неподалёку отряды других рас о присутствии нападающих. Воины Бретоннии и Империи одинаково глубоко почитают Великих орлов, а того, кто причинит Великому орлу вред, настигает несчастье. Хотя эти могучие птицы кормятся в основном дичью, окрестные горные фермеры досадуют, когда те время от времени утаскивают овец. Ещё досаднее фермерам оттого, что подобные происшествия мало у кого вызывают сочувствие.

По причинам, неизвестным схоластам, в Серых горах, помимо Великих орлов, водится немало видов крупных птиц. Веантур схоласт из Альддорфского университета в своём основополагающем труде «Необычные закономерности — естественные и не только» предположил, что горному хребту, возможно, свойственно пока не открытое свойство, из-за которого птицы достигают исполинских размеров. Ястребы и сорокоуты, хоть и не дорастают до величия Великих орлов, вырастают поистине огромными: размах крыльев у них в среднем почти восемнадцать футов. Бретоннцы особенно ценят ястребов за их совершеннейшую неустрашимость. Я слышал несколько достойных историй, подтверждающих их отвагу. Что особенно показательно, эти птицы нередко набрасываются на гиппогрифов, смеющих посягать на их территорию, и с поразительной настойчивостью прогоняют куда более крупных хищников. Я встречал дварфа-торговца из Карак Азгарса, который клялся, что иные эльфы даже идут в бой верхом на самых крупных ястребах, — слух, который несказанно скрытные эльфы Леса Лорн не удостаивают ни подтверждением, ни опровержением.

Линатрин Ночная Песня. Лесная эльфийка: Если мои дальние сородичи решили о чём-то не говорить, у них наверняка на то есть причины. Скажу одно: Серые горы — не единственное место, где водятся могучие пернатые хищники. В самом сердце Лаурелорна есть дивные рощи древних деревьев, где живут хеомреты, которых вы, полагаю, назвали бы «гигантскими совами», Шрайбер. Это древние существа, преисполненные мудрости и мистических даров, но понять их порою совершенно невозможно.

ВЕЛИКИЙ ОРЁЛ

Черты: Броня 1 (5), Сумеречное зрение, Полёт 120, Размер (Огромный).

Черты атаки: Укус (клюв) +9, Оружие (когти) +10.

Молния ясного неба — все атаки Великого орла обладают достоинствами «Быстрое» и «Бронебойное».

Навыки: Наблюдательность 85.

Дополнительные черты: Свирепость, Регенерация, добавить Язык (любое) 50.

ЯСТРЕБ СЕРЫХ ГОР

Черты: Зверь, Полёт 100, Сумеречное зрение, Размер (Большой), Территориальный.

Черты атаки: Укус (клюв) +6, Оружие (когти) +7.

Дополнительные черты: Ярость, Дрессированный (сломанный, магический, верховой, военный).

ХЕОМРЕТ

Черты: Лесной житель, Броня 1 (5), Ночное зрение, Полёт 80, Размер (Огромный), Незаметность.

Черты атаки: Оружие (когти) +9.

Навыки: Язык (эльтарин) 60, Знание (любое) 80, Скрытность (дикая природа) 75 (+4 УУ за «Незаметность»).

Дополнительные черты: Благословение (Верена), Аура страха, Чудотворец (Верена), Оберег 8.

Пояснение к терминам:

• Дрессированный (сломанный, магический, верховой, военный) — пометки для ведущего о том, как именно существо приучено к людям: сломленная воля, приученность к магии, посадка всадника, боевое применение. Это не «умения» в игромеханическом смысле, а ярлыки поведения и условий управления.

На самом деле один из легендарных ужасов леса Арден отчасти стал причиной нашей вылазки в Бретоннию. Прейтон — печально известный зверь: уродливый на вид и неистовый в ярости. Свирепые и неутомимые, они уничтожают всё вокруг себя, напоминая разоргоров. Но, в отличие от этих посланцев преисподней, Прейтоны убивают ради забавы. Они оставляют за собой растерзанные тела, которыми даже не потрудятся поживиться. Это искажённые твари: их задние лапы и туловище напоминают частично покрытого чешуёй уродливого оленя, передняя часть заканчивается согнутыми крыльями-лапами с когтями, как у льва. На их оленьих головах — огромные острые почерневшие рога, горящие красные глаза и несколько рядов зазубренных клыков. Их передние лапы напоминают большие изодранные крылья, подобные крыльям крупной летучей мыши, но Прейтоны редко поднимаются в полёт над кронами деревьев, предпочитая красться под сенью леса.

Реджимиус Браун, жрец Таала, поведал мне мрачную историю о Прейтонах — историю, из-за которой несколько почтенных мужей из Имперского Зоопарка с воодушевлением попросили меня расследовать природу этих существ поподробнее, когда я поведал её им. Браун сказал, что некоторые в его культе верят, что Прейтоны не являются неестественными созданиями, не порождениями Хаоса в прямом смысле. Жрецы Таала полагают, что этих существ создают гнусные ритуалы зверолюдов, преображая трупы великих оленей. Их существование после ритуала — это непрестанная боль и обрывки призрачных воспоминаний, что вечно напоминают им то, кем они были прежде, вызывая в них гнев, что гонит их вперёд в разрушительном безумии. Если суждения Линатрин Ночной Песни о великих оленях верны, рассказ жреца весьма сомнителен. К несчастью, получение сколько-нибудь достоверных сведений о Прейтонах оказалось чрезвычайно сложным делом. Мы провели больше месяца в Жизоро, разыскивая проводника. Большинство людей, с которыми мы встречались, узнав, что мы желаем отправиться вглубь леса Арден для проведения исследований, сперва громко смеялись. Однако, осознав, что я и остальные спутники совершенно серьёзны, они немедленно начинали молиться своей Владычице за наши души, умоляя одуматься и отказаться от подобной безумной затеи.

Наконец мы отыскали деревню с крепко сколоченным частоколом у восточной окраины леса и там встретили сэра Карломана, рыцаря Королевства. Сэр Карломан оказался человеком учтивым и был весьма заинтригован встречей с нами; особенно сильно он был поражён Кистиан — полагаю, он принял её за «Деву Грааля» (одну из избранных служанок бретонской богини, насколько я понимаю), сколь бы она ни протестовала против подобных заблуждений, — а также его впечатлила Линатрин Ночная Песня, поскольку она была способна бесшумно ступать даже по самому густому лесному ковру. Сэр Карломан рассказал мне всё, что знал о Прейтонах. Однажды Карломан сражался с одним из них. Он передал мне достаточно знаний, чтобы удовлетворить большинство запросов зоологов. Сэр Карломан сказал, что слышал истории, сходные с рассказом Брауна, но зверь, с которым он бился, не был нежитью. Здесь я привожу его последние слова о Прейтонах, ибо не раз размышлял над ними с тех пор:

Сэр Карломан: «Вот что я вам скажу, магистр Шрайбер: это как минимум неестественные звери. Прейтон ненавидит всё живое — себя не меньше прочих — и ненависть эта столь чиста, что её счесть безумием. Они проигнорируют любые точные удары рыцаря по себе, лишь бы растерзать павшего крестьянина чудовищным и жутким образом. Существуют целые племена зверолюдов, что почитают Прейтона священным и поклоняются ему издали. Не ищите их осознанно — разве что долг или честь того потребуют».

ПРЕЙТОН

Свойства: Древесный, Броня 2 (7), Звериный, Искажение (Незначительное), Ярость, Полёт 50, Мрачный, Ночное зрение, Не чувствует боли, Размер (Большой).

Свойства атак: Рога (Ветвистые рога) +10, Оружие (Зазубренные клыки) +9.

Беспредельная злоба — если Прейтон убивает или выводит из строя живого противника, он должен пройти Проверку Силы Воли, иначе он остановится, чтобы полностью растерзать поверженного противника, потеряв своё следующее Действие и Перемещение. Враг в бессознательном состоянии получает автоматическую Критическую рану. Свидетели этой расправы испытывают эффект «Страх +2».

Дополнительные свойства: Заражение, Мутация.

Герцогства Гизоро, Артуа и Бастонн некогда терзали ужасные существа, известные как ночные вороны. Эти чернопёрые создания, больше похожие на чудовищ, чем на хищных птиц, нападали стаями и разрывали зазевавшихся путников в клочья, превращая человека в груду костей меньше чем за тридцать секунд. Птицеподобные создания панически боялись света и нападали лишь тогда, когда на небе не появлялась ни одна из лун, но в остальном не ведали страха. Их набеги были настолько ужасны, что в конце концов герцог Гизоро повелел регулярно выставлять свежие факелы перед каждым домом по всему городу. Он дал строгие указания не использовать их в иных случаях, дабы факелы всегда были готовы отогнать нападение ночных воронов.

Всё это показалось мне в высшей степени разумным, но я также заметил, что ничего не слышал ни о ночных воронах, ни о каких-либо нападениях данных существ. Я предположил, что мои товарищи по странствиям уж точно могли бы слышать о ночных воронах. Мои новые друзья-гизорийцы согласились с моими суждениями и рассказали, что легендарный сэр Торпас якобы уничтожил последнюю стаю ночных воронов пять столетий назад. Очевидно, указ герцога с тех пор так и не был отменён, а бретоннские рыцари — будучи не прочь лишний раз напомнить крестьянам об их месте — время от времени проверяют, выставлены ли факелы. После услышанного мы выпили ещё по кружке, и я думал, что на этом дело закрыто, но ошибся.

Один из тех, с кем я выпивал, бондарь по имени Ферраг, тихо подошёл ко мне после того, как остальные отправились на ночь спать. Он сказал, что есть те, кто верит, будто ночные вороны не исчезли — просто стали куда хитрее, уводя людей незаметно в глубины леса Арден или из одиноких горных долин среди Серых гор. Хуже того, изрядно выпив, он пробормотал тревожную историю о тайном ведьмовском культе, который призывает стаи ночных воронов, чтобы те терзали их врагов. В дальнейшем я не нашёл ни одного Бретоннского рыцаря, который назвал бы историю Феррага чем‑то иным, кроме как «глупой крестьянской чепухой». Более красноречивой, как мне показалось, была реакция деревенских жителей. Они вообще отказывались говорить об этом, говоря, что лучше не обсуждать подобное зло, чтобы не привлечь его внимание.

Кистиане Брокдорф. Чародейка-друид: В Янтарном колледже есть могущественные маги, способные наложить ужасное заклятие, призывающее мистическую стаю теневых хищников, чтобы те разорвали их врагов. Вполне возможно, что в Бретонии есть ведьмы, владеющие схожим ритуалом. Бретоннское крестьянство, мало разбирающееся в подобных делах, может принимать их за ночных воронов. Тем не менее, если ночные вороны всё ещё существуют, говорят, есть древние ритуалы, способные подчинить таких чудовищ, но они опасны.

Ночные Вороны

Черты: Боязнь (Свет), Ночное зрение, Страх 2, Полёт 100.

Боевые черты: Укус (Жестокие клювы), Рой*, Оружие (Когти) +8.

Смертоносный налёт — все атаки стаий ночных воронов обладают свойствами «Прокалывание» и «Пробитие».