У моей подруги появился преследователь
По Насте Журавлёвой я сохну со старших классов. Она – весёлая, рыжая, голубоглазая, высокая, спортивная – была капитаном школьной волейбольной команды, теперь играет за сборную универа; я – интроверт, книголюб, немного полноватый но не прям жирный, и на этом в целом всё. Хотел бы я сказать “не знаю, что она во мне нашла”, но если честно – не нашла.
Точнее как… Она со мной общалась с самого начала, как я перевёлся в их школу, улыбалась, иногда ходила со мной гулять, когда я звал; прикасалась как бы случайно, держала за руку, обнимала, один раз даже поцеловались – а потом переставала отвечать на сообщения, вечно оказывалась занята, “завтра не могу, послезавтра тоже, на выходных тренировка, давай попозже” – а потом опять по новой. В общем, терзало меня это неимоверно, лучше бы уж сказала “прости, ты вообще не в моём вкусе”, чем вот это вот.
Другие отношения у меня в школе были, но это всё было не то; отношениями это тоже в целом трудно назвать – так, поцеловался с одной, погулял с другой, один раз даже переспал с низенькой полной страшилой на класс младше, но это всё было на один раз, я от этого быстро уставал, а потом мне писала Журавлёва, и я каждый раз наполнялся надеждами, думал, что в этот-то раз точно получится, ну и дальше… опять по новой.
Потом мы разошлись по разным универам, и постепенно я как будто начал от этого морока освобождаться – она отвечала редко, соглашалась сходить куда-нибудь вместе ещё реже, я начал заниматься самбо, потом нервотрёпки с сессиями, и к третьему курсу почти уже её не вспоминал – так, максимум раз в две недели, – но позавчера девушка потащила меня поболеть за родной университет, а я даже не спросил, в чём поболеть, и оказалось, что в женском волейболе.
Ну и в чужой команде, разумеется, она. Настя. Ещё симпатичнее, чем раньше, самая обаятельная и привлекательная. Сначала я думал уйти сразу, но она заметила меня и прям засияла своей ослепительной улыбкой, помахала рукой, в общем – коготок увяз, птичка пропала. Так что я остался, но ощущение надвигающейся бури эмоций было настолько болезненным, что я шарил глазами по противоположным трибунам, стараясь смотреть на Настю пореже, надеясь, что в этот раз смогу устоять.
Тогда-то я и заметил в зале что-то странное, а точнее – кого-то. Он сидел напротив, лицо замотано бинтами, на глазах – тёмные очки, одет в невзрачную мешковатую толстовку. За тёмными очками было сложно понять, но меня быстро осенило, что он внимательно следит за Настей – подаётся вперёд, когда она бьёт мяч, немного отшатывается, когда принимает подачу... Как будто пытается повторять её движения, робко, неумело, но всё-таки немного похоже. Сначала мне это показалось забавным, но чем больше я смотрел, тем более жутковатым это выглядело.
А потом он повернул голову в мою сторону, и как будто понял, что я за ним слежу. Минуту он сидел застыв, как статуя, потом медленно поднялся, и ушёл в сторону выхода, чуть пошатываясь.
Наши в волейбол продули, и когда моя девушка пошла утешать свою подругу, а я пошёл за ней, Настя повисла у меня на шее и обняла так, как будто не было этих последних двух лет тишины. Она трещала про то, как рада, что я пришёл, и что мне обязательно надо познакомить её с моей подругой (которая от всей этой ситуации напряжённо краснела, бледнела, и наконец ушла с девчонками из нашей команды), и как сто лет не виделись, и куда я пропал, и как надо обязательно сходить в кафе завтра, и послезавтра, и вообще, как насчёт кино? Короче, опять по новой...
Я был на всё согласен, потому что как иначе-то; спросил вполушутку, что за Человек-Невидимка учится у них в универе. Настя нахмурилась, попросила пояснить. Я удивился, что она не поняла отсылку, и описал странного парня в бинтах и очках. Тут она посерьёзнела и сказала, что в последнее время ей часто стало казаться, что за ней кто-то следит, но она, как ни старалась, не могла никого заметить. Тут я, разумеется, галантно предложил проводить её домой, и к моему неимоверному счастью она согласилась.
Всю дорогу до метро мы болтали, как в старые добрые времена, и я не сводил с Насти взгляда, зная, что всё кончится как всегда, и жадно впитывая каждую секунду, проведённые в её компании. У спуска на станцию у меня развязался шнурок, и я заозирался в поисках, где удобнее его завязать.
И снова увидел его. Он следовал за нами на почтительном расстоянии, слегка пошатываясь, неуверенными шагами... Как будто пытаясь подражать её походке.