Серия «Гипотечиская политика»

Хрущёв (перебивает, размахивая руками): «Ключ, ключ! А Украина — это хліб, это уголь, это Днепрогэс, который вы, товарищ Сталин, при мне строили! А теперь что? Луганск, Донецк — в руинах. И вы, Владимир Владимирович, — тыкает пальцем в Путина, — вы ведь сами украинец по матери? А ведёте «специальную операцию» третий год. Я, когда был у власти, за кукурузу и целинные земли душой болел. А вы — за «русский мир» людей кладёте. И зачем?»

Путин (сдерживая раздражение, ледяным тоном): «Никита Сергеевич, я не намерен обсуждать текущую ситуацию с человеком, который в 1954 году передал Крым Украинской ССР "в порядке дружбы". Вы сами создали эту бомбу замедленного действия. А теперь мы разбираемся с последствиями вашего волюнтаризма».

Хрущёв (вскакивает, стучит ботинком по столу — благо успел снять): «Ах, волюнтаризм?! А кто в 1956-м Венгрию подавил? Я! И я отвечаю за свои решения. Крым был подарком, да! Но в составе единой страны — СССР! А когда вы развалили Союз, — он злобно смотрит на Путина, — вы и взяли на себя ответственность. Не надо валить с больной головы на здоровую. Вы в 2014-м Крым забрали — я бы, может, тоже так сделал, но по-другому: через референдум, через совнархозы, через хлеб. А вы — «вежливые люди» и сразу санкции. Итог: война, гибель славян, и никто не знает, чем кончится».

Трамп (оживляется, чувствуя возможность для пиара): «Я, кстати, говорил, что этой войны не будет, если я останусь у власти. Я знаю и Путина, и Зеленского. Я мог бы заключить сделку за 24 часа. У меня есть план — заморозить конфликт по линии фронта, а Крым и Донбасс… ну, признать российскими. Но демократы меня не слушали».

Хрущёв (поворачивается к Трампу): «Ты, парень, хорош, спору нет. Но ты — бизнесмен. Для тебя Украина — это сделка. А для нас — это боль. Моя мать родом из Донбасса. Я там бывал, знаю шахтёров. И когда я слышу, как вы, американцы, накачиваете Киев оружием, а вы, россияне, — бомбами, мне хочется выпить сто грамм и разнести всё к чёртовой матери».

Макрон (пытаясь вернуть диалог в конструктивное русло): «Месье Хрущёв, ваше появление — знаковое. Вы ведь, кажется, были первым советским лидером, который посетил Францию? Мы помним вашу "кукурузную" кампанию. Но сейчас у нас есть "нормандский формат" — к сожалению, он мёртв. Я предлагал новые гарантии безопасности для Украины, но Путин и Зеленский отвергли. Что бы вы сделали на моём месте?»

Хрущёв (чуть успокаиваясь, садится обратно): «А вот что. На моём месте? Я бы собрал всех — и Путина, и Байдена (тьфу, Трампа), и Си, и Шольца — да в одном сарае, как мы в 1959-м в Кэмп-Дэвиде. Запер бы и сказал: "Или вы договариваетесь о нейтральной Украине без НАТО, или я выхожу и рассказываю правду про ракетный кризис". А правда у меня есть. — Он подмигивает. — Я с Карибским кризисом справился, когда мир стоял на грани ядерной войны. А вы, молодые, только языками молоть умеете».

Сталин (до этого молча наблюдавший, наконец произносит): «Никита, ты дурак, но иногда говоришь дельные вещи. Украина — это серьёзно. В 1943-м я требовал от союзников открыть второй фронт через Украину. А теперь этот фронт идёт внутри Украины. И вы, — он смотрит на Путина и Трампа, — играете в кошки-мышки, пока горит дом. Если бы я был на месте Путина, я бы уже давно поставил ультиматум: либо вы, американцы, убираете свои радары из Польши, либо мы идём до Львова. И точка».

Путин (холодно): «Иосиф Виссарионович, у нас нет столько солдат, как у вас. И у нас нет союзников, кроме Китая и Ирана. К тому же, ядерный фактор…»

Хрущёв (перебивает): «Ядерный фактор? А я в 1962-м на Кубе поставил ракеты, и Кеннеди испугался. Вы, Владимир Владимирович, боитесь. Боитесь потерять свой рейтинг. Боитесь мобилизации. Боитесь, что народ не поймёт. А я не боялся! Я при всех в ООН ботинком стучал! И Хрущёв снова начинает колотить по столу.

Трамп (испуганно оглядывается на охрану): «Эй, эй, спокойно! У нас перемирие, даже два перемирия: на Ближнем Востоке и на Украине. Не надо стучать!»

Макрон (устало): «Кажется, этот разговор становится ещё более хаотичным. Месье Хрущёв, прошу вас, сядьте ровно. Давайте лучше выпьем. У нас есть коньяк?»

Хрущёв (вдруг расплывается в улыбке): «Коньяк? Це діло! Только не ваш, французький, а наш, армянский. Памяти моей поездки в Ереван. Ну, за мир? Или за войну? Хотя, чёрт с ним, — наливайте, я скажу тост: "За то, чтобы наши внуки не знали, что такое война на Украине или в Иране". А вы, товарищ Сталин, выпейте за моё здоровье, я ведь не злопамятный».

Сталин молча берёт рюмку, но не пьёт, лишь смотрит на Хрущёва с презрительным любопытством. Путин пригубливает минералку. Трамп требует колу. Макрон вздыхает и заказывает коньяк.

Сталин (откладывая трубку, жёстко смотрит на Трампа): «Товарищ Трамп, вы спросили, почему я "симпатизирую" Ирану. Я вам отвечу. В 1943 году я сидел в Тегеране рядом с вашим Рузвельтом и Черчиллем. Тогда мы объявили, что Иран будет свободным и независимым. Знаете почему? Потому что через него шёл ленд-лиз в нашу страну. И потому что я не хотел, чтобы британские нефтяные компании сожрали эту страну живьём. А теперь вы, американцы, пришли туда же, но уже с израильскими танками. И вы называете это "борьбой с режимом"?»

Трамп (недовольно): «При чём тут 1943 год? Сейчас 2026-й. Иран — спонсор терроризма. Они угрожают Израилю, нашему лучшему союзнику. И у них почти была бомба. Мы не могли позволить...»

Сталин (перебивая, с нарастающим гневом): «Бомба? А у вас нет бомбы? У Израиля нет бомбы? В 1945-м я приказал ускорить наш атомный проект именно потому, что Трумэн похвастался в Потсдаме своей "штучкой". Я уважаю силу. Но я не уважаю лицемерие. Иран не нападал на вас. Он защищает свои проливы, свою нефть, свою веру. Вы бомбите его заводы, а потом жалуетесь, что он делает ракеты? Это глупость».

Путин (внимательно слушает, кивает): «Иосиф Виссарионович, я разделяю вашу логику. Но ситуация изменилась. Иран сейчас — наш партнёр по БРИКС и ШОС. Мы подписали с ними "всеобъемлющее стратегическое партнёрство" в январе этого года. Однако прямой конфликт с США и Израилем... он невыгоден нам экономически. Мы помогаем Ирану разведкой и технологиями, но воевать за него не будем».

Сталин (резко поворачивается к Путину): «Ты опять говоришь как осторожный бюрократ, Владимир Владимирович. В 1943 году я помогал шаху не из любви к персам. Я помогал ему, потому что это било по англичанам. А сейчас удар по Ирану — это удар по твоей позиции в мире. Если Иран падёт, кто следующий? Сирия? А потом и Кавказ зашевелится. Ты должен был, как только начались бомбардировки, послать в Тегеран свою авиацию "для защиты российских объектов". Заявить, что нападение на Иран — это нападение на Россию. И тогда Трамп бы испугался».

Трамп (возмущённо): «Я никогда не боюсь! Я самый смелый президент. И если бы вы, господин Сталин, ввели войска, я бы удвоил помощь Израилю и нанёс удары по вашим базам в Сирии. У меня есть кнопка...»

Макрон (вмешивается, пытаясь успокоить): «Месье, прошу! Давайте не доводить до третьей мировой. Франция как раз предлагала план — вернуть ядерную сделку 2015 года, снять санкции, а Иран пусть инспекторов пускает. Но вы, Дональд, вышли из неё в 2018-м, и вот результат. Иосиф Виссарионович, вы говорите о 1943-м — но тогда у Ирана не было ракет, способных долететь до Парижа. Сейчас есть. Это меняет всё».

Сталин (ухмыляется): «Ах, до Парижа? Значит, вы, месье Макрон, боитесь за свою шкуру. Понятно. А вы, товарищ Путин, боитесь потерять свой "газпром" под санкциями. А вы, Дональд, боитесь проиграть выборы, если упадут биткоины. Все вы боитесь. А настоящий политик должен уметь пользоваться чужим страхом».

Путин (с лёгкой иронией): «И как бы вы, Иосиф Виссарионович, использовали этот страх сейчас?»

Сталин (встаёт, подходит к карте Ближнего Востока на стене): «Я бы сделал следующее. Через два дня, когда истечёт перемирие, я бы приказал российским добровольцам занять острова Абу-Муса и Большой Томб (спорные с ОАЭ). Поставил бы там "Искандеры" и перекрыл бы Ормуз — но не для всех, а только для американских и израильских кораблей. И сказал бы: "Хотите нефть? Договаривайтесь с Тегераном через Москву". И Трамп бы приполз к вам на поклон, товарищ Путин. А Иран стал бы вашим сателлитом, как Польша когда-то была моим».

Трамп (бледнеет): «Это объявление войны!»

Сталин (спокойно): «Это шахматы, мистер Трамп. Вы бьёте пешкой — я бью ферзём. Вы хотите войны? У вас долги, бунты в Чикаго и Калифорния, которая хочет отделиться. А у нас — единство, Сибирь, нефть и Китай за спиной. Я в 1945-м не побоялся бросить танки к границам Маньчжурии против Японии. А вы боитесь потерять два авианосца в Персидском заливе».

Макрон (закрывает лицо руками): «Боже мой, вы обсуждаете ядерную державу (Россию) против ядерной державы (США) из-за Ирана. Это безумие. Где дипломатия? Где Европа?»

Путин (задумчиво): «Иосиф Виссарионович, ваш план смел, но в 2026 году у нас нет таких возможностей. Санкции, "калибры" на исходе, а Китай не поддержит прямую оккупацию островов. Но идея с "добровольцами" и закрытием пролива для американцев — это... это зерно. Я подумаю».

Сталин (возвращается к столу, берёт трубку): «Думайте быстрее, товарищ Путин. Пока Трамп пьёт кока-колу, а Макрон пишет коммюнике, Иран могут раздавить. А если Иран падёт — вы следующий. Вы, а не я. Я уже умер. А вы ещё нет».

В комнате повисает тяжёлое молчание. Трамп нервно стучит по айфону. Макрон шепчет что-то советнику. Путин смотрит на карту, и в его глазах мелькает что-то похожее на уважение к старому тирану.