Как-то я искал перчатки х/б оптом и наткнулся на адрес, который меня заинтриговал -

Иваново, ул Наговицыной -Икрянистовой, д.6.

Меня расшибло узнать, кто это, и я нашёл пост другого неравнодушного поисковика, далее- копипаста отсюда :

Партийный псевдоним — Труба.

Я попробовал найти, кто такая эта НаговицЫна-Икрянистова, и нашел следующий удивительной жизненной силы документ:

ГЛАВА АДМИНИСТРАЦИИ ГОРОДА ИВАНОВО

РАСПОРЯЖЕНИЕ

от 5 декабря 2003 года N 721р

г. Иваново, Ивановская область

О написании улицы «Наговицыной-Икрянистовой», расположенной в городе Иванове

В соответствии с постановлением Главы города от 6 января 1999 года N 1 «Об утверждении Справочника (перечня) действующих названий существующих улиц, поименованных территорий и объектов города Иванова», а также с целью устранения противоречий, возникающих в связи с разночтением написания улицы «Наговициной», «Икрянистовой», «Наговициной-Икрянистовой» и «Наговицыной-Икрянистовой» в правоустанавливающих документах, в документах, удостоверяющих личность, в документах регистрационного, поквартального и технического учета, а также в других документах:

1. В ранее выданных и действующих правоустанавливающих документах, в документах, удостоверяющих личность, в документах регистрационного, поквартального и технического учета, а также в документах с неверным написанием улицы «Наговициной-Икрянистовой» читать «улица Наговицыной-Икрянистовой».

2. Управлению архитектуры и градостроительства администрации города (Алмаев В.В.), комитету по земельным ресурсам и землеустройству города (Трухин В.П.), управлениям, комитетам и отделам администрации города, муниципальным предприятиям и учреждениям в случае необходимости оперативно вносить соответствующие изменения в выпущенные (выданные) ранее документы, обеспечив верное написание улицы «Наговицыной-Икрянистовой».

3. Управлению благоустройства администрации города (Морарь А.Ф.) провести проверку правильности написания и при необходимости заменить аншлаги упомянутой в пункте 1 настоящего распоряжения улицы.

4. Обязать ДФГУП «Госучет», учреждение юстиции Ивановской области по регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним, управление паспортно-визовой службы УВД Ивановской области, другие организации оперативно вносить соответствующие изменения в выпущенные (выданные) ранее документы в пределах своей компетенции.

5. Опубликовать настоящее распоряжение в средствах массовой информации.

А. ГРОШЕВ

Но это еще не все.

Икрянистова Мария Федоровна (партийный псевдоним — Труба) [4(16).4.1887, деревня Дьяково, ныне Ивановского района Ивановской области, — 14.10.1966, Москва], участница революционного движения и борьбы за Советскую власть в Иваново-Вознесенске. Член Коммунистической партии с 1904. Родилась в семье крестьянина-бедняка. С 14 лет работала на текстильных фабриках. Во время Иваново-Вознесенской стачки 1905 (май — июль) депутат одного из первых в стране Советов рабочих депутатов. В 1905-07 работала в подпольных типографиях большевиков: в Москве на Лесной улице, затем в Иваново-Вознесенске. После Февральской революции 1917 член Иваново-Вознесенского Совета рабочих депутатов, участница Октябрьской революции 1917; вела партийную работу среди женщин. С 1919 в Москве на организационно-инструкторской работе в ЦИК, член коллегии НКВД и др. Была делегатом 12-го съезда РКП(б) (1923). Избиралась членом ЦИК СССР и ВЦИК. С 1940 на пенсии. Награждена 2 орденами Ленина.

Выяснилось, что Икрянистова — это фамилия ее мужа, то есть она, видимо, Наговицына. А сам Икрянистов оказался шпионом и алкоголиком. И вот мелодрама — почему Труба:

В 1913 году царь подписал закон «О страховании и создании больничных касс», позволявший рабочим объединяться и контролировать доходы работодателя. Правда, на деле этот закон не смог себя проявить, как и закон о профсоюзах. Сказалось чрезмерное внимание и полицейских, и революционеров. Те и другие стремились использовать профсоюзы (а также потребительские кооперативы и больничные кассы) в своих целях. Своими интригами они мешали работать. Подчас полицейская деятельность приводила к трагедиям. Пример тому — судьба Н. Икрянистова – профсоюзного деятеля рабочего движения нашего края, завербованного охранкой. Он был мужем ивановской ткачихи (ф-ка «Компания») — известной революционерки (в честь нее даже названа улица областного центра) по прозвищу «Труба». Супруга доносчика была убежденной большевичкой и даже состояла в переписке с Н. Крупской. Но главное качество, делавшее М. Икрянистову незаменимой на всех митингах — громовой голос. В эпоху, не знавшую мегафонов оно дорогого стоило. Итак, жена озвучивала партийно-профсоюзные отношения, а муж их «освещал изнутри». Полиция платила ему немного — тогдашнюю «минималку». Но эти 20 рублей он и не мог потратить иначе, как пропить. И жена чувствовала неладное. С чего вдруг? На какие деньги? Она гнала его из дома — а он не мог уйти. Не только потому, что любил жену и детей — боялся потерять источник информации. В конце концов, сделавшись алкоголиком, Н. Икрянистов наложил на себя руки, оставив посмертное письмо. В нем он просил прощения у товарищей за предательство, умолял партию и «товарища Надежду» не оставить вдову и сирот без участия. Надо признать, эта просьба была удовлетворена.

Ивановская областная организация профсоюза работников текстильной и легкой промышленности

Вот и еще:

Делегаты XII-го съезда РКП(б) (1923) с решающим голосом

123 Икрянистова М. Ф. 1904 Московская

То есть, она Ленина видела. И действительно:

В дни общих забастовок февраля 1921 года в Москве проходила губернская конференция работниц и крестьянок. Две делегатки-большевички: Подчуфарова и Икрянистова – пришли в Кремль, чтобы пригласить Ленина на конференцию. Но секретарь ссылался на занятость Ильича: сейчас – совещание по вопросу о сырье, затем – прием турецкой делегации.

Что ж, если вождь не может, тогда конференция придет в Кремль – пообещали воинственно настроенные делегатки.

Последний аргумент подействовал: речь шла о трех тысячах человек. Ленин нашел время: приехал «на пять минут» и выступил.

Дальнейшие поиски привели к следующему:

Каталог памятников г. Москва.

Могила партийного и советского работника Икрянистовой-Трубы Марии Федоровны.

Фрунзенский вал, 50, Новодевичье кладбище, участок 6, ряд 34

1966 год.

Я поехал на кладбище и нашел ее могилу. Вот она:

Во-первых, здесь она написана как «Икрянистова-Труба», а улица в Иваново называется «Наговицыной-Икрянистовой», а не «Икрянистовой-Трубы». Если бы улица называлась «Икрянистовой-Трубы», главе администрации города Иваново А.Грошеву не пришлось бы издавать странных постановлений о букве Ы. Интересно, в каком году в Иваново появилась эта улица.

Во-вторых, у нас появился новый персонаж мелодрамы — Александр Федорович Федоров. Они с Трубой лежат в одной могиле, а это что-то да значит. Видимо, после того, как габэшная водка сделала Икрянистову каза болду, Труба полюбила другого.

Здесь конец копипасте, фото по ссылке утрачены, размещу те, что нашёл для ЛЛ

Его голос никогда не был мощным, но он звучал как металл, благодаря особому тембру, как тысяча динамиков. Не случайно впоследствии его первым номером записали в число командированных на главную стройку страны, только он мог «перекричать» Днепрогэс. Ему было чуть за 20.

А в 19 лет... Он выдержал такой экзамен, который не под силу был и боевым командирам. Лично Сталин попросил прочитать его отчет. 4 часа Левитан читал доклад вождя народов в прямом эфире и... ни разу не запнулся, не остановился, не сбился с ритма.

Сталин слушал эту запись лично, а потом поднял трубку... и в одночасье 19-летний провинциал, сын портного и домохозяйки, стал официальным голосом Страны Советов.

Правда, потом его автобиографию подредактировали партийные боссы, и в графе «профессия отца» появилось слово «рабочий». Так было ближе к народу.

Теперь он не только читал новости и вечерние передачи звукозаписи, он был объявлен государственным человеком. Его голос принадлежал всей стране.

22 июня 1941 года, 9 раз, через каждый час, Левитан читал текст в прямом эфире: «...враг будет разбит! Победа будет за нами!» Его голос звучал монументально и потому убедительно. Совсем по-другому, чем у министра иностранных дел Молотова, который первым обратился к нации по радио.

Многим казалось, что за этим голосом скрывался человек зрелого возраста, исполинской силы и внешности. Нередко это приводило к казусам и смешным историям. Однажды Левитана остановил на улице фронтовик:

— Я еще помню, как ваш папа читал все сводки информбюро... Какой голос, мороз по коже...

— Как же, как же, подойдет, бывало, к микрофону и скажет: «От советского информбюро, — начал Левитан, — фронтовик опешил, а потом расплакался, сжимая руки диктора от волнения.

Левитан много учился, он закончил московскую театральную школу, только его однокурсники мечтали о выходе на большую сцену, а он готовил себя к маленькому кабинету, где будет сидеть один. Его любили миллионы, но мало кто знал в лицо.

Однажды подошел к диктору молодой постовой и расплылся в улыбке.

— Узнал, — подумал Левитан.

— Здесь не положено машину оставлять, — вежливо обратился милиционер, — переставьте свою машину вон туда, товарищ Ботвинник.

«Говорит Москва» — без этой фразы невозможно представить жизнь до- и послевоенного поколения. И всем казалось, что Левитан — это всегда Кремль, всегда самое сердце страны. Это внушало населению моральную поддержку и вдохновение в тяжелые военные годы.

Мало кто знал, что с 1941 по 1943 год в строжайшем секрете Левитан жил и работал в подвале старинного особняка в Свердловске.

Информация для радиовыпусков поступала в студию по телефону, сигнал ретранслировался по всей стране, что не позволяло запеленговать головной радиоузел. Ему было предписано передвигаться только по «треугольнику»- студия, туалет, барак напротив, в котором он жил. Таким образом, Геббельс был лишен всякой возможности обнаружить голос, сравниваемый немцами с «залпами катюш».

В 70-80-е годы Юрий Левитан уже не был так востребован как диктор, он много ездил по стране с выступлениями, встречался с ветеранами, колхозниками, интеллигенцией. У него слабела память, он стал путать даты и события, но... только не хронику тех лет, о которых он сообщал всей стране.

Из его воспоминаний: «Однажды, на встрече... я воспроизвел весь текст и ту же самую интонацию, с которой читал информацию о победе на Курской дуге».

Неизвестно, по какой причине его не взяли в артисты — может, очки-«велосипеды» помешали, говорят, что его окающий говор сильно рассмешил комиссию. Но он стал голосом эпохи.

Глашатаем целой нации. Символом страны.

«Юрка-труба» — так дразнили его в детстве. Человек, которого знали все и не знал никто.