Много про задачи, но нет ничего про силы и средства для их достижения.
А "силы и средства" вытекают из принципа "люди делают людей" (извините, но иного не дано), "деньги делают деньги" (пока еще так) и "машины делают машины" (через людей и деньги).
Всякий, кто имел вклад в банке знает, что по времени доход выражается в % и в абсолютных единицах.
Высокий % хорош и важен тогда, когда впереди 100 лет накопления. А когда на счету лежит 100 рублей - то важен не %, а абсолютный выхлоп. Это к концентрации капитала, занять на сутки триллион рублей и получить 6% годовых за сутки.
Для решения описанных задач у РФ нет такой концентрации человеческого, ресурсного, технического капитала, чтобы абсолютный выхлоп составил что-то значащее на общем фоне.
У нас "свободная конкуренция" запрещает укрупнение, запрещает монополизацию эффективных практик, у нас "равенство перед законом" позволяет уничтожать уникальные производства (ставропольский завод "Монокристалл" по выпуску синтетического сапфира, который в лучшие годы держал 15% МИРОВОГО рынка - банкротят), у нас "свобода" в "предпринимательской деятельности".
Итого у нас одна часть экономики конкурентными способами душит другую, но при этом не происходит внутривидовой эволюции, количество не переходит в качество.
Есть робкая попытка с пассажирской авиацией (снимаю шляпу), но это один волосок на голове.
Мишустин и Мантуров пытаются что-то сделать, но не могут - нет возможности в правовом поле концентрировать значительные ресурсы, ФАС за это покусает.
А надо клонировать удачные производства, чтобы тех же сапфиров было много - в ПРОМЫШЛЕННОСТИ, чтобы та же фотоника и микроэлектроника опирались на передовой материал, нужно приводить к единому знаменателю человеческий капитал, пора осознать что расслабленное время "свободы выбора" закончилось насовсем, и выбирать можно лишь из профессиональных стандартов и связанных с ними учебных программ и связанных с ними должностей на производствах.
Пора посмотреть в зеркало и понять, что "равенства" не существует, каждый человек - как инструмент, кто-то похож как отвертки, а кто-то уникален как микроскоп.
Почему в творческих конкурсов участники просеиваются в поисках Богом данных талантов, а того же самого, но для "достижения технологического суверенитета" (ТМ) - нет?
Понимаю, гордость и "не такой как все", да.
У нас одной части элит требуется серая электоральная часть, чтобы потреблять дерьмо и не задавать глупых вопросов, а другой части элит требуется высококвалифицированное население, способное и роботами управлять, и генетические материалы, и квантовую физику.
И где-то зреет раскол в элитах, потому как курьеры ни при каких обстоятельствах не станут конструкторами и наладчиками роботизированных комплексов.
Мы уже разобрали американский цикл: как США пришли к власти, почему они её теряют и при чём тут железные дороги и долги. Поговорили о ловушке Фукидида, из-за которой старый гегемон и новый претендент почти никогда не могут мирно разойтись.
И после этих разговоров висит в воздухе один вопрос. Самый естественный.
Где во всем этом Марлезонском балете место России?
Не «а что нам делать», это тема отдельной диссертации. А именно — где мы находимся на карте арригианского мира? Центр? Периферия? Между ними? А такое бывает?
Короткий ответ: раньше (в 1990–2010-е) мы были классической полупериферией. А сегодня, после всего, что случилось — СВО, санкции, разворот на Восток, милитаризация экономики — диагноз нужно пересматривать.
Для тех, кто не в курсе: что такое центр, полупериферия и периферия?
Арриги (и мир-системный анализ в целом) не делят страны на «первый, второй, третий мир». Это устарело. Вместо этого — три функциональных уровня.
Центр (ядро) — те, кто диктует правила. Контролируют финансы, технологии, потоки. Получают львиную долю выгоды. Примеры: США (ещё), Китай (уже), Германия, Япония.
Периферия — те, кто поставляет сырьё и рабочую силу. Правила не диктуют, издержки несут на себе. Примеры: большая часть Африки, некоторые страны Азии и Латинской Америки.
Полупериферия — ни рыба ни мясо. Сама эксплуатирует периферию (в своём регионе), но зависит от центра. Классика: Бразилия, Турция, Индия. И долгое время — Россия.
Вот это «долгое время» и закончилось. Не потому, что кто-то щёлкнул переключателем. А потому, что страна объективно изменилась за последние три-четыре года.
Что изменилось после 2022 года?
1. Военный фактор: бой — не спарринг
У Арриги власть гегемона считается по формуле: военная сила + капитал. Причём военная сила — это не только и не столько количество стволов на параде. Это в том числе боевой опыт, стратегическая школа, умение адаптироваться под пулями.
У России сегодня есть то, чего нет больше ни у кого в мире (кроме США и Израиля): опыт полномасштабной, технологически насыщенной войны против коалиции западных стран.
Китай, при всей своей мощи, этого опыта не имеет. У них — великолепная армия на бумаге. Но бумага, как известно, не горит. Горит линия боестолкновения.
Что это значит для статуса? Россия перестала быть «полупериферией, зависимой от центра в вопросах безопасности». Она сама стала генератором безопасности — в том числе для Китая. В связке «Россия — Китай» мы имеем полноценный военный центр. По отдельности — нет. Но вместе — вполне.
2. Экспорт: уже не только труба
Сырьевая модель, которая десятилетиями определяла место России в мире, перестала быть доминирующей.
Растёт экспорт:
оружия (С-400, Су-57, «Кинжалы» — по всему миру);
атомных технологий (Росатом строит АЭС от Египта до Бангладеш);
продуктов питания (Россия — мировой лидер по пшенице, и это не шутка).
Нефть и газ никуда не делись. Но их доля в экспорте снижается. И главное — технологический суверенитет в энергетике больше не зависит от Запада. Турбины, трубы, оборудование для СПГ — своё или китайское.
3. Импорт: важно, от кого ты зависишь
Самое честное признание: зависимость от импорта технологий сохраняется. Особенно в станках, промышленной автоматике, высокоточном оборудовании.
Но посмотрите, от кого мы зависим. Раньше — от Европы и США. Теперь — от Китая.
Это не полная независимость, конечно. Но это смена центра зависимости с враждебного на дружественный или хотя бы нейтральный. А это, согласитесь, две большие разницы. Зависимость от партнёра — это не зависимость от противника, который в любой момент может перекрыть кислород.
4. Финансы: SWIFT больше не страшен
Доля расчётов в рублях и валютах дружественных стран превысила 80%. Российский аналог SWIFT (СПФС) насчитывает почти 600 участников, включая иностранные банки.
Мы не свергли доллар, не надо преувеличивать (все еще впереди). Но мы создали «запасной аэродром» — параллельную инфраструктуру, которая позволяет работать без западных посредников.
5. Мозги и капиталы: бери шинель, пошли домой
Тема болезненная. В 1990-е и 2000-е утекало всё, что не прибито. Сейчас картина меняется.
Российские учёные, работавшие в ЦЕРН, возвращаются.
Капиталы перестали убегать, а некоторые даже начинают возвращаться. Это не повальное явление (пока). Но вектор изменился.
Так кто мы теперь?
С учётом всех этих изменений, «полупериферия» — это уже не диагноз, а вчерашний день. Россия сегодня — это страна в процессе перехода из полупериферии в субцентр (или «полуядро», если хочется по науке).
Что это значит в сравнении?
Три сценария для России
Сценарий 1. Закрепление в статусе субцентра при китайской гегемонии
Россия становится «северным флангом» нового китайского цикла. Поставки энергоносителей, сырья, технологий (космос, атом, ВПК) в обмен на инвестиции и потребительские товары. Этот сценарий не очень лестный, но очень вероятный. Он даёт стабильность и влияние в своём регионе, но окончательный центр принятия решений — в Пекине.
Сценарий 2. Двухполюсный центр (Россия + Китай)
Этот сценарий предполагает, что Россия и Китай вместе образуют новый центр силы — не как «старший и младший партнёр», а как два равноправных полюса. Военный опыт и ядерный потенциал России дополняют экономическую и демографическую мощь Китая.
Это возможно, но требует очень тонкой дипломатической игры и взаимного доверия, которые не факт, что есть, а главное — могут в будущем исчезнуть.
Сценарий 3. Попытка стать самостоятельным центром
Самый амбициозный и самый сложный путь. Он требует опоры на собственные ресурсы, формирования альтернативной финансовой системы, тотального импортозамещения и переориентации экономики на внутренний рынок и страны «мирового большинства».
Проблема в том, что стать новым центром по Арриги, минуя фазу масштабной материальной экспансии, почти невозможно. А Россия прошла через деиндустриализацию в 1990-е. Восстановить полноценную промышленную базу в условиях санкций и нехватки инвестиций — задача на десятилетия. Может быть, судьба нашей страны — стать шестым гегемоном.
Заключение
Мы вырвались из чистой полупериферии, но ещё не стали центром. Зависли в промежуточном состоянии.
У нас есть военный опыт, который дорогого стоит. Есть альтернативная финансовая инфраструктура. Растёт технологический экспорт. Но зависимость от импорта (пусть и переключённого на Китай) никуда не делась.
Самый реалистичный путь, как мне кажется, — роль субцентра в двухполюсной или многополярной системе. Не главный гегемон, но и не шестёрка.
Вопрос в другом: сможет ли наша элита переключиться с финансовой рациональности (быстрая прибыль, вывод капитала, рента) на стратегическую (долгосрочное планирование, инвестиции в производство)? В этом смысле трагедия Трампа — это и потенциальная трагедия нашего правящего класса. Те же противоречия, те же ловушки.
При чем тут пес в сапогах? Россия не гегемон в фазе материальной экспансии — это минус. Но она и не гегемон в стадии терминального кризиса — это плюс. Мы можем учиться на чужих ошибках. А вот будем ли, жизнь покажет.
