Россия глазами Арриги: а где мы вообще?⁠⁠1

Мы уже разобрали американский цикл: как США пришли к власти, почему они её теряют и при чём тут железные дороги и долги. Поговорили о ловушке Фукидида, из-за которой старый гегемон и новый претендент почти никогда не могут мирно разойтись.

И после этих разговоров висит в воздухе один вопрос. Самый естественный.

А где во всем этом Марлезонском балете место России?

Не «а что нам делать», это тема отдельной диссертации. А именно — где мы находимся на карте арригианского мира? Центр? Периферия? Между ними? А такое бывает?

Короткий ответ: раньше (в 1990–2010-е) мы были классической полупериферией. А сегодня, после всего, что случилось — СВО, санкции, разворот на Восток, милитаризация экономики — диагноз нужно пересматривать.

Для тех, кто не в курсе: что такое центр, полупериферия и периферия?

Арриги (и мир-системный анализ в целом) не делят страны на «первый, второй, третий мир». Это устарело. Вместо этого — три функциональных уровня.

• Центр (ядро) — те, кто диктует правила. Контролируют финансы, технологии, потоки. Получают львиную долю выгоды. Примеры: США (ещё), Китай (уже), Германия, Япония.

• Периферия — те, кто поставляет сырьё и рабочую силу. Правила не диктуют, издержки несут на себе. Примеры: большая часть Африки, некоторые страны Азии и Латинской Америки.

• Полупериферия — ни рыба ни мясо. Сама эксплуатирует периферию (в своём регионе), но зависит от центра. Классика: Бразилия, Турция, Индия. И долгое время — Россия.

Вот это «долгое время» и закончилось. Не потому, что кто-то щёлкнул переключателем. А потому, что страна объективно изменилась за последние три-четыре года.

Что изменилось после 2022 года?

1. Военный фактор: бой — не спарринг

У Арриги власть гегемона считается по формуле: военная сила + капитал. Причём военная сила — это не только и не столько количество стволов на параде. Это в том числе боевой опыт, стратегическая школа, умение адаптироваться под пулями.

У России сегодня есть то, чего нет больше ни у кого в мире (кроме США и Израиля): опыт полномасштабной, технологически насыщенной войны против коалиции западных стран.

Китай, при всей своей мощи, этого опыта не имеет. У них — великолепная армия на бумаге. Но бумага, как известно, не горит. Горит линия боестолкновения.

Что это значит для статуса? Россия перестала быть «полупериферией, зависимой от центра в вопросах безопасности». Она сама стала генератором безопасности — в том числе для Китая. В связке «Россия — Китай» мы имеем полноценный военный центр. По отдельности — нет. Но вместе — вполне.

2. Экспорт: уже не только труба

Сырьевая модель, которая десятилетиями определяла место России в мире, перестала быть доминирующей.

Растёт экспорт:

• оружия (С-400, Су-57, «Кинжалы» — по всему миру);

• атомных технологий (Росатом строит АЭС от Египта до Бангладеш);

• продуктов питания (Россия — мировой лидер по пшенице, и это не шутка).

Нефть и газ никуда не делись. Но их доля в экспорте снижается. И главное — технологический суверенитет в энергетике больше не зависит от Запада. Турбины, трубы, оборудование для СПГ — своё или китайское.

3. Импорт: важно, от кого ты зависишь

Самое честное признание: зависимость от импорта технологий сохраняется. Особенно в станках, промышленной автоматике, высокоточном оборудовании.

Но посмотрите, от кого мы зависим. Раньше — от Европы и США. Теперь — от Китая.

Это не полная независимость, конечно. Но это смена центра зависимости с враждебного на дружественный или хотя бы нейтральный. А это, согласитесь, две большие разницы. Зависимость от партнёра — это не зависимость от противника, который в любой момент может перекрыть кислород.

4. Финансы: SWIFT больше не страшен

Доля расчётов в рублях и валютах дружественных стран превысила 80%. Российский аналог SWIFT (СПФС) насчитывает почти 600 участников, включая иностранные банки.

Мы не свергли доллар, не надо преувеличивать (все еще впереди). Но мы создали «запасной аэродром» — параллельную инфраструктуру, которая позволяет работать без западных посредников.

5. Мозги и капиталы: бери шинель, пошли домой

Тема болезненная. В 1990-е и 2000-е утекало всё, что не прибито. Сейчас картина меняется.

Российские учёные, работавшие в ЦЕРН, возвращаются.

Так кто мы теперь?

С учётом всех этих изменений, «полупериферия» — это уже не диагноз, а вчерашний день. Россия сегодня — это страна в процессе перехода из полупериферии в субцентр (или «полуядро», если хочется по науке).

Что это значит в сравнении?

Три сценария для России

Сценарий 1. Закрепление в статусе субцентра при китайской гегемонии

Россия становится «северным флангом» нового китайского цикла. Поставки энергоносителей, сырья, технологий (космос, атом, ВПК) в обмен на инвестиции и потребительские товары. Этот сценарий не очень лестный, но очень вероятный. Он даёт стабильность и влияние в своём регионе, но окончательный центр принятия решений — в Пекине.

Сценарий 2. Двухполюсный центр (Россия + Китай)

Этот сценарий предполагает, что Россия и Китай вместе образуют новый центр силы — не как «старший и младший партнёр», а как два равноправных полюса. Военный опыт и ядерный потенциал России дополняют экономическую и демографическую мощь Китая.

Сценарий 3. Попытка стать самостоятельным центром

Самый амбициозный и самый сложный путь. Он требует опоры на собственные ресурсы, формирования альтернативной финансовой системы, тотального импортозамещения и переориентации экономики на внутренний рынок и страны «мирового большинства».

Проблема в том, что стать новым центром по Арриги, минуя фазу масштабной материальной экспансии, почти невозможно. А Россия прошла через деиндустриализацию в 1990-е. Восстановить полноценную промышленную базу в условиях санкций и нехватки инвестиций — задача на десятилетия. Может быть, судьба нашей страны — стать шестым гегемоном.

Заключение

Мы вырвались из чистой полупериферии, но ещё не стали центром. Зависли в промежуточном состоянии.

У нас есть военный опыт, который дорогого стоит. Есть альтернативная финансовая инфраструктура. Растёт технологический экспорт. Но зависимость от импорта (пусть и переключённого на Китай) никуда не делась.

Самый реалистичный путь, как мне кажется, — роль субцентра в двухполюсной или многополярной системе. Не главный гегемон, но и не шестёрка.

Вопрос в другом: сможет ли наша элита переключиться с финансовой рациональности (быстрая прибыль, вывод капитала, рента) на стратегическую (долгосрочное планирование, инвестиции в производство)? В этом смысле трагедия Трампа — это и потенциальная трагедия нашего правящего класса. Те же противоречия, те же ловушки.

При чем тут пес в сапогах? Россия не гегемон в фазе материальной экспансии — это минус. Но она и не гегемон в стадии терминального кризиса — это плюс. Мы можем учиться на чужих ошибках. А вот будем ли, жизнь покажет.