Нас много, а она одна⁠⁠

Сразу после тренировки судьба-злодейка завела меня в Невский универсам. А там пирожные.

Невский универсам — это такой телепорт лет на тридцать назад. Там можно купить Ленинградский хлеб, посыпанный арахисом, песочное кольцо, яичный ликёр «Адвокат», прилавок с куриными окорочками украшен там неравномерно расставленными бутылками крымского вина, а продавщицы украшены белыми передниками и такими... кружевными кокошниками, короче, вы поняли.

В Невском универсаме королевская кулинария, она привольно раскинулась там и едина в трёх ипостасях: в первой части стоят пирожные — их накладывают продавщицы, во второй части лежат булочки и пирожки — их нужно накладывать самому, а третья часть относится к кафе, там можно заказать кофе, мороженое, пирожок и потом идти за столик.

На всю кулинарию одна продавщица и она принимает заказ в кафе, к ней очередь из трех человек. И вот она налииивааает кооофееее — и смотрит, как кофе наливается. Прям внимательно следит, ни на что не отвлекается. Наливает вторую чашку — и опять долго на нее смотрит. А потом начинает накладывать мороженое в креманку. И делает это как будто первый раз в жизни, потому что мороженое у нее липнет к ложке, растягивается, не вытряхивается и в общем всячески саботирует процесс.

Я не выдерживаю, ставлю корзинку, иду по универсаму в поисках кого-то, кого можно задолбать. Нахожу свободно стоящую тётку в переднике и спрашиваю, мол, слушайте, там у вас коллега и она такая медленная, что мы всей очередью боимся, что она сейчас совсем остановится. Пятнадцать минут на кофе и мороженое — мы в Испании, что ли, у нас сиеста?

А тётка такая: «Ой, я не знаю, это вообще не мой отдел!» и прям чуть не убегает от меня. Но я догоняю и спрашиваю, а кто знает-то? «Не знаю!» — говорит, и скрывается в облаке ветчинных рулетиков, как Бэтмен.

Возвращаюсь в кулинарию — там эта всё ещё чахнет над мороженым, капец просто, она как будто выложила его назад, когда я отошёл, а сейчас обратно накладывает.

Спрашиваю ее: «Извините... меня! Нет ли у вас тут еще коллег, которые могут нас спасти?»

— Нет. Я тут одна... — и давай дальше мороженое насиловать.

Потом когда до меня очередь дошла, я говорю:
— Мне кусочек Наполеона и кусочек Медовика.
— И всё?..
— Да.
— Ну пойдёмте...
— ???

В общем, ей надо было, чтобы я наблюдал и курировал.
— Как вам резать?
— Вот так.
— А в лоток или в коробку?
— В коробку.
— А давайте в лоток, зачем на коробку деньги тратить?
— Давайте в коробку.
— А Наполеон как резать?
— Вот так.
— А его в коробку или в лоток?
— В коробку... Нет, в ту же коробку, что и Медовик.

И вот она поднос достала, отрезала торт, пошла взвесила коробку, вернулась, положила торт, отнесла взвесила торт, вернулась, убрала поднос, достала второй поднос... «Блиц-блиц, скорость без границ».

И тут к ней из подсобки еще одна продавщица выходит и говорит первой:
— Ну что ты тут?
— Что?
— Я вот пришла к тебе.
— А что я? Нормально всё, — и коробку мне отдаёт, типа справилась, наконец, с этим торопыгой.

Я только потом понял, что там цена за сто граммов и это самый дорогой Медовик в моей жизни, но я, конечно, ни на секунду не пожалел. Вообще никогда не жалею о съеденных пирожных. Такие у меня жизненные принципы.