user10437846

В маленьком городке,  затерянном среди густого леса, жил — был тихий и замкнутый мальчик по имени Артём. У него была одна странность — он панически боялся вида крови. Даже крошечная капля красного, будь то разбитая коленка или случайный порез на пальце, заставляла его бледнеть, а затем падать в обморок, словно его сознание отключалось, спасая его от ужаса.

Но всё изменилось.

Однажды вечером, когда Артём возвращался домой через густую тьму леса, он услышал шаги. Медленные, размеренные, словно кто-то не спеша следовал за ним. Мальчик обернулся, но никого не увидел. Только тени, которые тянулись к нему, как щупальца. Он ускорил шаг, но шаги за спиной тоже участились. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. И тогда он увидел Его.

Высокий, худощавый, с лицом, будто высеченным из бледного мрамора. Глаза горели, как угли, и в них читался голод — древний, ненасытный. Мальчик хотел закричать, но голос застрял в горле. Незнакомец двинулся к нему, и в следующий момент острые клыки впились в его шею. Боль была острой, но недолгой. Затем тьма поглотила его.

Очнулся он уже дома, в своей кровати. На шее — два маленьких следа, будто от укуса змеи. Голова кружилась, тело горело. Внутри что-то изменилось. Страх перед кровью исчез, его место заняло нечто другое — жажда. Сначала он пытался утолить её сырым мясом из холодильника, но это не помогало. Затем на улице он набросился на бродячую собаку. Её крики были короткими, а кровь... кровь была тёплой и сладкой.

Голод стал сильнее.

Артём вернулся домой, стараясь не смотреть на своих родителей. Их сердца бились так громко, что он слышал их даже через стену. Он закрыл глаза и сжал кулаки. Ничего не помогало. На следующий день он напал на соседского мальчика. Тот кричал, плакал, но остановиться было невозможно. Когда всё закончилось, он понял — он больше не человек. Он — монстр.

И тогда Артём принял решение. Ночью, пока все спали, он вышел из дома и направился в лес. Тьма приняла его, как старого знакомого. Шаги за спиной снова зазвучали, но теперь они не пугали. Он шёл навстречу тому, кто сделал его таким. В глубине леса, среди вековых деревьев, его ждал высокий худощавый мужчина с горящими глазами. Он улыбнулся, обнажив клыки.

— Добро пожаловать домой, — прошептал он.

И тьма сомкнулась вокруг них, навсегда.

Каждую ночь я слышал стук. Негромкий, но настойчивый, словно кто-то методично бил кулаком в стену. Сначала я думал, что это сосед слева, но потом вспомнил: квартира там пустовала уже много лет. Никто не жил за этой стеной. Никто.

Стук повторялся каждую ночь. Короткие и длинные удары, словно ритм какого-то странного послания. Я начал замечать закономерность: это была азбука Морзе. Моё любопытство пересилило страх, и я решил записать стук на диктофон телефона. Загрузил запись на сайт - декодер и ждал.

Результат пришёл через минуту: «Помоги. Помоги. Помоги. Помоги.»

Я почувствовал, как по спине пробежал холод. Кто это мог быть? И от кого они просили помощи? Я попытался убедить себя, что это лишь игра моего воображения, что мне это просто показалось. Но в глубине души знал: не показалось.

На следующую ночь стук повторился. Но теперь он был быстрее, агрессивнее, словно тот, кто стучал, торопился. Я снова записал его и загрузил на сайт. На этот раз расшифровка была ещё страшнее: «Он идёт за тобой. Он идёт за тобой. Он идёт за тобой. Он идёт за тобой.»

Я подошёл к окну, выглянул на улицу. Никого. Тихо и безлюдно. Внезапно я почувствовал, как воздух в комнате стал гуще и плотнее. Точно чьё-то невидимое присутствие наполнило пространство.

И тут раздался стук в дверь.

Я застыл на месте. Стук был громким, напористым, будто кто-то требовал, чтобы я открыл. Я подошёл к двери, чувствуя, как ноги становятся ватными. В глазке никого не было видно. Только пустая лестничная площадка.

— Кто там? — прошептал я, хотя знал, что ответа не будет.

Стук стал громче, быстрее.

Я бросился в комнату, захлопнул за собой дверь и прижался к стене. Стук прекратился. В квартире воцарилась тишина. Я сидел, прислушиваясь к каждому звуку, но ничего не слышал. Только тиканье часов. Тик-так, тик-так.

И тогда я услышал его снова.

Стук.

Но на этот раз он исходил не из соседней квартиры. Он раздавался прямо в моей комнате. Из стены за кроватью. Короткие и длинные удары, азбука Морзе. Я схватил телефон, дрожащими пальцами нажал запись. Стук стих ровно через минуту.

Расшифровка заняла мгновение. На экране всплыло сообщение:
«Он уже внутри.»

Я проснулся от странного шороха. Негромкого, но чёткого. В комнате было темно, лишь бледный лунный свет пробивался сквозь щель в шторах, отбрасывая длинные, зыбкие тени на стены. Я замер, прислушиваясь. Шорох повторился — на этот раз ближе, будто что-то двигалось в углу у шкафа.

И тут я увидел. Дверца шкафа, старая и скрипучая, медленно начала открываться сама по себе. Скрип был таким громким в тишине, что казалось, будто кто-то нарочно его усиливает. Из тёмной глубины шкафа на меня кто-то смотрел. Два блестящих, немигающих глаза. Я оцепенел. И только молча наблюдал как тень, обитавшая внутри, начала потихоньку вытягиваться наружу, принимая форму.

И тогда я закричал. Громко, отчаянно, как будто это могло остановить то, что приближалось.

На мой крик прибежал отец. Он ворвался в комнату, включил свет и осмотрелся. Я сидел на кровати, дрожа, и указывал на шкаф. Отец подошёл к нему, открыл дверцу шире и заглянул внутрь. Там было пусто. Только старые вещи, аккуратно сложенные на полках.

— Не бойся, сынок, — сказал он, улыбаясь. — Здесь никого нет.

Его голос был таким спокойным, таким знакомым, что я почти поверил. Почти. Я знал, что мой отец сегодня на работе в ночную смену. И что я дома абсолютно один.

Я посмотрел на него. Он стоял у шкафа, улыбаясь, но что-то в его улыбке было... неправильным. Слишком широкой. Слишком неестественной. И глаза... они были пустыми, как будто за ними ничего не было.

— Папа? — прошептал я, чувствуя, как комок подступает к горлу.

Он наклонился ко мне, и его лицо оказалось в сантиметрах от моего. — Я же сказал, здесь никого нет.

Я побледнел, чувствуя, как холодная дрожь пробегает по всему телу. И тут свет погас. Когда он снова загорелся, отца в комнате не было. Шкаф был закрыт. Всё было тихо.

Я сидел, прижавшись к стене, и смотрел на шкаф. Дверца была закрыта, но я знал, что там кто-то есть. Кто-то, кто ждёт, чтобы я снова уснул.

И тогда я услышал шёпот. Тихий, едва уловимый. Он исходил из шкафа.

— Здесь никого нет... кроме тебя.

В тёмную дождливую ночь я спешил домой после вечерней смены. Уже на подходе к дому я заметил, что в окне гостиной горит свет.

«Странно», — подумал я. Ведь я был уверен, что выключил его перед уходом на работу.

Подходя ближе, я увидел, что кто-то ходит в спальне на втором этаже.

Сердце замерло от страха и волнения.  Достав ключи, я открыл дверь. Дом был пуст, словно никого и не было. Свет был выключен.

Я поднялся в спальню и замер. На кровати лежала записка написанная моим же подчерком: «Беги, пока он не вернулся!»

В этот момент внизу открылась дверь и кто-то вошёл в дом. Загорелся свет. Я услышал шаги на лестнице. Они становились всё громче и громче. Это был он. И он шёл в спальню...

Мой друг прислал фото со вчерашней вечеринки: я стою в толпе, улыбаюсь, держу бокал. «Круто провели время!» — написал он. Я замер. Вчера я не выходил из дома. Я болел, лежал с температурой, пил чай с лимоном и смотрел сериалы. Это не мог быть я.

Я пригляделся. На фото «я» был идеальным — никакого шрама на щеке, который остался после падения с велосипеда в детстве. И одежда... Я никогда не носил таких вещей. Чувство тревоги сжало грудь. Я подбежал к зеркалу, чтобы убедиться, что шрам на месте. Да, он был там. Я выдохнул, но облегчение длилось недолго.

Раздался стук в дверь. Сердце заколотилось. Я медленно подошёл к двери, чувствуя, как по спине бегут мурашки. На пороге стоял я. Тот самый с фотографии. Тот, у кого не было шрама. Он улыбался, но в его глазах читалось что-то холодное, чуждое.

— Ты занял моё место, — сказал он. Его голос звучал как моё эхо, но с каким-то металлическим оттенком.

Я отступил назад, чувствуя, как комната начинает плыть перед глазами. Нет, это невозможно. Это сон. Я повернулся к зеркалу, чтобы убедиться, что всё ещё здесь, что я всё ещё я. Но отражение было другим. Шрам исчез. Моё лицо было идеальным, как на фотографии. Я потрогал щеку — кожа была гладкой.

— Что... что происходит? — прошептал я, но в ответ услышал только тихий смешок.

Я обернулся. Тот, другой я, стоял в дверях, держа в руках мой телефон. На экране горело новое сообщение: «Круто провели время!»

— Теперь твоя очередь, — сказал он, шагнув в сторону.

Я почувствовал, как что-то толкает меня вперёд. Ноги двигались сами по себе, словно я был марионеткой. Я вышел за порог, а дверь захлопнулась за мной. Я стоял на лестничной площадке, смотря на свою дверь. В руке я сжимал телефон. На экране было новое фото: я стою в толпе, улыбаюсь, держу бокал. Но это был не я. Это был он.

Я поднял руку, чтобы постучать в дверь. Но вдруг остановился. Что, если он откроет? Что, если я увижу своё лицо, но не своё? Я замер, чувствуя, как реальность начинает распадаться на части.

И тогда я понял. Это не конец. Это начало. Начало бесконечного цикла, где мы меняемся местами, где я становлюсь им, а он — мной. И так будет всегда.

Я постучал в дверь.

Я всегда хотел научиться задерживать дыхание под водой как можно дольше. Каждый день тренировался в бассейне, постепенно увеличивая время на несколько секунд. Но этого было мало. Мне хотелось большего.

И вот однажды я отправился на озеро. Вода в это время года была ещё холодной, но это меня не остановило. Я задержал дыхание, нырнул и стал считать.

Секунды превращались в минуты. Минуты — в часы...

И вот, наконец, я установил свой собственный рекорд.
Уже три дня как я не дышу, а меня так и не нашли...