suydo

Уже три года я являюсь учителем русского языка и литературы. Работа нравится, детей очень люблю, как и свой предмет. Забавный факт: охрана в школе часто путает с ученицей и не выпускает, хотя выгляжу на свои честные 25.

Редко обычно отписываюсь здесь, но на этом посте меня что-то перемкнуло. Я - молодой специалист, работаю третий год учителем в лицее. И я во многом не согласна с автором исходного поста:

1. Да, поборов нет, тут не спорю. Я не классный руководитель, но знаю, что родители иногда скидываются на оформление класса(к Новому году, например) и по желанию на День учителя и 1 сентября дарят не цветы, а обычную бумагу, ибо так полезнее в разы.

2. Учитель не обязан любить детей. Но обязан их понимать, прислушиваться и вести себя с детьми уважительно и спокойно. Орущих неадекватных учителей хватает. Они не любят работу, детей и себя. Они ненавидят каждую минуту, проведённую в школе. И это худший вид учителей, однозначно.

3. При правильно выстроенных границах писать не будут. Мне в первый же год перестали писать, потому что я сразу обозначила, что отвечаю с 8.00 до 18.00. В остальное время я - не учитель. Проговаривать словами через рот помогает предупредить бестактность.

4. А ребёнок не тупой окажется, когда попадёт к педагогам, которые умеют мотивировать и хотят научить чему-то. Вообще, тупых детей, которые не потянут программу школы не существует. Есть те, кто не хотят, кто упустил на ранних этапах, но при должной работе с ними, внезапно оказывается, что они не тупые, а просто ленивые и незамотивированные. За оценки повыше доплаты нет.

5. Тут сложно, зависит от преподавателя. Кто-то абсолютно справедлив, кто-то безоговорочно выбирает любимчиков. Я не понимаю, как можно «не заметить ошибку» или «придраться к кому-либо». Про обидные прозвища - ну такой бред, читать противно. Либо, если это правда, то противно от Вас. Обсуждать учеников - а в чем смысл? Если и обсуждать, то только какие есть рычаги воздействия на сложного ученика и иногда можем обсудить радикальные изменения в поведении или внешности, да и то, особо некогда, тетради ждут.

6. Какие договоренности об оценках? Вы серьезно? Выгнать кого-то из школы практически нереально, без пмпк и согласия родителей. Пункт - бред.

7. Курим,да. И выпить можем. Но это так тихо, чтоб никто никогда не узнал. Алкоголиков нет.

8. Зависит от многих факторов - какое начальство, родители, как сами умеют отстаивать свои границы итд. Сгорают те, кто практику «на лайте» проходил.

9. Подарки…. Сложно это. Мне всегда неловко, благо, что я - не класс рук, подарков меньше. Приятнее получать рисунки - это да, прям нравится. А за подарки на День учителя итд- чувство неловкости и опасности.

10. Никогда не даём проверять работы другим классам. Иначе потом буллинг не оберёшься. И нет, если развиваться, получать доп.образование, курсы полезные проходить и заниматься чем-то кроме работы, то не тупеешь.

Ощущение, что писал человек, крайне не любящий свою работу или находящийся не на своём месте. Пикабу,учителя не все такие, правда. Многие из нас не участвуют в выборах, не ждут подарков от родителей и нам искренне пофиг на ваше материальное положение,вероисповедование, личную жизнь и политические взгляды. Спасибо за внимание, господа.

Стихийные раскопочные работы вчера проводили более 300 сахалинцев. Поводом стала известная передача «Орел и решка», которая по традиции в каждом городе прячет бутылку со 100 долларами. Как раз вчера вечером вышла передача, посвященная Сахалину. Уже через 5 минут, после объявления места клада, которым стал парк им. Ю. А. Гагарина, с лопатами, фонарями и GPS-навигаторами прибыли первые искатели. Казалось, что на маленький островок пришел весь город — и взрослые, и молодые, и мамы с совсем маленькими детьми, и собачники со своими питомцами.С каждой минутой напряжение нарастало: то шутники кричат «Нашли» с разных концов парка, то люди, отчаявшись искать, садились на газон и просто наблюдали, как прибывают и прибывают все новые кладоискатели. Через полчаса после начала поисков совсем недалеко начали запускать фейверк, осветивший всех вокруг. Многие из толпы пошутили, что фейверк стоил явно больше 100 долларов, поэтому можно продолжать искать дальше. Большинство на вопрос «Как бы вы потратили деньги?» отвечали, что еще не придумали и стоит сначала найти, а потом уже и тратить.

Внимание многих привлек молодой человек, который голыми руками начал раскапывать землю у дерева. Никто не ожидал, что именно он станет главным героем вечера. Нет, клад он, к сожалению, не нашел, но его упорству позавидовали многие. Парень копал руками, камнем откидывал землю, а позже ему принесли лопату, с помощью которой он смог докопать до воды, потратив полтора часа. Многие, кстати, перестали искать уже через полчаса и просто болели за молодого человека, некоторые даже пытались помочь. Вскоре появился еще один искатель — Павел, еще школьник, которого очень активно поддерживала мама. Они, на вопрос «Как бы вы потратили деньги?» смеясь, отвечали: «На мыло. Нам нужно очень много мыла!». Из толпы так и сыпались предложения, некоторые из них очень нравились искателям. Например, молодая девушка сказала, что так упорно копали, можно скинуться ребятам по 100 долларов.

Около 11 часов подошли сотрудники охраны парка, которые были явно не в восторге от столь массовых раскопок. Они посочувствовали искателям и попросили прекратить раскопки. Иван и Павел, немного поспорив, все же решили не портить имущество парка и вылезли, наконец, из ямы, которая вышла очень нескромных размеров.

Иван рассказал, что если бы нашел все-таки деньги, то потратил бы их на путешествие, в качестве валюты, Павел же скромно промолчал. Отдельно бы хотелось отметить поддержку, например, Ивана очень активно поддерживала жена, помогала светить фонариком, бегала за лопатой и морально поддерживала. Мама Павла очень переживала и всячески помогала своему сыну. Обоих молодых парней поддерживали прохожие, которых с каждой минутой становилось все больше. «Герои», «Красавцы», «Мы ваши фанаты» — так и слышались из толпы хвалебные окрики.

Что же в итоге? Клад никто не нашел, несчастное дерево раскопали до корней и никто не закопал назад. Около трехсот человек «бурили» парк до четырех часов утра, последствия поисков ста долларов можно наблюдать уже утром. Ямы, которые после дождя наполнились водой и ощущение будто прошла бомбежка. Открыт вопрос: зачем брать в руки лопаты, если в эфире «Орёл и решка» четко видно, как бутылку кладут на землю, а не закапывают её под дерево.

15 августа исполняет 28 лет со дня гибели Виктора Цоя — лидера рок-группы «Кино» и, пожалуй, самого культового музыканта в современной России. Он погиб в автокатастрофе на 35-м километре трассы Слока — Талси в Латвии; по официальной версии, музыкант заснул за рулем, и его автомобиль «Москвич-2141» выехал на встречную полосу и столкнулся с рейсовым «Икарусом».

Согласно данным милицейского протокола, смерть В. Р. Цоя наступила мгновенно, водитель автобуса не пострадал. В. Цой был абсолютно трезв накануне гибели. Во всяком случае, он не употреблял алкоголь в течение последних 48 часов до смерти. Анализ клеток мозга свидетельствует о том, что он уснул за рулем, вероятно, от переутомления. Виктор Цой похоронен на Богословском кладбище Санкт-Петербурга.

Цой погиб в зените славы. Его песня «Хочу перемен», вошедшая в саундтрек фильма Сергея Соловьева «Асса», стала символом горбачевской перестройки — и всей атмосферы второй половины 1980-х. Он снялся в главной роли в фильме Рашида Нугманова «Игла», и сыгранный им Моро тоже оказался более чем созвучен времени.

За прошедшие годы был открыт памятник Цою — фанаты музыканта нашлись в Барнауле; в очередной раз (летом 2013 года) его поклонники отстояли знаменитую питерскую «Камчатку», котельную, где он работал кочегаром в 80-е и которая сейчас превращена в клуб-музей. Сюда могут прийти поклонники певца, увидеть гитары, на которых он играл и послушать любимые песи в атмосфере той эпохи. А в 2014-м в Петербурге появился и связанный с Цоем топоним — сквер его имени на пересечении Зверинской улицы и Любанского переулка.

Поклонники певца непременно слушают в день памяти любимые песни. Его музыка звучит повсюду – во дворах многоэтажных домов, в учебных заведениях, на стадионах и концертных площадках, во дворцах культуры и по радио. Многие современные исполнители перепевают популярные хиты, придавая последним новое звучание.

«В городе мне жить или на выселках, камнем лежать или гореть звездой?» — он выбрал горение. Жег свечу жизни с обоих концов, да не спичками — паяльной лампой! Подлинный талант ярко горит спустя поколения. Даже в смерти поэты не становятся бывшими.

Традиционно в день смерти лидера группы «Кино», актера и музыканта Виктора Цоя во всех странах бывшего СССР проходят десятки мемориальных мероприятий. Телеканал «РЕН» сегодня покажет последний концерт группы «Кино» и фильм «Асса».

Метель, значит. Забавно. Почему то я не кинула машину на трассе, а решила проехать до дома. Ну и застряла. Я ж молодец. Смска «Как доехала?». Мой ответ «Да никак. Застряла». Отчаянно пытаюсь вырваться из этого снежного плена. Звонок. Контакт Хороших. Фамилия такое.

-Мы с рыжим сейчас приедем.

Отнекиваюсь. Не люблю принимать чужую помощь, тем более я с Хорошим знакома меньше недели. А на часах 3 ночи. Ему ж на работу завтра. Так почему он собрался ехать? Дико неудобно... отказываюсь, как могу. Договорились, что если через 10 минут не выеду, то позвоню и они приедут.

Не выехала. Вообще колом встала. Сожгла нахуй коробку, вариатор гребанный. 40тыс. Пиздец.

-Хороший, спасай меня. Я посередине дороги очень красиво и уютно встала. Но это не

кажется красивым другим машинам.

Жду, значит. Грустно и печально мне. Не люблю просить о помощи. Прям терпеть не могу. Сама всегда стараюсь помочь, но когда мне помогают, смущаюсь и вообще.

Приехали. Пофукали на запах сгоревшей коробки. Покопали.

-Трос есть?

- Откуда? Есть коробки, 2 пледа и Детское кресло.

-Отлично. Тогда сегодня мы лошади. Игого.

Решили толкать. 5 утра. Метель. Взрываются фонари. А мы лошадки, мы машину мою толкаем. Игогошеньки. Мне даже всплакнуть хочется, ибо жалко мальчиков. И Арину бедную, тоже приехала же, толкает. Котики мои маленькие... толкали до 6. Копали. Матерились. Но ни разу никто не упрекнул, что я дурочка и застряла. Я извинялась раз так 820, на 821 мне сказали, что закопают в сугробе, если не перестану. И лопатой продолжили копать. Знаете это состояние, когда ты шутишь и смеёшься, потому что иначе сойдёшь с ума. Истеричный смех, шутки за 300, крики «Рыжий, сука», и восклицания «ну, с добрым утром, чуваки» - это все наш вечер. Ночь. Утро. Я хз как это назвать.

В 6 утра мы закончили. Они поехали домой к Владу и Арине. Я поперла домой. Мне так было стыдно. Люди сорвались и приехали. И если с Ариной и Владом я год общаюсь, то с Хорошим мы меньше недели знакомы. А я натура такая, не могу принимать чужую помощь.

Я это к чему. К тому, что я в приятном шоке. Мужчины, я восхищаюсь вами. Вы всю ночь копали и толкали меня, приехали к дому и копали ещё 3 часа. Мужчины, примите мое восхищение, мои благодарности. Снимаю шляпу в низком поклоне.

А ещё меня отчитывали сегодня Лама и Альпака. Типа да какого хера ты не позвонила, да, в 2 ночи и пошла ты нахер со своим «неудобно».

Всем нужно мое тело. Душа не интересна никому. Тело у меня роскошное. Даже слишком. Килограмм пятнадцать я вполне могла бы кому-нибудь подарить. Ничего не прося взамен. Моим телом пользуются все кому не лень. Не лень моей подруге: я хочу тишины и покоя, но она звонит во все телефоны. Хочет, чтобы мое тело было немедленно доставлено на пикник. Видите ли, им скучно. Их надо веселить. Вот сейчас все брошу и побегу. Или приглашение приносят. На торжественное собрание. Им мое тело позарез в президиуме нужно. А то у них все отлынивают. Кому на рыбалку, кому в сауну. А я – всем известно – рыбу не ловлю, в сауне не парюсь. У меня давление. А в президиум – ничего, можно. Давлению президиум не противопоказан.

И это все посторонние люди, заметим. А свои, близкие? И они туда же – им лишь бы попользоваться. Я-то давно научилась спасаться. Чуть что: ах, я умираю! У меня мигрень. И сердцебиение. Тахикардия по-научному. Я специально два справочника купила: один для фельдшера, другой для семейной медсестры. А если сестра одинокая? Для нее другой справочник нужен? Одиноким проще. У них времени свободного больше. Их так, как меня, никто не грузит. Так вот я в этих справочниках все симптомы нужные выучила. И еще у меня есть медицинская энциклопедия. Не все тома, правда. Поэтому я болезни хорошо знаю на А–Д и К–О. Мне хватает, чтобы отбиться.

Но в последнее время сопротивляться стало трудно. Сын подрос. У него переходный возраст. Из маленькой сволочи в большую. Но переход еще не завершился. То есть восемнадцати еще нет. А желания уже есть. В частности машину водить. Водит он хорошо. Я научила. Всего один нейродермит и два гипертонических криза. И мальчик машину водит. С одной стороны, кто ее сейчас не водит? Этим японским машинам скажи, куда тебе надо – они сами отвезут. Но с другой стороны прав-то все равно еще нет. Поэтому мое тело извлекают из-под пледа. Сажают на переднее сиденье и привязывают ремнем. Чтобы не смылась. И едут куда хотят. И сажают на заднее сиденье кого хотят: девочек, мальчиков, собачек. Однажды попугайчиков в клетке везли. Спасибо, хоть не удава.

А я-то на что? А я являюсь символом добродетели. Показателем респектабельности. Олицетворением законопослушности. Сижу. Делаю умное лицо. Опять же не пьяная. И документы на машину у меня имеются. И права в порядке. Так что сижу я на случай, если вдруг внезапно выскочит гаишник. У меня и легенда наготове: нечаянный приступ чего-то там. Слава богу, сын в машине оказался. А то бы до больницы не доехали. Плановых гаишников мы не боимся. Посты всем известны. А если стоят где-нибудь, так у нас антирадар есть. Он нам пи-пи-пи, мы сразу останавливаемся. И меняемся местами на обочине. И дальше едем все такие невинные-невинные.

Вы скажете – я не вполне нормальная. Зачем же так ребенка баловать? А я вам отвечу: это мера вынужденная. Раньше мне и в голову такое бы не пришло. Я все-таки женщина нервная. И не в моем возрасте из себя камикадзе на переднем сиденье изображать. Но однажды в нашей школе такой случай произошел. У двух учительниц сыновья в десятом классе учились. Все такие послушные. Руки по швам, взгляд радостный. Утром всем здрасьте, вечером до свидания. И ни боже мой, чтобы там за углом курить. Или пива выпить, к примеру. Никакого детства, одним словом. И вот однажды вся школа гудит. Оба сыночка накануне чужую машину угнали. И по всему городу катались. Пока милиция не поймала. Теперь вот скандал. После этого случая я решила: пусть уж он лучше меня до смерти укатает, чем такой позор терпеть. Да и лихачить со мной не очень-то разбежишься. Хотя с другой стороны мне права голоса никто не давал. Мое дело – сидеть тихо, без указаний. Если я про переход напомню или яму незнакомую – все! Крику будет! Я им, видите ли, мешаю. И они сами все видят. И сами все могут. Ну и черт с тобой. Молчу и дрожу.

А тут вообще новости. Через два дня экзамен. А ему вдруг приспичило к кому-то на дачу ехать. С ночевкой. Там компания собирается. Я в крик: никуда не поедешь! Я ваши компании знаю. Это в лучшем случае двойкой на экзамене закончится. А в худшем – у меня целый список есть. Перечислять не будем. Сыночек как уперся – поеду, и все тут. Ну что тут сделаешь. Надела на ребенка три свитера, куртку. Чтобы на даче не замерз. Одеяло в пакет затолкала. Хотела еще подушку туда же втиснуть, но сыночек застукал. И молча все обратно вытряхнул. Ладно. Едем. Я на своем месте, привязанная. У магазина останавливаемся. Я соображаю, что бы купить. Чтоб ребенок ни в чем не нуждался. И не чувствовал себя ущербным. Поэтому продавщица под мои указания сгребает в пакет продукты. Так. «Несквик» с зайцем Квики на упаковке. Пакет молока – зайца разводить. (Не забыть напомнить, чтобы молоко подогрел.) Пачка чаю. Килограмм сахара. Килограмм печенья. Полкило конфет. Сыр… Что бы еще? Сын через мою голову вносит коррективы. В пакет отправляются два литра пива. И бутылка водки. Тут я зажмуриваюсь изо всех сил. Ничего не вижу. А если увижу – надо меры принимать. А я не знаю какие. Пусть уж лучше я узнаю, куда он едет. И с кем. И где его искать, если что. Поэтому я терплю. Ведь это же мой ребенок. В переходном возрасте к тому же. Я, если б могла, на той же даче осталась. Где-нибудь на верандочке. Ничего что я от комфорта очень зависима. И вполне от такой ночевки рассыпаться могу. Но я боюсь, что друзья его задразнят. И приглашать никуда не будут. И он выпадет из социума. И я терплю. Все равно до утра спать не буду, пока не вернется.

Мы долго едем по каким-то проселкам. Через лужи и ямы. Только бы глушитель не оторвался. Только бы не засесть в этой грязи на три часа. Но проползаем, слава богу. На самый дальний участок. Я старательно запоминаю координаты. Так. Объявление на столбе. Дом с синей крышей. Велосипед у калитки. Ой, нет, велосипед не годится – он вещь нестабильная. Лучше теплицу запомнить. Все, сыночка, веселись и ни о чем таком не думай. Захочешь – позвонишь. Сделав беззаботное лицо, я уезжаю. И тут даю волю эмоциям. Машина прыгает по ямам и кочкам. Черт с ним, с глушителем. Наконец вырываюсь на асфальт. К дороге подтягиваются дачники. Усталые, но довольные. Они весь день занимались полезным трудом. И теперь могут честно отдыхать. Не то что я. У меня дачи нет. И урожая нет. Мне некогда, я сыночка ращу. Окучиваю. Поливаю. Культивирую. Сорняки выпалываю. Удобряю: то ему «Лего», то компьютер, то мобильник с наворотами. Теперь вот машина. Наверное, я что-то не так делаю. Нормальные люди и сами живут, и детям не мешают. А у меня бзик на этой почве. Еще в детском саду он, видите ли, это не ест. Все едят, а он не ест. Так я в обеденный перерыв стартую. И лечу домой. Баночка с привычной едой тренированным движением направляется в микроволновку. Три минуты передышки. Так. Теперь завернуть в газеты и старую шапку. Бегом марш! Врываюсь в сонную группу. Мой не спит. Сидит, ждет. У него условный рефлекс. Мама в клювике принесет. И так каждый день. Пока в школу не пошел. Но туда я тоже бегала. Пока кабинетная система в пятом классе не началась. Трудно находить стало.

В мои мысли врывается посторонний предмет. Предмет стоит посреди дороги и машет букетом. Голосует. Вообще-то я никогда не останавливаюсь. Боюсь. Криминальной хроники по телевизору насмотришься – людям здрасьте боишься сказать. Но тут я в расстроенных чувствах. И нечаянно торможу. На лицевой стороне предмета восторженное удивление. Не ожидал. Оно, конечно, как со стороны посмотреть: вечер, одинокая дама. Очень даже пикантно. Я пугаюсь. Хочу немедленно сбежать. Но предмет прыткий. Быстренько прыгает на переднее сиденье. Сколько с меня? Нисколько. Извозом не промышляю. Предмет расцветает прямо на глазах. Не верит своему счастью. Да он еще и не вполне трезв. Вернее, совсем даже не трезв. Предмет оживляется и деловым тоном выясняет, где бы остановиться. Зачем? А купить там коньячку-закусочки. Да вы с ума сошли! Я вас сейчас из машины высажу! Предмет пугается. И быстро-быстро извиняется. Да вы меня не так поняли. Да я не хотел вас обидеть. Садится ровненько. Изображает воспитанного. Ручки на коленочках (своих) складывает. И лицо изо всех сил делает приличное. Тут меня разбирает смех. В отношении меня уже сто лет никто никаких авансов не делает. Во-первых, дом – работа. Во-вторых, у меня такая репутация безукоризненная, что даже если я в «Плейбое» на обложке появлюсь, никто не поверит. В-третьих, у меня тоже переходный возраст. Из пионерок в пенсионерки. И я уже давно в эти игры не играю. А тут вдруг такое внимание. Со стороны лица противоположного пола. Может, мне надо бросать за сыночкой бегать? И заняться, наконец, личной жизнью? А пока мы ведем с моим пассажиром светскую беседу. Через каждые пять минут он прижимает руки к груди (своей) и начинает извиняться. Как он мог так обидеть порядочную женщину? На седьмом извинении мы приезжаем. Пассажир умоляет принять подарок. Вот этот скромный букет. Дома в вазу поставите. Пусть он служит напоминанием о нашей встрече. Я соглашаюсь. И уезжаю.

За всей этой беготней и не заметила, что уже темно. Иду от стоянки домой. Бросаю перед собой цветы из букета. По одному. Зачем мне в доме свидетельство собственной дурости? Бросаю и иду. Прямо по цветам. Как по пешеходному переходу. Моя дорога устелена цветами. Дорога по переходному возрасту.

(С) Ирина Левитес