savinova

Один из самых волнующих вопросов палеонтологии — это вопрос о передних конечностях крупных хищников, таких как тираннозавр.

Полного ответа на вопрос, почему его передние лапы не развились пропорционально телу, не получено до сих пор. Между тем стоит выделить решающую функцию или условие, повлиявшее на такое строение.

Передние конечности служили не только для балансировки при беге и для того, чтобы не задевать ими препятствия, но, возможно, приобрели известный вид в ходе эволюции из-за постоянного чувства предвкушения, или «злорадства», испытываемого подобными ящерами.

Тираннозавр (Tyrannosaurus) и другие схожие по строению хищники, такие как гигантозавр (Giganotosaurus carolinii) или спинозавр (Spinosaurus aegyptiacus), обладали столь невероятной силой укуса и развитой мускулатурой ног, что передние конечности не развились в той же мере за редкостью использования.

Их строение, сформированное окончательно, пригодно в первую очередь для потирания лап друг о друга перед нападением из засады.

Не в силах сдерживать эмоции — чтобы не напасть раньше времени и не выдать себя, — такие динозавры переминались и терли лапы.

Такое поведение очень похоже на обсессивно-компульсивное расстройство у человека. Компульсией, то есть неким ритуалом снятия навязчивых мыслей (в данном случае о нападении на жертву), является своеобразное перебирание лап.

В ходе эволюции подобный размер конечностей сформировался еще и потому, что для существа столь внушительных масштабов тереть лапы, сопоставимые с размерами ног, значило бы расходовать непозволительно много энергии и снижать частоту манипуляций. Не совершать их не было никакой возможности, все происходило на уровне инстинктов.

Неслучайно многие специалисты полушутя сравнивают такое поведение тираннозавра с привычкой курить, которая также проявляется у людей во время ожидания или нервного напряжения.

Источник

Сразу скажу: цветущая и щедрая Сирия все еще существует. Не только на карте, в виртуальном пространстве, сердцах сирийских патриотов, но и в реальности. Урезанная по площади, где–то порушенная, где–то обезлюдевшая, истерзанная Сирия продолжает жить. А сирийцы, как и прежде, — оставаться такими же радушными людьми, готовыми так же бескорыстно и неуемно помогать иностранному гостю.

Мы заехали в Сирию из Ливана. После микрогосударства Ливан, зажатого горами и притиснутого к Средиземному морю, Сирия показалась настоящей державой: широченные дороги, бескрайние пейзажи, города, поселки на пути. Есть тот простор, ширь, которого так не хватает в тесном Ливане. Границу пересекали автостопом. В буферной зоне нас подобрал таксист–христианин с модной сирийкой на борту. Сирийка, узнав, что мы из России, разрешила все наши вопросы с пограничниками, она же как–то между делом втиснула пару бутылок виски для провоза. Ни таксист, ни пассажирка ни слова не знали по–английски, мы же арабским владели совсем «калиль» (чуть–чуть). Но это не помешало нам понять друг друга, доехать до Дамаска, минуя с десяток проверочных блокпостов, и мило распрощаться в центре столицы.

Дамаск встретил по–осеннему тихо и тепло. Изредка тишину рассекал грохот артиллерии — в пригородах уже не первый год идут полномасштабные бои. Частные особняки на центральных улицах как–то уютно поблекли, обветшали. Атмосфера декаданса — безысходная от затянувшейся войны, но все же по–арабски бойкая, жизнеутверждающая. Прохожие с интересом, удивлением оглядывались на нас (мы шагали с туго набитыми туристическими рюкзаками за спиной), подходили, спрашивали, откуда мы, не нужна ли нам помощь. Иностранец, турист в Дамаске сейчас большая редкость — его тут попросту нет. Европейские дипмиссии покинули Сирию еще накануне больших событий.

К нам неоднократно во время прогулок подходили местные, заговаривали, просили сфотографироваться на память. До войны в Дамаске такое представить было просто невозможно. А когда узнавали, что мы русские, нам чуть было не рукоплескали: «Спасибо, Россия», «абу–али Бутин» (богатырь Путин), «Лавров» — это то, с чем ассоциируется Россия тут практически у всех вместо привычной водки, матрешек и медведей.
Центральные улицы частично перекрыты для автомобилей. На подступах к пешеходным зонам стоят посты — проверяют документы, содержимое сумок. На площади Марджет, у памятника телеграфному столбу, постоянно околачиваются беженцы. Они легко вычисляются своим нестоличным видом, поведением: мужчины в бедуинских халатах семенят по краю тротуара, женщины в темных платьях–мешках следуют за мужчинами… С выжидающими, потерянными глазами они приехали сюда с разных концов страны и живут кто где: кто в гостинице, кто прямо на лужайках.
Наша бюджетная гостиница возле Российского культурного центра — не исключение, она плотно заселена нестоличными жителями. Живут они, как правило, всей семьей в одной комнате (а у сирийцев семьи большие, от трех–четырех детей и более) месяцами в ожидании. Ожидают, как правило, одного — когда же удастся покинуть страну…

Продолжение материала + фото здесь

Эта история вызвала настоящий психоз по всей Европе. Те, кто не знал о существовании «Моны Лизы», узнали о ней — все газеты пестрели громкими заголовками и фотографиями картины.

Выяснить, когда именно сделан тот или иной снимок, удается далеко не всегда. Но дата этого фото известна — 4 января 1914 года. Фотограф зафиксировал возвращение в музей Лувра «Джоконды» Леонардо да Винчи, похищенной в августе 1911 года.

Фрагмент древнегреческой статуи в верхнем углу фотографии и надпись «Administration» в левом подтверждают, что дело происходит в Лувре. Прилично одетые господа, окружающие картину, позируют фотографу, демонстрируя свою причастность к происходящему. Но кто они?
Господин в пиджаке, стоящий слева, — скорее всего, представитель администрации музея. Все остальные в верхней одежде — пальто, шляпы, трости. Это позволяет предположить, что эти люди только что появились в Лувре: либо вместе с «Джокондой», либо ради нее. Но они совсем не похожи ни на почетный эскорт, ни на «искусствоведов в штатском», охранявших картину.
Справа из-за картины с довольной улыбкой выглядывает человек, весьма похожий на президента Франции Раймона Пуанкаре, а в некоторых других фигурах можно усмотреть сходство с членами французского правительства. Дело, впрочем, не в персоналиях.
Важно другое — если похищение оценивалось как «удар по престижу Франции», возвращение было обставлено как триумф. Хотя говорить о каких-то заслугах французских следователей или полиции не приходится. Картина нашлась, но нашлась случайно.

Полиция, как и полагается, «рыла землю»: перекрывала границы, задерживала и допрашивала подозрительных лиц, особенно иностранцев. В поле ее внимания попали такие заметные фигуры, как американский миллиардер Джон Морган и испанский художник Пабло Пикассо, а поэт Гийом Аполлинер (мать — полька, родился и жил в Италии) был даже арестован и препровожден в тюрьму. Газеты шли еще дальше: они обвинили в похищении немецкого дипломата, который «постоянно крутился около Джоконды».
В общем, было много патриотических всхлипов, рвения и скандалов, но картина так и не была найдена. Более того, через два с половиной года выяснилось, что «Джоконду» все же вывезли из Франции и она оказалась на территории Италии, где и была обнаружена при попытке итальянца Винченцо Перуджи продать ее флорентийскому антиквару Альфреди Гери.

По официальной версии, основанной на показаниях похитителя, он приехал в Париж на заработки с бригадой маляров, которая летом 1911 года занималась покраской помещений Лувра. В один из выходных дней, когда Лувр был закрыт для посетителей, Перуджа перенес «Мону Лизу» в служебное помещение, вынул картину из рамы и вынес ее из Лувра под рабочей блузой, а позже вывез картину в Италию.
В ходе следствия и на суде Перуджа настаивал, что похитил «Джоконду», чтобы вернуть ее в Италию, откуда, по его словам, картину «украл Наполеон». И обратился к Гери только потому, что тот покупал произведения искусства для музеев Флоренции и других городов Италии.

Источник с фото