m31278219

Первая ГЭС, которую построил Жик, стоит на месте старого капища. Там, где карелы молились своим богам тысячу лет. Никто не спрашивал у них разрешения. Их просто выгнали в лес. А те, кто не ушёл, пошли на фундамент — в прямом смысле. Рабочих не хватало, а стройка горела. Жик был гениален, но гениальность его была холодна, как ладожская вода. Он считал жизни единицами измерения — точно так же, как мы считаем свинги.

Двадцать три карельские семьи легли под плотину. Их имена нигде не записаны. Зато записано, что ГЭС заработала ровно через год и семь месяцев.

Прогресс требует жертв, — так говорят.

Я спрашиваю: чьих жертв?

---

Рюр I, Железный. Первый, кто ввёл «Свинскую Правду».

Хороший закон. Мудрый. За убийство — плати. За обиду — плати. Всё можно измерить свингами. Всё имеет цену.

Кроме одного: цена власти.

Он убил брата. Вара. Того самого, кто имел равное право на трон. Убил не в бою с врагом, а в драке за власть. И никто не спросил с него 20 свингов. Никто не посадил его в яму. Он сам себя судил — и оправдал.

Потому что закон для всех, но не для тех, кто этот закон пишет.

Я перечитывал хронику того дня. Сорок семь очевидцев. Все пишут одно: «Братья дрались на мечах, и пал Вар, и стал Рюр князем».

Никто не пишет: «И плакал народ по убитому, ибо был он добр и справедлив».

Потому что некому было плакать. Вар был просто фигурой. Пешкой. Которую убрали с доски, потому что она мешала пройти в дамки.

---

При Бире I построили порт. При нём же открыли Университет. При нём же — разгромили Свинскую Орду.

Свингисхан. Чёрная лохматая свинья с черепом на голове. Его боялись так, что имя его шептали по углам. А он просто хотел есть. Как и все мы. Его орда шла за ним, потому что в степи не осталось еды. Потому что там всё выжгли и вытоптали такие же, как он, только раньше.

Бир I убил его. Хорошо убил. Правильно. С башен, из пушек. Технология победила дикость.

А потом Бир поехал в Европу.

И увидел там настоящую дикость.

Он увидел, как европейские свинки торгуют рабами. Как жгут книги. Как травят учёных, если те говорят не то, что угодно королю. И он вернулся домой и сказал: «Мы будем как они, но лучше».

Но скажите мне: можно ли быть лучше, если ты строишь своё величие на тех же костях?

---

Я считал. Это моя работа — считать.

К 100 году от Основания Свинограда на каждого живого свинки приходилось примерно 1,2 мёртвых.

· Одни умерли от язвы.

· Другие — в войнах.

· Третьи — от голода в блокаду.

· Четвёртые — просто исчезли. Сгинули в карельских лесах, в шахтах, на стройках, в тюрьмах.

Их никто не считал. Их считаю я.

И я знаю: империя — это когда много живых платят за то, чтобы горстка мёртвых считалась великими.

---

Мóтя I улыбается с портрета. Её вернули из-за границы, заплатив кучу денег. Теперь она висит в галерее, и школьники приходят смотреть на неё и писать сочинения о том, как хорошо жить при Мотьевичах.

Я смотрел на этот портрет час. Мне показалось, что она улыбается не нам.

Она улыбается мимо нас.

Туда, где лежат те, кого забыли. Кто строил её ГЭС, кто умирал от язвы в её время, кто верил, что после Рена III наступит рай.

Рай не наступил.

Наступил Свиноград.

Империя, где каждый новый дом стоит на старом фундаменте. А старый фундамент — это всегда кости.

Я не призываю ничего разрушать. Я просто хочу, чтобы вы знали: когда вы идёте по Мотьевскому проспекту, вы идёте по могилам.

И те, кто лежит в этих могилах, имели право на то, чтобы их имена помнили.

Но их не помнят.

Помнят только тех, кто строил империю.

А строители всегда сверху.