Матушка Аодирна
Седая женщина лет 50 шла через шумную, полную ярости толпу. Её небесно-синяя накидка теперь была заляпана до неузнаваемости. Из-под капюшона, накинутого на голову, спускались седые волосы. Они были собраны в длинную тугую косу. Гнилые помидоры, грязь, навоз, сгнившая картошка — всё это, врезаясь в тело женщины, оставляло свои отметины. Она шла спокойно. Словно не замечая происходящего вокруг.
Следом за женщиной шли двое плечистых парней. Их лица скрывал капюшон. Если бы не массивные деревянные кресты и черные монашеские рясы, их можно было бы принять за разбойников или воинов. Именно воинами они себя и считали. Победоносные Воины Святой Инквизиции — они врывались в дома и хватали ведьм. Тащили их на суд, где неизменно оказывалось, что схваченная является ведьмой.
В этот раз всё пошло не так. Обычно ведьмы пытались бежать или прятаться, когда младшие инквизиторы появлялись у них на пороге. Эта старая ведьма, она сидела на крыльце и пила чай. На столе, кроме её чашки, стояло ещё три чашки полных горячего ароматного чая. Их было ровно столько, сколько людей пришло за ней. Хальстад, самый старший из них, сделал несколько шагов в её сторону. Взгляды молодого инквизитора и пожилой ведьмы встретились, и он опустил руку, которой хотел её схватить. Ведьма встала из-за стола и неспешно вошла внутрь дома. Хальстад, тоже не торопясь, присел на небольшой пень, который старушка использовала вместо стула. Отхлебнув чаю, он повернулся к двум монахам помоложе, нерешительно стоящим у него за спиной:
— Сигард! Матис! Следите за окнами и второй дверью. Старуха никуда не денется, но я не хочу, чтобы кто-то ей помог сбежать.
— Но, Хальстад… — нерешительно начал тот, кого назвали Сигардом. — Мастер Инквизитор велел доставить ему ведьму незамедлительно.
— Во-первых, не «Хальстад» а «старший помощник Инквизитора Хальстад» — Прервал потуги подчиненного к разговорам, старший помощник Инквизитора Хальстад. Затем продолжил — А во-вторых, мы немедленно доставим ведьму на суд Святой Инквизиции, как только убедимся, что никто не попытается помочь ей бежать. И если ты сию же секунду не бросишься исполнять моё приказание, Сигард, я доложу об этом Инквизитору.
— Будет исполнено, старший помощник Инквизитора герр Хальстад! — выкрикнул, заметно побледневший, Сигард и тут же бросился выполнять поручение со всем возможным усердием.
Спустя 15 минут, ведьма вышла из дома. Она заплела волосы в косу и надела синюю накидку поверх домашнего платья. Промыв в чистой воде чашки и расставив их сушиться, она заперла дом на замок и положила ключ под коврик для ног. «Теперь я готова идти» — коротко сказала она, изо всех сил стараясь, чтобы голос предательски не дрогнул.
Дорогу до места суда они прошли в молчании. Громкий, властный голос Инквизитора разносился далеко и ответом ему были одобрительные крики толпы. Матушка Аодирна, именно так звали пожилую ведьму, знала, чем всё закончится. Она не тешила себя надеждой, что её спасет какое-либо чудо. Даже если бы подобное случилось, Инквизитор тут же объявил бы, что это Дьявол пытается спасти ведьму.
Подходя к рыночной площади, Аодирна поняла, что приговор ей был вынесен ещё до начала суда. Посреди рыночной площади уже стоял столб, который помощники Инквизитора обкладывали смоченными в горючем веществе дровами и хворостом. А речь, которую Инквизитор произносил пока они шли, была обвинительной. В ней он обличал ведьму, заключившую договор с Дьяволом. С каждым его словом толпа всё больше и больше распалялась.
«И помимо, сего бесовского деяния, противного каждому христианину. Наводила на всю окрестность порчу, позволяя бесам диавольским убивать всю скотину что давала вам пропитание, а также портить весь урожай и наводить болезни! Мой долг, как доброго христианина и Инквизитора, выжечь огнем эту ересь!» — толпа одобрительно загудела и в Аодирну полетели гнилые помидоры и навоз откуда-то из задних рядов. Дальше всё было по заведенному порядку, её спрашивали готова ли она покаяться в своих грехах, но никто не слушал ответ.
— Готова ли ты отречься от бесовской своей сущности и принять Господа Бога как своего спасителя?
— — Нет, я не буду приз… — начала она говорить, но её тут же перебил Инквизитор.
— Узрите! Ведьма отреклась от Господа нашего! Какие ещё доказательства вам нужны? Властью, данной мне Святой Инквизицией и самим Господом Богом, я признаю эту женщину виновной в связях с Диаволом и ведьмовстве. За сим я приговариваю её к смерти, путем сожжения на костре живьем. Приговор будет приведен в исполнение немедленно. И да смилуется Господь над её заблудшей душой. Уведите!
И вот, седая женщина лет 50 шла через шумную, полную ярости толпу. Она шла спокойно. Словно не замечая происходящего вокруг. Она молчала, когда её привязывали к столбу. Повторяла только одну фразу, когда Инквизитор, обещая смягчить казнь, требовал назвать тех, кто участвовал с ней в шабаше: «Я была одна, никто мне не помогал и не знал о моем грехе».
Хворост вспыхнул мгновенно, как спичка, и зажег дрова, хорошо смоченные в горючей жидкости. Однако криков ведьмы никто не услышал. Её сердце остановилось до того, как огонь дошел до ног.
Несколько дней назад. Дом матушки Аодирны на краю деревни.
— Но, матушка Аодирна! Инквизитор будет со дня на день! Вам нужно уходить! — настаивал староста деревни явно волнуясь. — Вы столько сделали для нас.
— Успокойся, Ганс, я тебя услышала и приму к сведению твои слова — Спокойно ответила Аодирна — я наслышана об этом Инквизиторе и о том, что он сделал в Хацбруффе. Я не могу уйти, потому что в этом случае он сожжет всю деревню как пособников ведьмы. Я старая и знаю, что скоро умру. Нет, не перебивай меня, Ганс, я уже всё решила. Ты должен убедить каждого в деревне что он должен будет вести себя так, словно одобряет все действия Инквизитора и всячески поддерживать его. Я не боюсь костра, я старая и умру до того, как начну гореть. У меня есть один чай, он поможет моему слабому сердцу стать ещё слабее. Теперь самое главное, Хельга и Устина, мои ученицы, должны покинуть деревню сегодня до заката, все мои знания о травах и лечении болезней, я оставлю им в тайном месте, которое знаем только мы втроем. Пусть мой дом отойдет им, когда они смогут вернуться.
