Экспедиция на Эффекл
Экспедиция на Эффекл
Отрывок 1
Эффекл
День 1
Моя экспедиция началась местной осенью.
Я отчётливо помню тот момент. Я вышел из транспортного шаттла, доставившего меня от главной станции на поверхность Эффекла. Стоя на чёрном песке, в этом бескрайнем, идеально ровном поле, я смотрел на горизонт — линия казалась поразительно прямой, без малейших неровностей. Лишь спустя мгновение я осознал причину: размеры планеты были настолько колоссальны, а она была в 15 раз больше Земли, что радиус кривизны поверхности практически не ощущался на расстоянии прямой видимости.
Песок под ногами поражал своей чернотой — он словно поглощал весь падающий на него свет. В нём не было ни бликов, ни отражений, лишь абсолютная тьма, будто я стоял на слое синтетического нанопокрытия, специально разработанного для таких целей. Позже я узнал, что это местный минерал с аномально высоким коэффициентом поглощения световых волн. И поверхность этого гиганта была щедро усыпана им.
Небо над головой было ярко-голубым, чистым, словно искусственным. Его плотность казалась почти осязаемой, настолько, что даже ближайший спутник Эффекла — белоснежный С526, окрасился в нежный голубой оттенок, будто был окутан той же атмосферой, что и сама планета.
Воздух был пригодным для дыхания, с едва уловимым привкусом корицы. Этот аромат не был навязчивым, он появлялся лишь при глубоком вдохе, напоминая о земных торговых лавках со специями, мысленно унося на миг домой. Причиной этому было обильное наличие в атмосфере микрочастиц органических соединений, постоянно высвобождаемых почвой или местной флорой.
Температура составляла 12 °C. По ощущениям было довольно свежо, но безветренно. Климат планеты отличался умеренностью: средняя температура летом не превышала 17 °C, а зимой опускалась до 10 °C. Сутки здесь длились 62 часа, а год — 873 дня по меркам Земли. Эти непривычные ритмы поначалу сбивали с толку, но организм постепенно адаптировался.
Всё вокруг создавало странное ощущение искусственности, словно я очутился в каком-то пластиковом, абстрактном сне. К этому непросто было привыкнуть.
Моя задача, как и всегда, состояла в исследовании области радиусом 1000 км вокруг станции. Мне предстояло собрать пробы грунта в разных точках, найти как можно больше новых видов пород и биологических форм, а затем проанализировать их с помощью стационарного сканера. После этого собранные сведения автоматически отправлялись на нашу главную космическую станцию. Учёные знали, что с ними делать.
Моя полевая станция состояла из двух модулей: технического и жилого. В жилом было всё необходимое для долгой изоляции: уютное спальное место, обеденная зона, объединённая с компактной кухней, и рабочий кабинет, в котором я обсуждал по видеосвязи с оператором свои задачи и обрабатывал данные. Для поддержания психологического равновесия и создания атмосферы уюта здесь стояли телевизор с развлекательным каналом, транслируемым нашей главной станцией, и аудиосистема со строго отобранным специалистами позитивным плейлистом. В программное обеспечение модуля и моего браслета на руке был встроен голосовой напарник Наташа. Она была незаменимым помощником и обладала повышенным уровнем юмора, что позволяло ей разрядить даже самую напряжённую обстановку парой метких шуток.
Технический модуль имел два уровня. Под землёй находился гараж с двумя электромотоциклами, на которых я передвигался по территории и перевозил образцы. На земле располагался блок с оборудованием для сканирования проб и поддержки связи с главной станцией. А также в нём находились элементы, питающие электроэнергией всю полевую станцию.
Но настоящей «вишенкой на торте» стал мой личный бассейн. У Эффекла имелась одна необычная особенность: в воздухе присутствовали микрочастицы неизвестного соединения, которые постепенно накапливались в организме человека. Поначалу это не вызывало беспокойства — лишь лёгкая сухость кожи да едва заметный зуд. Но спустя около двух недель без контакта с местной водой токсины начинали действовать активнее, провоцируя иммунную реакцию, похожую на тяжёлую аллергию. Если вовремя не принять меры, состояние ухудшалось: поднималась температура, начиналась лихорадка, и без экстренной эвакуации исход мог оказаться фатальным. Мысли об этом не давали мне покоя.
Местная вода, как ранее выяснили наши учёные, содержала уникальный катализатор, запускавший процесс нейтрализации этих частиц.
Поэтому я был обязан ежедневно проводить в бассейне час и проплывать около километра свободным стилем — это поддерживало физическую форму и выполняло жизненно важную функцию. Наташа вела полный учёт выполнения этих требований и с машинной назойливостью, безжалостно, загоняла меня в воду строго по графику. Её любимая мотивирующая фраза была: «Не проплывёшь — не проживёшь, напарник!»
Автор текста и иллюстрации: Владимир Смирнов.
