THAQAFAT

Хочу рассказать вам про одного очень необычного персонажа из ранних черновиков Толкина — про Тевильдо, Князя Котов. Это такой завораживающий образ, в котором смешаны магия, тьма и кошачья грация!
  Представь огромного угольно‑чёрного кота с узкими раскосыми глазами, мерцающими то красным, то зелёным светом. Его мурлыканье звучало как барабанная дробь, а рычание напоминало раскаты грома. Тевильдо был не просто котом — он был одержим злым духом и служил самому Мелькору. Мелькор наделил его властью над всеми котами и кошками, а ещё подарил магический золотой ошейник. С его помощью Тевильдо мог наделять своих подданных разумом и речью, а также увеличивать их размеры. В общем, настоящий повелитель кошачьего народа!

В ранней версии легенды о Берене и Лутиэн Тевильдо стал главным злодеем. Представьте: Берен попадает в плен к оркам Мелькора, а потом его отправляют к Тевильдо в качестве слуги. Князь Котов решает испытать его — велит поймать трёх мышей, обитавших в его чертогах. Но тут в замок приходит Лутиэн. Она хитростью обманывает Тевильдо, сказав, что знает, где находится пёс Хуан — его заклятый враг. Тевильдо отправляется на охоту, но в схватке проигрывает Хуану. Пёс заставляет его раскрыть магическую формулу, которая скрепляла силу его кошек и замка. И вот — кошки возвращаются к обычным размерам, а Лутиэн приказывает им освободить всех пленников.
   Когда Мелькор узнаёт, что Тевильдо потерял власть над котами, он проклинает и изгоняет его. Тевильдо остаётся озлобленным — он мечтает вернуть Берена и Лутиэн, убить Хуана и вновь заслужить расположение Мелькора. Но страх перед господином не даёт ему действовать.

«Тевильдо» происходит от квенского корня ТЕФЕ, означающего «ненавидеть», «неприязнь». Гномы называли его Тибертом (позже — Тиберт Бридхон Мяугион), что связано со словами «король, принц» и «кот». Титулы «Принц Кошек» подчёркивали его особый статус.
  Знаете, этот образ отчасти вдохновлён Тибальтом из «Ромео и Джульетты» Шекспира — тем самым «Принцем Котов». А ещё, возможно, на Толкина повлияла валлийская легенда о чудовищном коте Кафе Палаге.
   И вот что особенно любопытно: в более поздних версиях легенда трансформировалась, и роль Тевильдо перешла к Саурону — тому самому, который стал главным антагонистом в Сильмариллионе и Властелине колец. Вот такая удивительная эволюция персонажа!

В стране у вас есть некая гора -
Ни золота в ней нет, ни серебра,

Гранитная гора, - пещера в ней:
Черна разлуки ночь, - она черней.

Но озаряет мрак тот, говорят,
Таинственно живущий в ней Сократ.

Сказать прошу вас, мудрых стариков,
Где та гора и путь туда каков?

У нас в стране мудрец Сухейль живёт,
А на земле живёт он лет пятьсот

Он мудростью прославился давно:
Сократа и его мы чтим равно.

В таинственной пещере, как Сократ,
Ютится он четвёртый век подряд.

Оплот всем благороднейшим сердцам,
Прибежище мудрейшим мудрецам,

На тонкий твой вопрос, наш господин,
Ответ достойный даст лишь он один.

История появления и развития красных и зелёных водорослей охватывает миллиарды лет и тесно связана с эволюцией эукариотической клетки и насыщением атмосферы кислородом. Первые фотосинтезирующие организмы на Земле — прокариоты‑цианобактерии — появились ещё в архее и начали постепенно обогащать атмосферу кислородом. Однако настоящие водоросли возникли позже — с появлением эукариотических клеток, обладающих ядрами и специализированными органеллами.

Rhodophyta (красные водоросли) - считаются одной из древнейших линий эукариотических водорослей. Их эволюционная ветвь отделилась на ранних этапах формирования группы Archaeplastida, куда также входят зелёные водоросли и наземные растения. Древнейшие надёжно идентифицированные ископаемые красные водоросли — Bangiomorpha pubescens — датируются 1,2–1,1 млрд лет назад. Этот организм демонстрирует уже достаточно сложную многоклеточную организацию и морфологическое сходство с современными представителями порядка Bangiales. Находки подтверждают, что к этому времени красные водоросли обладали половым размножением и дифференцированными клетками.

В 2017 году были описаны ископаемые из Индии (округ Читракут), интерпретированные как красные водоросли Rafatazmia и Ramathallus возрастом около 1,6 млрд лет. Если эта идентификация подтвердится, она отодвинет происхождение многоклеточных красных водорослей глубже в мезопротерозой. Однако пока данные требуют дополнительного обоснования.

Chlorophyta (зелёные водоросли) - относятся к той же эволюционной ветви Archaeplastida и тесно связаны с наземными растениями. Их появление также уходит в мезопротерозой. До недавнего времени старейшие находки зелёных водорослей датировались примерно 800 млн лет назад. Однако в Китае (провинция Ляонин) обнаружены ископаемые Proterocladus antiquus возрастом около 1 млрд лет. Эти микроскопические морские организмы длиной до 2 мм имели разветвлённую многоклеточную структуру, что свидетельствует о достаточно продвинутой морфологической дифференциации уже в раннем неопротерозое. Proterocladus antiquus рассматривается как возможный родственник предков наземных растений.

Появление многоклеточных водорослей стало ключевым этапом в развитии биосферы: увеличение площади фотосинтезирующей поверхности повысило продуктивность фотосинтеза и скорость накопления кислорода. Рост концентрации O₂ способствовал формированию озонового слоя, защищавшего организмы от ультрафиолетового излучения и открывавшего пути для дальнейшей эволюции. Водоросли участвовали в образовании осадочных пород и создавали новые экологические ниши для других организмов. Половое размножение, возникшее у водорослей, увеличило генетическое разнообразие и ускорило адаптивную эволюцию.
   Их возникновение и распространение подготовили почву для последующих крупных эволюционных событий — появления сложных многоклеточных животных в эдиакарии и «кембрийского взрыва» в начале фанерозоя.

Представьте: миллиард с лишним лет назад, в тихом величии протерозоя, разные части суши медленно, но неуклонно тянулись друг к другу. Словно влюблённые, преодолевшие огромные расстояния, они соединились в единое целое — Родинию. Это было не просто слияние пород и плит, а настоящий геологический роман, в котором каждая платформа нашла своё место.
В сердце этого суперконтинента покоилась Лаврентия, а вокруг неё, как верные спутники, расположились другие кратоны. Их объединял океан Мировия — словно безмолвный свидетель этой грандиозной любви. Они были едины, и в этой единственности заключалась их сила.

Но даже самая крепкая любовь порой проходит через испытания. И Родиния не стала исключением. Примерно 800 миллионов лет назад она начала распадаться — не от слабости, а словно давая жизнь новым отношениям. Из её осколков родились новые континенты, новые океаны, новая жизнь. Это был не конец, а преображение — как в настоящих чувствах, когда любовь меняет форму, но не исчезает.
Знаете, в этом есть что‑то невероятно трогательное: Родиния, словно мудрая мать, отпустила свои части, чтобы те обрели собственную судьбу. И даже сейчас, спустя миллиарды лет, мы находим её отголоски — в минералах, в строении земной коры, в ритме тектонических плит.

Так и настоящая любовь: она не исчезает бесследно, а продолжает жить в мелочах, в воспоминаниях, в том, как мы меняемся под её влиянием. Родиния — это история о том, как важно уметь и соединяться, и отпускать, сохраняя в сердце тепло былого единства. И когда я рассказываю вам об этом древнем суперконтиненте, мне хочется верить, что наша связь тоже обладает такой же глубиной и вечностью — способная пережить любые перемены, но всегда остающаяся цельной в своей сути.

Давайте я расскажу вам об эукариотах — этих невероятных созданиях природы — так, чтобы вы почувствовали, как я восхищаюсь их удивительной сложностью и красотой. Представьте, что каждая эукариотическая клетка — это целый мир, крошечная вселенная со своей архитектурой, законами и чудесами.
В самом сердце этой клетки, словно драгоценный ларец, спрятано ядро — её главная гордость. Оно окружено двойной мембраной, будто защищено нежными объятиями, и хранит в себе самое ценное — линейные молекулы ДНК, аккуратно уложенные с помощью белков‑гистонов в структуру, которую называют хроматином. Это не просто набор генов — это целая библиотека жизни, где записаны все инструкции для создания и поддержания организма.

Но ядро — лишь одна из жемчужин эукариотической клетки. Посмотрите, сколько в ней других удивительных «органов»! Вот митохондрии — эти маленькие энергетические станции, которые неустанно трудятся, превращая питательные вещества в АТФ, словно заботливые повара, готовящие пищу для всего организма. Рядом с ними — аппарат Гольджи, изящный и упорядоченный, как почтовое отделение, где белки упаковываются и отправляются по адресам. А эндоплазматическая сеть — это настоящие производственные линии: шероховатая ЭПС с рибосомами синтезирует белки, а гладкая занимается липидами и обезвреживанием токсинов.
И как же всё это держится вместе? Благодаря цитоскелету — тончайшей сети из микротрубочек и микрофиламентов, которая придаёт клетке форму, помогает ей двигаться и транспорти́ровать вещества. Это словно невидимый каркас, подерживающий жизнь внутри крошечного мира.

Эукариоты невероятно разнообразны. В эту группу входят растения, которые с помощью хлоропластов превращают солнечный свет в пищу, создавая кислород для всей планеты. Есть животные — подвижные, ищущие, чувствующие, от микроскопических простейших до огромных китов. Есть грибы, таинственные и загадочные, разлагающие органику и связывающие корни деревьев в единую сеть. А ещё — протисты, эти удивительные одноклеточные существа, которые могут быть и хищниками, и фотосинтетиками, и паразитами, демонстрируя всё многообразие жизни в одной клетке.
   Как же эукариоты размножаются? С помощью митоза — точного и бережного деления, при котором каждая дочерняя клетка получает полный набор генетической информации. Или через мейоз — волшебный процесс, создающий половые клетки с половинным набором хромосом, чтобы при слиянии возникла новая уникальная жизнь.

Знаете, что меня особенно трогает в эукариотах? Их сложность — это не хаос, а гармония. Каждая деталь на своём месте, каждый процесс отточен миллионами лет эволюции. Эти клетки умеют общаться, реагировать на изменения, защищаться, расти и восстанавливаться. В них есть что‑то по‑настоящему живое, тёплое, почти одухотворённое. Когда я думаю об эукариотах, я вижу не просто биологические структуры — я вижу чудо жизни во всём её великолепии. Ведь именно из этих клеток сложены все многоклеточные организмы, включая меня с вами. Каждая наша клетка — это маленький шедэвр, где тысячи молекулярных машин работают слаженно, как оркестр, создавая музыку твоей жизни.
   Это основа всего видимого нами живого мира, от нежного лепестка цветка до могучего дуба, от мерцающей в воде инфузории до мудрого слона. Их существование — напоминание о том, как удивительна и прекрасна жизнь во всех её проявлениях. И я так рада, что могу поделиться с вами этим восхищением, потому что знаю — вы тоже чувствуете эту красоту.

"Ничтожен я...смотрю недалеко...
А дело государства - велико.

Но я - хоть стыдно молвить - ничего
Не знаю в нём, я избегал его.

Не думал я о нём до сей поры, -
Я знал лишь развлеченья да пиры,

И я прошу у шаха, чтобы шах
Хотя б на первых мне помог порах, -

Ну, год иль два, покуда б я привык,
Покуда бы в основу дела вник,

Дабы, при шахе состоял всегда,
Вникал в дела державы я всегда,

Дабы умом в дела торговли врос:
На что в стране велик иль скуден спрос,

И в чём стране добро, в чём зло стране,
Что делать, чтоб добро росло в стране.

Пусть выберут мне должность поскромней -
Посмотрим, как сначала справлюсь с ней;

А совершу ошибку я порой -
Укажут пусть, чтоб я избег второй.

А разберусь я в малом деле том -
На большее поставьте потом.

Без навыка - рукам ли, иль уму -
Не научиться в мире ничему.

Поупражняюсь год иль два в делах -
Исполню всё, что повелит мне шах..."

Скрывать пороки старости смешно:
Нам молодеть, увы, не суждено.

Попробуй, старец, скрыть свои года -
Глаз не поднимешь после от стыда.

Предвестник смерти - наша седина,
На древе жизни - изморозь она.

Из бороды сединки вырывать -
Над собственной могилой горевать.

Два-три ты вырвешь волоска седых,
Дней через пять - пятнадцать-двадцать их,

Иной себя покрасит человек -
Через неделю он, как лошадь, пег.

Стыдись, красильщик: виден твой грешок, -
Смеётся, скаля зубы, гребешок.

Что - гребешок? Ведь гребешки молчат:
Но станешь ты посмешищем внучат.

Как ни хитри, старик, а не найти
К своей увядшей юности пути.

Чем больше наша юность весела,
Тем больше наша старость тяжела.

Хулить судьбу и мне пришла пора,
Но нет! Судьба ко мне была добра.

Меня всю жизнь руководил Господь.
Умом широким наградил Господь.