PavelVino0610

Всем спасибо за то, что читаете и комментируете, представляю вам заключительную часть этой истории.

После этих слов мы шли молча долгое время, пока мой приятель не остановил меня.

- Послушай, я не могу пойти с тобой.

- Но почему? – возмущенно спросил я.

- Я должен вернуться к своим боевым товарищам. Я сбежал когда-то, просто потому что я испугался. Но я молюсь каждый день, чтобы они остались живы. Понимаешь, мне теперь кажется, что они без меня пропадут.

- Да, да… Конечно, - отвечал я и думал, что я дальше буду делать?

- Тебе нужна помощь, друг мой? – спросил меня мой путник.

- Нет, я справлюсь, - скупо ответил я.

- Спасибо за всё, что ты сделал для меня. Запомни, кем ты был.

- Кем? – усмехнулся я.

Мой собеседник посмотрел на меня очень серьезным лицом, в его глазах с ужасом можно было заметить сожаление, глубочайшее сожаление о прошедших событиях. Как будто человек, стоящий передо мной, прошел две мировые войны и повидал все ужасы современного мира. Хотя, если подходить к этому вопросу также философски глубоко, как глубоко мне удалось заглянуть в эти глаза, то можно сказать, что та деревня, в которой мы были, является в какой-то степени проекцией современного мира. Большое количество людей разных возрастов живет, во что-то верит, на что-то надеется. У этих людей есть лидер, духовный он лидер или политический, не важно. Важно только, что он, понимая, о чем думает народ и что этому народу нужно, прикрывается лживыми стереотипами, добиваясь своих личных интересов. Интересов, в частности, действительно ужасающих. Возможно, именно это понял мой собеседник, и ему стало искренне жаль целый мир. А возможно, он понял насколько был когда-то не прав, покидая своих боевых товарищей. И об этом остается только догадываться. После некоторой паузы он ответил, кем я был.

- Ты был сто двадцать третьим. Моим сто двадцать третьим.

Я понял всю глубину его фразы и кивнул в ответ своему собеседнику. Затем он повернулся ко мне спиной и пошел на север, обратно в город. Я же, постояв немного в одиночестве, решил идти на юг. Моё сердце подсказывало мне, что где-то там я встречу свою любимую. Я посмотрю еще раз в её карие вишни, я еще успею насладиться её запахом, хоть и осталось его в моей памяти уже немного. И всё-таки я уверен, что узнаю этот манящий запах издалека, среди миллиона других, и я увижу ангельскую улыбку, до сих пор не дающую покоя моей душе. Я всё еще верил в то, что она ждет меня, что она нуждается в моей помощи. Верил так же сильно, как те люди в деревне верили в своего бога и своё предназначение. Моя жизнь пуста без неё и есть только одна цель сейчас – прийти к ней на помощь. И если я что-то и понял за последнее время, то только то, что надеяться мне надо только на самого себя. С этими мыслями, подтянув штаны, я отправился в путь.

Я скитался по лесу целый день. Казалось, чем дальше я иду, тем гуще становился туман, и тем безлюднее казалась местность. Не сказать, что лес итак кишит людьми, и всё же еще пару часов назад были видны следы человеческой деятельности. Сейчас их просто нет. Я думал так, если идти прямо, то я всё равно куда-нибудь выйду. Иногда по дороге мне попадались овраги и я пил из них воду, а иногда даже я находил на опушках леса землянику. На мне были одеты только те тряпки, которые мне выдали в недавней секте: штаны, да футболка, поэтому я сильно чувствовал, что в лесу совсем не тепло. Я замерзал. Чтобы согреться, я решил пробежаться. И я бежал. Спустя час я дико устал. Ни лес, ни туман не заканчивались. Тем временем близился вечер. Спустя еще час я начал замечать, что иду сквозь сумерки. И я всё равно шел, я думал, что смогу куда-нибудь выйти до ночи. Но нет, я ошибался. В лесу окончательно стемнело, и он снова стал злым и пугающим. Слышались шорохи и скрип деревьев. Меня настигала паника, и в этот момент меня осенило, я сказал сам себе: «Ты через столько прошел, неужели ты с этим не справишься? А как же она?».

- И вправду - подумал я, - как же она без меня?

Я взял себя в руки. Лес меня больше не пугал, меня больше пугало то, что я окоченею в этом лесу. А я ведь должен жить. Единственное что мне пришло в голову – найти ель. Я нашел достаточно ели, но проблема возникла в том, чтобы оторвать её ветви. Это было очень трудно, я изрезал все руки. Когда руки устали и уже не слушались пальцы, я грыз зубами. В итоге я нарвал достаточно еловых веток, чтобы создать себе нечто вроде берлоги. По сути, я создал огромную кучу из еловых веток и залез в самую середину. Было мягко лежать, это во-первых, а во-вторых, толстый слой еловых веток не пропускал порывы ветра и задерживал тепло, которое исходило от моего тела. Через полчаса я нагрел сам себе лежанку и уснул с надеждой на завтрашний день. Мне снилась она.

Сон был короткий, так как меня разбудил промозглый холод. Вдобавок еще было жутко сыро. Я подумал, что простудился. И это было бы логично.

Разбрасывая ветви, я вывалился из своей берлоги. На улице уже светало, тумана не было, что позволило мне увидеть, как заканчивается лес в одной из сторон. Я пошел туда. Деревья редели и вдали за ними что-то виднелось. Я не мог поверить своим глазам, когда понял, что это были дома, многоэтажные высотки. Я побежал и совсем скоро выбежал из леса. Я стоял на поляне и смотрел на целый квартал домов вдалеке. Я не помню, что когда-то в этой части города были дома, но оказывается, они здесь есть, в километре от меня. Я радовался как щенок приходу хозяина, как маленький мальчик новой игрушке. Я забыл про то, что я простыл, забыл про то, что мне было холодно и голодно, я был просто рад тому, что я встречусь с людьми. И я верю и надеюсь, нет, даже жду! что они мне помогут. На третий раз должно повезти. На третий раз всегда везет и всё получается. Я торопился, я спешил как подросток на свидание с этими домами, с этими людьми, проживающими внутри. Спустя несколько минут я бежал и спотыкался.

Меня ждало разочарование, когда я прибежал до места, содрав обе коленки. Война не прошла мимо этих мест. Дома стояли пустые, разрушенные, с выбитыми стеклами. Дороги между домами напоминали поверхность луны, отличающаяся бездвижными кратерами, говорящими о том, что нет здесь никакой жизни, даже простейшей, одна пыль. Серость, серая серость, освещенная утренними лучами солнца. Покосившиеся фонарные столбы и я проходил между ними. Пустота на улице и пустота в душе. Я решил, что всё равно надо обойти все дома, может кого-нибудь встречу, или на крайний случай найду какой-нибудь еды. Я подошел к ближайшему дому. На его стенах остались следы от разорвавшихся снарядов и пулеметных очередей. Я зашел в подъезд. Лифтовая шахты и лестничная клетка были разрушены на три этажа вверх. Тогда я понял, что все квартиры обойти, будет не просто. В следующем доме мне удалось обойти этажей пять, пока я не уперся в отверстие в доме, вместо лестницы, идущей на следующий этаж. Квартиры в доме все были открыты. Создалось впечатление, что кто-то до меня уже здесь ходил. Пока что мне удалось найти только пачку завалявшегося печенья и половину бутылки простой воды. Настроение было на нуле, я истощен, сильно устал физически и морально, ходил как зомби между квартирами, от кухни до кухни. Изредка мне казалось, что кто-то появился на улице, я тут же выглядывал в окно, но никого не видел, и продолжал бродить дальше. А тем временем день уже разыгрался, солнце перевалило зенит, на небе не было ни облачка, ветер на улице был еле заметен. Такими темпами я обошел уже пять домов и не нашел никого и ничего существенного. Когда я зашел в подъезд следующего дома, я немного взбодрился, но не придал сначала этому значения. Всё дело было в запахе, такой нежный запах чего-то хорошо, но я не мог понять чего. Весь дом был относительно цел и когда я поднялся до десятого этажа, меня осенило, я понял, что за запах я чувствую, потому что он становился с каждым этажом всё сильней. На меня как будто кирпич свалился, как будто по мне разряд прошелся или взорвалась рядом мина. Этот запах, от которого я расцвел как подснежник весной, запах только что приготовленной тепленькой еды. Моему счастью не было предела. Я принюхивался, ощутил прилив сил и побежал по лестнице навстречу запаха. Я пробежал еще несколько этажей, сильнее всего дыхание жизни ощущалось с предпоследнего этажа. Я медленно прошел в холл. Все квартиры были открыты, кроме одной, в самом конце коридора. Обычная дверь, такая же, как все и одновременно выделяющаяся, живая, словно организм. Я смотрел на нее, она дышала и пульсировала в моих глазах. Под дверью была щель, из которой и выходил чудесный запах вместе с лучами солнца. Внезапно под дверью промелькнула тень, я притаился. Прошла еще минута и тень прошла обратно. Не знаю почему, но мне было страшно. Я боялся неизвестности, но я понимал, что меня отделяет всего один шаг от вкусной еды и от человеческой компании. Посидев еще некоторое время и убедившись, что за дверью больше никто не ходит, я медленно подкрался к ней. Плавным движением руки я опустил дверную ручку, дверь была не заперта. Я открыл дверь и запах квартиры обхватил меня полностью, обнял меня как родного. Переступив порог, я почувствовал не только запах еды, но и еще что-то теплое, сладкое, что согревает душу, что заставляет улыбаться и чувствовать себя счастливым. Это запах жизни. Я был уверен, в этой квартире именно что живут. Не существуют, не выживают, а именно живут, живут с наслаждением, ценя каждую минуту своей жизни и уважая её. На душе чувствовалась легкость и спокойствие, я ощущал себя как дома. У меня даже получилось непроизвольно выдохнуть, так как люди обычно выдыхают, когда приходят домой после тяжелого рабочего дня.

- Есть здесь кто? – негромко сказал я, - Ау, - столь же негромко добавил в конце, но в ответ ничего не услышал.

Заметив, что в квартире чисто, я разулся, сложил в уголочек всё, что держал в руках и медленно прошел в кухню. Обычная такая, самая простая кухня, ничем не отличавшаяся от многих других. Передо мной стоял стол, на нем я увидел тарелки, накрытые полотенцами. Я заглянул под полотенца, и не было предела моему изумлению, когда под ними я увидел пироги, теплые печеные пироги. Конечно же я схватил один пирог и засунул себе в рот. «С печенью», - подумал я. С печенью, кстати, это мои любимые пироги, а у этих вкус был просто божественный. Закончив с пирогом, я огляделся. На плите стояла сковородка накрытая крышкой, я аккуратно и быстро потрогал её пальцами, горячая. Подняв крышку, передо мной предстало жаркое на сковородке, горячее, издаивающее невероятные запахи. Ошеломленный от вида домашней еды, которой я не видел, как мне казалось целую вечность, я уже хотел было залезть в жаркое голыми руками, но когда увидел свои руки, мне стало стыдно, потому что они были черные от грязи. Во мне медленно просыпалось то человеческое, что умерло во мне в той арке, где меня нашел Феликс. Я захотел помыть руки, подошел к раковине и без проблем проделал сей ритуал. Только вытерев руки чистым полотенцем, до меня дошло, что в квартире есть вода, не просто вода, горячая вода. « Всякое бывает», - подумал я и не стал заострять внимания. В верхнем шкафу я нашел тарелку, в нижнем шкафу я нашел ложку и спокойно стал накладывать себе жаркое. В этот момент я почувствовал, что мне кто-то смотрит в спину, скорее всего с оружием в руке, я замер и ждал, пока мне что-то скажут или двинутся в мою сторону.

- Ты кто? – произнес изумительный женский голос. Меня даже перестало волновать, что хозяин квартиры, а точнее хозяйка, может меня убить. Я услышал самый красивый голос на свете.

- Отвечай и медленно повернись, - продолжал говорить самый красивый женский голос. Вместе с этой фразой до меня долетел еще один запах, свежий, сладкий, нежный. Вдыхать его то же самое, что сидеть на цветочной поляне у горного озера и есть черешню. Мои зрачки расширились, сердце заколотилось, ноги подкосились.

- Не может быть, - произнес я и резко повернулся.

Передо мной стояла она, она самая, которую я искал. Ангельское лицо, идеальная голливудская улыбка, глаза - карие вишни, золотистые волнистые волосы спускались до плеч и аккуратно на них лежали. Утонченная шея как у балерины, изумительные бугорки ключицы и ямочку между этими бугорками, всё было при ней. Я заметил её удивление. Мы молча смотрели друг на друга несколько минут.

- Это ты? – спросил я.

- Я – еле слышно ответила девушка. Я заметил, как на её глазах собираются слезы. – Как? Почему ты здесь? – тихо спросила она.

- Я люблю тебя. – После некоторой паузы я решил раскрыть все карты.

- Я знаю, - ответила девушка, совсем растрогавшись. У неё катились слезы и она улыбалась одновременно, сложно представить, что она испытывала, но я надеюсь она была рада меня видеть.

- Откуда? – спросил я.

- Ты приходил ко мне во снах. Но ты не должен был приходить.

- Что ты такое говоришь? Почему я не должен был приходить? Пойми, у меня нет другого пути. У меня только один путь, с тех пор как я тебя увидел. И это тот путь, в котором есть ты.

Я увидел в глазах девушки грусть, тяжелую грусть, еще секунда и она разрыдается в истерике. Девушка села на стул. Но что-то переключилось внутри неё, и она стала смеяться. Истерический заразительный нарастающий смех разносился по всей квартире. Я смотрел на неё, и мне тоже становилось весело. Спустя несколько секунд мы смеялись вместе, смотрели друг на друга и смеялись. Обоюдная истерика закончилась и сменилась горящими счастливыми глазами и милыми улыбками. Мы сошлись в центре комнаты и прижались друг к другу.

- Хороший мой, я так скучала по тебе, - прошептала родная, но всё еще незнакомка, прижимаясь к моей груди. – Ты наверно голоден?

- Ничего страшного, дай я насмотрюсь на тебя.

- Насмотришься еще, успеешь, - сказала девушка и принялась наливать мне чай. – Садись давай, мой герой.

Я послушался этого дивного голоса. Время летело моментально, мне казалось, что мы знакомы вечность. Я утолял голод, а она смотрела на меня и улыбалась. И мне даже в голову не пришло, что я до сих пор не знаю её имени. Впрочем, это было и не важно, на данный момент. Дальше всё происходило так, как будто мы давным-давно женатая пара. Мы рассказали друг другу кто чем сегодня занимался, и болтали еще обо всем, что только в голову приходило, но только не о том, что происходило в последнее время. Тем временем за окном окончательно стемнело, и мы перебрались на кровать в другой комнате. Конечно же наступило моментальное расслабление моего тела на непривычно мягкой поверхности. Мы спрятались под одеяло, обнялись и продолжали разговаривать до того момента, пока я не уснул. Я чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Лично мне больше ничего не нужно, любимая рядом, я пришел к своей цели, теперь всё будет хорошо, я теперь её защищу.

Наутро я проснулся один. Сначала я ничего не понял, подумал, что любимая готовит завтрак. Но придя на кухню, я её не встретил. И на столе было пусто. Я перепугался, выбежал в коридор, потом к лестничной площадке – её нигде не было. Но потом я услышал шаги, и она спустилась с лестницы.

- Я испугался, что ты там делала? – сказал я.

- Глупый, - улыбнулась девушка, - здесь нечего бояться. Пойдем, я тебе кое- что покажу.

Девушка снова убежала наверх. Мне пришлось подняться вслед за ней. Через несколько минут мы оказались на крыше.

- Смотри, какая красота, - девушка взяла меня за руку и подвела к краю. Затем она встала на бордюр. – Поднимайся, не бойся.

Я поднялся. Вид на самом деле достоин был уважения. Перед нами стоял большой густой лес, заслоненный шелковым туманом, и сквозь этот туман пробивались лучи восходившего солнца, чьи лучи изредка пробивались в светлое небо. Пока я разглядывал богатство ежедневной природы, девушка зашла мне за спину и обняла меня, прижимаясь к моей спине. Она очень сильно меня сжимала, и мне показалось это не естественным.

- Что случилось? – спросил я.

- Всё хорошо, - грустным голосом ответила девушка, - вот только тебя здесь быть не должно.

- Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду то, что прости мне за то, что я сейчас сделаю.

- Что ты сейчас сделаешь? – удивленно спросил я.

В тот момент пока я задавал свой вопрос, я почувствовал резкий толчок в спину, и моё тело перевесило за бордюр. Всё происходило в доли секунды. Я бы тут же полетел со свистом вниз, если бы я перестал держать свою любимую за руку. Я не перестал. Я висел и держался за руку любимой.

- Прости, - рыдала девушка, - но ты не можешь здесь остаться, ты должен уйти.

- О чем ты говоришь? Куда уйти?

- Ты не понимаешь, так будет лучше. Я не могу тебе всего рассказать, но я уверена, что тебе там будет лучше.

- Мне будет лучше там, где есть ты. Неужели ты хочешь, чтобы я умер?

- Я наоборот не хочу, чтобы ты умер, ты должен жить.

Конечно же я был в шоке от такого развития событий. Я паниковал, я кричал, чтобы она помогла мне выбраться, но она даже руку мою не сжимала. Но я её руку держал очень крепко.

- Любимая, моя хорошая, скажи что происходит?

- Просто ты не понимаешь, ты должен жить, поверь мне, просто поверь. – Говорила девушка со слезами на глазах.

- Тогда и ты мне поверь. Если ты говоришь, что там лучше, чем здесь, пойдем со мной.

- Я уже не могу, я уже с ними говорила.

- С кем с ними? Милая моя, хорошая, объясни.

- Я не могу, просто поверь мне. Я тоже тебя люблю, ты мой единственный навсегда, но так действительно будет лучше.

- Разум часто оставляет человека наедине с последствиями своей деятельности, сердце же всегда остается с человеком. Твоё сердце верит мне?

- Да.

- Тогда и ты поверь, я тебе верю, что там будет лучше. Пойдем со мной.

- Ты только запомни, что с тобой здесь произошло.

- Что?

- Любовь.

И девушка медленно перелезла через бордюр, смотря мне в глаза, а потом через него. Пока мы летели, мы успели обняться и поцеловаться. Это был самый жаркий и обветривающий поцелуй.

Тупая боль пронзила всё тело. С трудом я открыл глаза и увидел белый потолок. Я огляделся. Всё указывало на то, что я нахожусь в больничной палате. Медсестра увидела, что я проснулся, и выбежала из палаты. «Неужели я выжил после такого падения?» - подумал я. Я осмотрелся. Ко мне были подключены провода, катетеры и всякая медицинская дребедень. В палату вошел врач.

- Ну что же вы, голубчик, проснулись в один момент с той прекрасной дамой по соседству.

Я попытался что-то сказать, но не смог. В горле стояла трубка.

- Ну ну ну, не говорите. Полежите пока, отдохните. Меня зовут Феликс Сергеевич, я ваш лечащий врач. Вы попали к нам после автомобильной аварии и пролежали три дня без сознания. Не беспокойтесь, с вами всё хорошо.

Я ничего не понимал, передо мной стоял Феликс, но только без бороды и он меня не узнавал. И о какой аварии он говорит?

Через несколько часов из меня достали трубку. От неё я долго кашлял и отхаркивал мокроту. Чувство из неприятных. Но потом мне поставили обезболивающее лекарство, и я уснул, так как организм был очень слаб.

Проснувшись на следующий день, перед собой я увидел Феликса.

- Ну как вы голубчик? Я как раз обход делаю и вы проснулись.

- Как ты, Феликс здесь оказался? – с ухмылкой спросил я.

- Во-первых, не Феликс, а Феликс Сергеевич. А во-вторых, я здесь оказался, когда пришел проходить интернатуру после медицинского, пятнадцать лет назад.

- Феликс, ты, что не узнал меня? О чем ты говоришь? Как, кстати, война?

- Какая война, вы в больнице, - отвлеченно сказал Феликс, записывая что-то у себя на планшете, - Понятно. – резко добавил он, потом обратился к медсестре, - Он в бреду, это нормально, последите за ним, чтобы не нервничал, если что, еще успокоительного, нужен отдых.

- Хорошо, Феликс Сергеевич, - сказала медсестра.

Врач хотел уже было выйти из палаты, как я его остановил.

- Стойте! Я хочу знать, что случилось.

- Я же сказал, вы попали в аварию. Вы помните, что произошло три дня назад? Трамвайная остановка, вспоминаете?

- Да, я помню трамвайную остановку, но, по-моему, последний раз я там был около месяца назад.

- Потеря памяти бывает в вашем случае, вы сильно ударились головой. Три дня назад, вы и еще несколько человек поступили в нашу больницу. По словам очевидцев, какой-то придурок на высокой скорости въехал в трамвайную остановку. Больше всего пострадали вы и та миловидная девушка. Забавно, что вы проснулись в один момент, чуть ли ни секунда в секунду.

- Та миловидная девушка с карими глазами и волнистыми волосами, ангельской внешности?

- Вы быстро идете на поправку, - усмехнулся врач, - да, она, но только ей повезло меньше, чем вам. Её жизни уже ничего не угрожает, конечно, хотя вчера мы её чуть не потеряли. И ей требуется дорогостоящая операция, которую ни она, ни её близкие люди не потянут.

- Чем я могу помочь? Я могу ей чем-то помочь?

- Если только финансово, но это очень большая сумма. Обычно в таких случаях есть вариант взыскания денег с виновника ДТП. Но он сразу же скрылся с места преступления и никто ничего не видел и не помнит. Впрочем, вам в первую очередь нужно выздороветь, так же как и ей.

Феликс Сергеевич пристально на меня посмотрел после своих слов и в моей голове как кинопленка прокрутились главные моменты, которые со мной произошли, как оказывается в моём сознании. Я вспомнил, как народ помешался на букве «О», а потом пришла буква «А», я вспомнил, как я был сто двадцать третьим, и наконец, я помнил, как нашел любовь и пообещал ничего из этого не забывать. Может быть…

- Я помню автомобильный номер. Цифры 123 – прокричал я, - и буквы АОЛ.

- Вы уверены? – взбудоражился Феликс Сергеевич.

- Да, на сто процентов.

Мой лечащий врач еще несколько раз спросил меня, не в бреду ли я и откуда я помню такие тонкости, в ответ я лишь пожимал плечами. Феликс в итоге сделался очень задумчивым.

- Сестра! – сказал Феликс Сергеевич и показал на меня рукой, как бы говоря жестом «Присмотри за ним». Затем он с тем же задумчивым лицом обратился ко мне.

- отдыхайте, я, наверное, попробую позвонить.

Через некоторое время ко мне приехали следователи и сняли показания. Феликс Сергеевич потом мне рассказывал, что нашли автомобиль с таким номером, у этого автомобиля был разбит весь перед, а на деталях нашли мою кровь и еще нескольких людей. Привлекли, сказал владельца, сделали операцию той миловидной девушке.

Когда я смог ходить, я набрался смелости и пошел в палату к той миловидной девушке. Когда я зашел, она спала. Воздух был пропитан всё теми же духами. Я подошел к ней поближе, но не знал, что говорить. Насколько я мог понять, она ведь была в моём сознании, это ведь я всё помню. А вдруг она ничего не помнит, вдруг с ней вообще ничего не было. Внезапно она проснулась, открыла глаза и посмотрела прямо на меня, я остолбенел. И тут она произнесла своим мягким, нежным голосом.

- Разум часто оставляет человека наедине с последствиями своей деятельности, сердце же всегда остается с человеком. Твоё сердце верит мне?

Я улыбнулся, во что хватило моего лица, - Конечно, верит, - сказал я в ответ.

- Ну, привет, - рассмеялась девушка.

- Привет, привет, - ответил я, не сводя глаз с её улыбки, - как ты?

- Хорошо, пока лежу, скоро тоже встану, через пару дней.

- Хорошо.

Мы улыбались и смотрели друг на друга. Мы были в этот момент самыми счастливыми людьми на свете.

- Я буду рядом, - сказал я, - теперь всегда буду рядом.

- только за, - её слова сопровождались широкой улыбкой.

Проще прощения за долгое ожидание продолжения))

- Да, конечно! Извини, - мой собеседник замешкался и резко развернулся и пошел вглубь леса, - иди за мной, скорей! Мне не терпится всем о тебе рассказать.

И я пошел за ним. По пути мне не удалось с ним нормально поговорить, точнее мне вообще не удалось с ним поговорить. Незнакомец шел передо мной широкими шагами, как будто не замечая веток и поросли под ногами. Он шел и постоянно что-то бормотал себе под нос. Иногда, когда я отвлекался и смотрел по сторонам, я терял его из виду, мне приходилось прислушиваться к его быстрым шагам и догонять короткими пробежками. Один раз я не заметил, как тот остановился, видимо, чтобы вспомнить путь в темноте, и уткнулся ему прямо в спину. В этот момент я разглядел, что у него на спине краской нарисована цифра 68. Я не придал этому особое значение. Мало ли кто что рисует у себя на дождевике. Спустя несколько часов мы подошли к очень густому кустарнику, создалось впечатление, что перед нами стена, поросшая зеленью. Так и оказалось, когда мой путник подошел к кустам вплотную и постучал по чему-то глухому, это была дверь. Дверь медленно отперлась, и из неё вышел мужчина. В руках у него был факел, который издавал слабое мерцание, но достаточное, чтобы разглядеть хотя бы часть представшего передо мной сооружения. Действительно, это была стена, стена из деревьев, кустов и листьев. Она уходила далеко вдаль, как в горизонтальной плоскости, так и в вертикальной, что поразило меня больше всего. Мужчина с факелом выглядел старше моего путника, намного старше, у него даже была длинная густая седая борода, от чего мне захотелось называть его старцем. На нем был одет такой же дождевик, как и на моём новоиспеченном друге. Он оглядел меня пронзительным взглядом с каменным выражением лица. «Серьезный человек» - подумал я. Затем он перевел взгляд на того, кто привел меня сюда, подошел к нему поближе и они начали шептаться. Диалог был примерно таким:

- Кто этот человек? Зачем ты привел его сюда? – говорил старец.

- Это тот самый…- неуверенно отвечал второй.

- Ты уверен?

- Всё сходится. Он пришел с востока. Сегодня сто двадцать третий день существования, на небе полная луна…

- Не надо мне пересказывать то, что я вам всем рассказывал. Он действительно сам пришел?

- Да, я встретил его в пару километрах отсюда, когда собирал дрова. Он сидел у дерева, и я поздоровался с ним. Он сказал, что ему очень нужно к нам.

- Как поздоровался?

- Я сказал ему «Привет!»

Старец возмущенно стал поднимать голос, ему явно не нравилось, что рассказывал ему 68й.

- Как ты мог себя так безрассудно повести?

- Простите, учитель, простите за наглость.

Они оба повернулись в мою сторону и всматривались в моё лицо, как будто что-то на нем искали. Затем снова сошлись в разговоре.

- Возможно, ты прав, 68й. Есть один немало важный фактор.

- Какой, учитель? Это правда, он?

- Скорее да. Я не могу прочитать его мысли. А как ты знаешь, я могу читать мысли всех, кроме одного человека…

- Учитель…

Молодой человек побледнел на глазах и присел на пригорок неподалеку. Он чуть не упал в обморок. Перевел дыхание и снова обратился к старцу.

- Что мне делать? Я не верил… А вдруг я его оскорбил?

- Немедленно встань и извинись перед нашим гостем! А потом проводи его в покойные, передай сто десятым и сто двадцатым, что бы принесли помывочную и накормили всем лучшим, по моему указу. А я пойду напрямую к Верховному, сообщу весть!

Старец подошел ко мне, - Простите нашего ученика, у него слабая вера и он не сразу вас узнал. Я распорядился, чтобы вам предоставили помывочную, дали хлеб и новое одеяние. Мой ученик вас проводит.

И он зашел обратно в дверь. На спине у него была нарисована цифра 6. Я находился всё в том же недоумении.

Когда мы зашли внутрь, меня одновременно удивила и поразила сказочная красота. Разумеется, было заметно, что эти люди не принимают никакие блага современного развитого мира и живут, что можно сказать, по старинке. Но как это красиво у них выглядело. На первый взгляд, то место, куда мы прошли, казалось очень маленьким по площади. В центре располагался костер, а вокруг него размещались постройки, похожие на хижины, видимо в них и жили люди. Когда я осмотрелся, я понял, что над хижинами располагались еще дома, а над теми еще, и так строения возвышались друг над другом ввысь. Это были своего рода многоэтажные дома на деревьях. Хоть всё и освещалось факелами с огнем, предела этой этажности не было видно из-за недостаточности этой самой освещенности. Вообще всё, что я видел, было сделано либо из камня или глины, либо из дерева. Дома, балконы, террасы где-то наверху, а между домов хаотично располагались сооружения, похожие на трубы. И среди этого чуда бегали люди и все что-то делали. Явно, это была какая-то община. Кто-то стирал, кто-то готовил, а некоторые по веревкам поднимали ведра с водой куда-то наверх.

- Что они делают? – Спросил я своего проводника.

- Они набирают воду в большой котел.

- Большой котел? Так значит эти штуки между домов – водопровод?

- Совершенно верно.

Мимо нас то и дело пробегали люди. У них у всех на спинах были нарисованы разные цифры. В воздухе веяло приятным запахом от костра, как будто в него что-то добавляли.

- Что это за цифры у вас на спинах? – Спросил я.

Мой путник улыбнулся и чуть не рассмеялся на мой вопрос.

- Я начинаю понимать ваше чувство юмора.

Впрочем, какая мне разница, что рисуют на спине у себя эти люди, может быть, считают друг друга перед сном. Я был слегка ошеломлен от увиденного и, честно говоря, выбивался из сил. Поэтому когда мы поднялись на пару этажей вверх и зашли в одну из комнат, увидев горячую ванну, я почему-то без раздумий разделся и залез в неё. В комнате светили свечи и пахло чем-то сладким. Я подумал, что наверняка зажгли какую-то ароматизированную свечу или добавил ароматизированное масло в ванну, скорее всего масло сандала. Я в два счета расслабился и забыл про всё на свете. Я лежал с закрытыми глазами, а в этот момент мне кто-то делал массаж, очень нежными руками. Мне поднесли к губам стакан, наполненный какой-то теплой жидкостью, и сказали «Выпей». Я выпил. Дальше происходило всё как в тумане. Помню некоторые моменты. Помню, как я еле вылез из ванны, меня поднимали люди, вытирали меня, а я смеялся. Один старик постоянно спрашивал меня, чего я хочу, я отвечал, что всё. Отрывками помню, что в комнате были девушки, меня кормили и поили, а потом я уснул. Когда я проснулся на следующий день, а если быть точнее, то следующим вечером, я понял что меня чем-то опоили, жутко болела голова, в воздухе витал всё тот же сладковатый запах. Передо мной на столе стояла горячая еда, а на стуле радом с кроватью висела отглаженная моя и одежда и балахон. Я оделся, взял балахон в руки, на нем была нарисована цифра 123. Что за бред, - подумал я и кинул балахон в сторону. Не успел я сделать шаг, как в комнату зашли люди, человек десять. Они выстроились в ряд, встали на колени и опустили головы, а одна девушка, в руках у неё был поднос с какой-то стряпней, подползла ко мне поближе и сказала.

- Прими от нас наш дар тебе 123й. Мы верные. Мы хотим стать твоими слугами.

- Кем вы хотите стать? – переспросил я с изумлением.

Тут же в комнату широкими шагами зашел высокорослый человек и громким голосом всех разогнал.

- Вы уж их простите, наглеют. Они как все узнали, что вы пришли, все столпились дары свои преподнести вам. Думают, что так ближе к вам станут. – Он резво засмеялся, - а я им говорю, он же не ест вашей стряпни! – мужчина продолжал заливаться смехом.

Я недоуменно смотрел на мужчину, а он не останавливался, его круглое лицо расширялось и становилось всё краснее от смеха.

- Стряпни! Понимаете? – Говорил высокорослый человек в перерывах смеха.

По всей видимости, заметив, что эта ситуация меня нисколько не смешит, он в миг сделал серьезное лицо. Помолчал немного, а потом залез в карман своего балахона.

- Я к вам собственно вот зачем пришел, - мужчина протянул мне ладонь, в которой лежал большой золотой перстень, - ничего не говорите, возьмите, это вам!

Мужчина положил кольцо на стол рядом с тарелкой и дальше вел себя смущенно, переминался с ноги на ногу и разводил руками.

- Если что, я 11й. Еще раз извиняюсь и ухожу.

Я решил ему подыграть.

- Очень приятно, меня зовут…

- Я знаю. Вы 123й.

- Но у меня есть имя, - возразил я.

- Всё, всё… Ухожу.

Мужчина поспешил выйти из моей комнаты, причем пятясь задом.

Подозревая, что я оказался в каком-то дурдоме, я поспешил выйти из комнаты. Снаружи меня ждала еще более странная картина. К моей комнате выстроилась очередь: мужчины и женщины, старики и старушки, все в халатах, кто с поделками, кто с рисунками, кто с едой и пирогами. Внизу у костра я заметил того парня, что привел меня сюда, он тоже смотрел в мою сторону, но как только он увидел, что я смотрю прямо на него, захотел скрыться в каких-то строениях напротив. Я стал пробираться сквозь толпу. Толпа шумела. Люди совали мне в лицо всё, что держали в руках и кричали о том, чтобы я их запомнил. Одной старушке даже удалось меня дернуть меня за рукав так, что я немного наклонился и она обняла меня за шею.

- Ты правда тот о ком нам говорил? – спросила старушка.

- О ком вам говорили?

- О тебе, ты же 123й.

- Я не 123й! – воскликнул я. Мне очень сильно не нравилось происходящее, и я начинал злиться.

То ли бабка не расслышала частицу «не» в моем предложении, то ли не хотела слышать своим ушам. После моих слов она стала кричать как недорезанная свинья.

- Это он! Это он! Братья и сестры, это он!

Толпа сильнее двинулась на меня. Мне пришлось силой оттолкнуть старушку в сторону, перепрыгнуть с этажа на этаж через террасы и спуститься затем на землю. Толпа медленно развернулась и преследовала меня. Я пробежал мимо костра, в те строения, где спрятался 68й, как сказал старик у входа. В пяти метрах от меня я видел, как он закрыл дверь. Сходу я зашел в помещение вместе с дверью. Быстро закрыл дверь и поставил перед ней лавку, что стояла у стены, чтобы никто больше не вошел. Парень с испуганным лицом зажался в угол. Я подошел к нему и схватил его за балахон.

- Рассказывай сейчас же, что здесь происходит!

- Простите, простите, простите… - кроме этого слова он больше ничего не говорил. Мне пришлось его хорошенько потрясти.

- Быстро рассказывай, а то я за себя не отвечаю! – пригрозил я.

- Прости. Но ты же бог, спаситель, 123й. Они просто молились на тебя, они хотят тебе дать всё, что у них есть взамен. Вот и всё, пожалуйста, не злись. – оправдываясь наконец-то разговорился парень.

- Я – Бог?

- Конечно вы! Я не верил, но теперь верю! Простите, простите.

Парень сильно был напуган, он опустился на колени и начал биться и пол головой и быстро повторять, чтобы я простил его. Я не выдержал на это смотреть и одернул его за рукав, а затем попытался поднять.

- Перестань! Перестань, я тебе говорю! Лучше поподробнее расскажи с чего ты взял, что я бог и ваш спаситель?

- Как? Вы не знаете? – успокоившись, спросил 68й.

- Нет, не знаю. Я вообще не понимаю, куда ты меня привел.

После моих слов парень застыл на минуту, а потом тихо стал смеяться.

- Я понял, - говорил он, смеясь, - вы проверяете меня, вы нас всех проверяете.

- Рассказывай же!

- Хорошо, хорошо. Каждый день в полночь над нами появляется верховный. Мы все встаем у костра, и он рассказывает как нам жить, рассказывает как рушится мир и рассказывает о пути спасения, в котором ты должен сыграть главную роль, а потом он улетает.

- Как улетает? Он на чем-то летает?

- Он в воздухе. Появляется и потом улетает. Он идеален, он не как мы. Мы материальны, а он идеален.

Как же я устал слышать что-то подобное. Я сел на какой-то мешок, который был под ногшами, и закрыл лицо руками и потер себе лоб так, как это делают очень уставшие эмоционально люди. В этот момент я понял что звуки, доносившиеся из-за двери, начинают стихать и рассеиваться, народ замолкал и расходился. Я посмотрел на дверь и заметил приближающуюся тень от костра в щели под дверью. Потом стали слышны звуки тяжелых шагов, таких же тяжелых как у Кислого. Тень остановилась перед дверью и спустя несколько секунд дверь отлетела вместе с лавочкой от сильного удара. В дверном проеме стоял высокий человек крупного телосложения, из-за света костра за его спиной лицо нельзя было разглядеть. «Не может быть» - подумал я и, честно говоря, трухнул. Человек прошел в комнату, его лицо перестало скрываться в тени, и я увидел, что это совсем не Кислый. Конечно, откуда ему было здесь взяться. У крупного человека были выразительные черты лица: темные, уложенные волосы средней длины, крупный остроконечный нос, густые прямые брови и хорошо уложенная борода. На вид его возраст варьировался от 35 до 40 лет. На мужчине был одет такой же балахон как у всех, но только длинный, до пят. Говорил он очень спокойный и одновременно нежным и мужским голосом.

- Довольно 68й. Я сам всё расскажу, ступай.

Парень выбежал из комнаты.

- Кто вы? – спросил я, - и что это за место?

- Я Второй. Я первый последователь Верховного. А это место… Здесь люди находят утешение. Давайте поднимемся и я вам всё расскажу.

- Мне никто ничего толком не рассказывает. Я пришел сюда за девушкой, но я даже не знаю здесь она или нет. Я вообще не знаю где она и в надежде я пришел сюда.

- Сюда все приходят с надеждой. Мы вам поможем всем, чем надо помочь, не сомневайтесь. А сейчас, я всё-таки настаиваю, давайте поднимемся ко мне, я вам всё расскажу в комфортной обстановке.

Я согласился с ним пойти, его взгляд и речь странным образом внушали доверие.

- Следуйте за мной, - сказал мужчина, после чего он развернулся и надел капюшон, который полностью закрывал его лицо. На спине у него красовалась огромная цифра 2.

Мы вышли из помещения и поднялись на террасы, люди вокруг молча занимались все своим делом и старались не смотреть в нашу сторону. На террасе мы встали на платформу и с помощью четверых крепких мужчин и канатов начали подниматься наверх. Это был механизм, очень сильно напоминающий лифт, только на живой силе, а не на электродвигателе. Спустя некоторое время мы поднялись на самый верх, примерно высота девятиэтажного входа. Перед нами была только одна дверь и рядом с ней стоял мужчина, походивший на охранника.

- Проходите и располагайтесь как вам угодно, сюда точно никто не зайдет кроме нас, - сказал мужчина, отворяя дверь.

Не знаю кто эти люди, но надо отдать должное торжеству инженерной мысли. Я не мог даже представить, что можно соорудить что-то подобное. Помещение, а точнее дом на деревьях, в которое мы вошли было просто огромных размеров с большим количеством комнат, обставленных качественной резной мебелью. А через пол и крышу проходили стволы деревьев. Я насчитал минимум 8 штук, а еще не исключено, что и в других комнатах тоже проходят стволы деревьев. Сооружение больше походило на дворец.

- Итак, - начал мужчина, располагаясь в резном кресле за столом, - вы что-то говорили про девушку.

- Да, - ошеломленно ответил я.

- Какую? Расскажите о ней.

Я начал растерянно собирать свои мысли воедино.

- Она молодая и очень красивая, я уверен, что люблю её.

- У нас много таких девушек, - ответил мужчина.

- Нет, вы не понимаете, - перебил я. – У неё ангельское лицо, идеальная голливудская улыбка, глаза-карие вишни, золотистые волнистые волосы. Утонченная шея как у балерины, изумительные бугорки ключицы и ямочка между этими бугорками, о боже, эта ямочка свела меня с ума. Она одна такая. Теперь понимаете?

- Понимаю. А имя у неё есть?

- Я не успел узнать её имя. Но я уверен, что она меня ждет.

- Ясно. У нас как раз такая есть, она ждет именно вас.

Мои глаза загорелись, сердце взволнованно заколотилось. «Неужели он это сказал?» - подумал я.

- Повторите, что вы сказали? – переспросил я.

- Я говорю, что у нас есть девушка, такая как вы описываете и она ждала вас.

- Где она? – нетерпеливо я задал главный для себя вопрос.

- Подождите несколько минут, её приведут.

Мужчина вышел за дверь, сказал что-то охраннику и тот в свою очередь встал на платформу и крикнул что-то внизу стоящим людям, спустя пару секунд платформа зашумела и стала спускаться вниз.

- Вы пока можете угощаться всем, что видите на столе. Кстати у меня есть отличное вино, не желаете? – Обратился ко мне мужчина с номером 2.

- Нет, спасибо, – коротко ответил я. Я стоял у входа и ждал пока лифт поднимется обратно. Так, в тишине, прошло минут десять или 15, пока снова не услышал шум платформы и натянутых тросов.

Когда платформа оказалась на нашем уровне, в ней стояли охранник и девушка в балахоне с капюшоном. Моё сердце замерло. Охранник отошел в сторону, девушка приблизилась ко мне, я не шевелился. Я увидел как поднимаются её руки, это были самые изящные руки, которые я видел. Медленно, они коснулись краев капюшона и так же изящно спустили капюшон с головы. Девушка смотрела вниз, лица нельзя было разглядеть. Я смотрел и надеялся, что мои поиски закончены, что мы вместе сейчас убежим отсюда и её волосы давали еще больше повода для такого рода надежд. Волнистые золотистые волосы. Я преподнёс свою руку к её подбородку, слегка касаясь пальцем, стал поднимать её лицо. Еще мгновение и передо мной стояла красивая молодая девушка с карими глазами, просто красивая молодая девушка с карими глазами. Мои надежды рухнули, я снова опустился с небес. На тебе ни лебединой шеи, ни глаз карих вишен, ни волнующей улыбки, ни запаха сладкого. Ничего, снова не повезло. Или преднамеренно обманули.

Я посмотрел на мужчину с номером два, он сидел в кресле и поднимал бокал.

- Правда, она замечательная? Самая красивая девушка в округе. Она ваша. Забирайте, я дарю вам её внимание и её жизнь, она сама согласна, так? – последнее слово он адресовал девушке.

- Так, - ответила девушка, - я хочу подарить вам себя, всю, - и девушка скинула балахон, смотря мне прямо в глаза. После чего, она стала медленно приближаться ко мне, она шла и дрожала.

- Стойте! – сказал я, - Прекратите этот цирк! Девушка оденьтесь, - я поднял с пола балахон и накинул его на девушку.

- Что вас не устраивает? – спросил мужчина, - хотите другую? Хотите я всех приведу?

- Нет! Нет! И еще раз нет! Я ищу свою, одну, любимую! Понимаете, она меня ждет, я ей нужен, я чувствую это. Я пришел сюда не за любой девушкой, я пришел сюда за своей девушкой. Если ей здесь нет, я просто уйду и пойду дальше её искать.

- Подождите! Не уходите! – сказал мужчина.

- Что еще?

- У меня есть для вас подарок.

- Какой еще подарок? Я устал от всего этого, дайте мне просто уйти.

- Вы уйдете, но сперва позвольте мне подарить вам кое-что.

Мужчина встал из-за стола и зашел в одну из комнат. Спустя минуту он вышел с рюкзаком, на вид рюкзак был чем-то заполнен и весил очень тяжело. Мужчина с грохотом и лязганьем положил рюкзак на стол.

- Это предполагается вам.

- Что там? – спросил я.

- Ваш гонорар.

Недоуменный я подошел к столу и раскрыл рюкзак. Он доверху был наполнен драгоценностями: золотые монеты, цепочки, кольца, серьги.

- Здесь почти тридцать килограмм золота высшей пробы, и еще ключи от внедорожника, - мужчина достал из кармана ключи от машины и положил рядом с рюкзаком, - он стоит снаружи в лесу, на противоположной стороне.

- За что мне это, - с еще большим удивлением спросил я.

- За то, что вы 123й, - улыбаясь, сказал мужчина, - и я очень рад этому.

- Я не СТО ДВАДЦАТЬ ТРЕТИЙ! – на повышенных тонах ответил я, - меня зовут..

- Неважно как вас зовут, - перебил меня мужчина, - важно то, что вы попали сюда, вы сто двадцать третий и должны исполнить предначертанное пророчество.

- Кем предначертанное, какое пророчество?

- Верховным конечно! Успокойтесь, вам нужно сделать всего лишь самую малость, - успокаивающим голосом говорил мужчина и попытался положить мне руку на плечо. Я скинул его руку.

- Вы все здесь полные психи и я…

В этот момент мужчина с номером 2 посмотрел на наручные часы и перебил меня.

- Кстати, Верховный как раз должен появиться, вы сами сможете его увидеть, подойдя к окну, - мужчина плавно указал рукой в направлении окна и зашел в одну из комнат.

Поверив на миг в чудо, я подошел к окну. Где-то что-то зашумело, я не понял где, и я увидел, как снаружи сгущается дым чуть выше окна, в которое я смотрел. После чего я не поверил своим глазам, но передо мной возник образ, большая человеческая голова среди дыма. И раздался голос, громкий голос, доносившийся сверху.

- Дети мои! – в ответ снизу слышались ликования, - Дети мои! Я приветствую вас. Сегодняшняя ночь станет роковой. В нашем обществе появился тот, о ком мы мечтали, кого мы ждали, то на кого мы молились, тот про кого я вам говорил. Среди нас наш спаситель, 123й, - снова послышались ликования снизу, - И сегодня пророчество сбудется! У нас есть шанс отправиться в духовный мир спасти мир. Да здравствует 123й! – И толпа ликовала опять «Сто-двад-цать-тре-тий! Сто-двад-цать-тре-тий!». А Верховный продолжал говорить.

Смотря на образ Верховного я нашел схожие черты с мужчиной, с которым я совсем недавно говорил. Подозревая обман, я приоткрыл дверь, в которую зашел мужчина с номером 2. Дверь оказалась не заперта, и я увидел разоблачение чуда. В комнате стояла дымовая машина, труба от него выходила наружу, а в центре сидел тот самый мужчина перед камерой и наговаривал пророческие слова в микрофон. По всей видимости, образ создавался с помощью проектора.

- Вот значит, кто Верховный? – Сказал я по окончании сверхъестественного монолога.

- Иногда людям нужно узреть, чтобы поверить, - ответил мужчина.

- Поверить в то, что вы придумали?

- Нет, что же вы. Я ничего не придумывал. Однажды я увлекался античностью. И нашел одну книгу, в которой описывались методы, с помощью которых привлекали внимание богов. Те в свою очередь решали насущные проблемы человечества. Вы разве не заметили, что человечество захлебывается в собственной крови и вражде? Я давно заметил и организовал это общество. Все люди приходят добровольно и верят в нашу общую цель. Я дал им шанс сделать что-то важное не только для них самих, но и для всего мира.

- И вы хотите привлечь внимание античных богов?

- Конечно, нет, - усмехнулся мужчина. – Мы ведь с вами прекрасно понимаем, что бог всегда был один, но в разное время его называли по-разному. Отсюда следует, то, что работало раньше, сработает и сейчас. И я взял на себя ответственность направить людей.

- Спрошу ради поддержания бреда существующей ситуации, какую цель вы преследуете? И какую роль я должен исполнить?

- Наша цель – жертвоприношение. Мы принесем себя самих в жертву и тем самым привлечем внимание небес. Ну а вы, - мужчина достал из-за пазухи старинный кинжал и протянул его мне, - вы инструмент. Вы всем нам пустите кровь, за что я и дарю вам всё, что у нас есть.

И здесь я понял, что мне в дальнейшем нужно аккуратно действовать в этом месте. Я подумал, если я не соглашусь, то мне надо будет как-нибудь спуститься и, вообще, вдруг этот кинжал сможет обрести пристанище в моей брюшной полости в любой момент. Поэтому, вспоминая недавние события, я решил не рисковать и согласиться.

- Хорошо, - ответил мужчина умиротворенным голосом. – Кинжал я отдам позже, когда спустимся. Вы должны одеть вот это, - и он протянул мне белоснежный шелковый балахон, с вышитыми цифрами на спине.

Я переоделся, и мы прошли на платформу, охранник встал рядом со мной, мужчина протянул мне еще один обычный балахон.

- Наденьте его сверху, так вы затеряетесь в толпе.

- А в чем смысл? – спросил я.

- Я хочу, чтобы всё выглядело эффектно, меня ведь вы в последнюю очередь должны убить, так что я успею насладиться вами.

- Вы сумасшедший, просто маньяк, вы понимаете это?

- Всё во имя мира, друг мой, вы уже согласились и вам никуда не деться. Я надеюсь, вы же понимаете, что мы находимся здесь как в клетке. Так что, либо вы нас, либо они вас, - мужчина показал рукой вниз, на площади собрались все люди обитавшие в этом странном месте.

- Я всё понимаю, - ответил я.

- Ваша задача, - продолжил мужчина, - затеряться в толпе, пройти в самую её середину, в самый центр. И после моих самых громких слов, свет прольется на вас, вы скинете балахон, и все ослепнут от вашего вида! Вы приметесь за то, что должны сделать, а я буду смотреть.

- Ага, - ответил я.

Тем временем, мы уже спустились. Мужчина пошел в сторону постамента, похожего на сцену, а меня охранник повел вглубь толпы. Мы дошли до места, и охранник протянул мне кинжал, а сам встал позади меня и упер в спину чем-то острым. С постамента послышалась речь.

- Приветствую вас братья и сестры! – Толпа встречала слова рева и аплодисментами. – Сегодня день пророчества! Сегодня мы с вами поможем всему миру! Мы - спасители рода людского! Именно вы впишете себя сегодня на страницы истории!

Я не слушал бред, доносившийся с постамента, но людям вокруг он очень нравился. Я смотрел по сторонам и искал что-нибудь, что можно сделать, я думал, как выпутаться из этой ситуации. Оглядываясь по сторонам, я заметил парня, который привел меня сюда. Он стоял у высокого забора и смотрел прямо на меня. Затем он увидел, что я на него смотрю и помахал мне рукой. Нет, это было не приветствие, он звал меня. Я осторожно оглянулся, чтобы посмотреть на охранника и увидел как он, с такой же страстью в глазах как все люди кругом, смотрит на постамент и даже повторяет слова, которые выкрикивает толпа, только шепотом. Можно действовать. Я резко опустился вниз и дернул охранника за ногу, что есть сил. Тот упал, конечно же, и зацепил еще пару людей поблизости. Пока они пытались встать я уже прополз в сторону забора и встретился там с парнем.

- Звал меня? – спросил я.

- Да, я сбегаю отсюда и решил позвать тебя с собой.

- Разве ты не веришь про спасение, про то, что я 123 и всё такое?

- Я с самого начала не верил, главное было где спать и что есть. Потом стал сомневаться, потом меня убедили. Но в глубине души я не верил до конца. И вчера я посмотрел на всё совсем другими глазами. Нам нужно уходить.

- Наконец-то адекватный человек попался, - с облегчением чуть ли не выкрикнул я.

- Я вырыл подкоп за вчерашнюю ночь позади соседнего дома, идем скорей, - не отвлекаясь на мои эмоции, продолжил парень. В этот момент я услышал с постамента очень громкие слова про спасителя, и свет софит направился в толпу, но меня там не было, мы смотрели на это со стороны и решили поскорее снять с себя балахоны. Мы думали, что успеем проскочить вдоль забора. Слышалось смутное мычание толпы, и кто-то выкрикнул неожиданно: «Вот он!». Свет софит пролился прямо на нас. Нас засветили, но ненадолго, мы успели забежать за дом и нырнуть в подкоп под забором.

Выбравшись с другой стороны, было слышно, как лезут за нами. Мы бежали вперед. Боковым зрением я увидел, как открылись ворота, и из них вывалилась толпа, с главным деятелем во главе. Все с факелами, снаряженные копьями или дубинками. Мужчина с номером 2 кричал, что мы обманщики, осквернители, воры и что из-за нас никогда не сбудется пророчество. Поэтому толпа была очень злая, бежала за нами и кидала всё в нашу сторону, что попадется.

Мы бежали по лесу, в этом у меня уже был опыт. Я начал замечать, что мы уже отрываемся. И в самом деле, спустя час изнемогающей беготни, учитывая, что было темно и что бежали мы не по прямой, а как попадётся, мы уже слабо слышали звуки разъяренной толпы. Мы сделали перерыв, сели на землю, смотрели друг на друга и не могли отдышаться. Через пару минут стали видны огоньки факелов преследователей. Я понял, что просто так нам не скрыться от этих ненормальных, и нужно было придумать другой выход. Мой новоиспеченный союзник посмотрел наверх. Мы сидел под очень высокими деревьями. Решено, лезем наверх. Было сложно это сделать, потому что деревья были соснами, но, помогая друг другу, нам удалось забраться на метров 30-40 от земли. Мы сидели на ветках, спинами прижимаясь к стволу. Дерево изрядно качало.

- Придется заночевать здесь, - сказал я, когда успокоился.

- Тогда на нужно будет вот это, - ответил мой напарник и снял с себя штаны. Своими штанами он обхватил ствол и завязал их у себя в районе живота. Я проделал ту же самую нехитрую манипуляцию.

Мы сидели, вглядывались и вслушивались по сторонам. Где-то минут через 15 после того как мы устроились, послышались чьи-то отчетливые разговоры. Внизу прошли двое мужчин с вилами. Вообще всю ночь то и дело кто-то под нами проходил или пробегал, но, к нашему счастью, ни один из них не посмотрел наверх. Привыкнув к шорохам, истощенные, мы уснули.

Проснулся я от холода. Лес скрыл густой туман. Никаких звуков не было слышно. Наверное, успокоились, подумал я. Я растолкал своего напарника. Спросонья он чуть не упал, но потом вспомнил, где находится и сел ровно. Мы еще зевнул по разу и я заговорил в пол голоса.

- Кажется, успокоились.

Затем мы сидели и прислушивались какое-то время. В ответ была давящая тишина.

- Кажется, ты прав, – ответил напарник, - Давай спускаться.

Мы отвязали штаны и начали медленно спускаться. Честно говоря, я не понимал, как я вчера залез на это дерево, так высоко, обратный путь мы находили с трудом, время от времени останавливаясь, чтобы послушать, что происходит вокруг. Но было тихо. Мы слезли, но кругом по-прежнему ничего не было видно из-за тумана.

- Куда идти? – спросил я.

- На север в город, на юг – подальше куда-нибудь. – Ответил парень, кстати, теперь он казался мне вполне нормальным человеком. Скорее всего, его тоже пичкали наркотой. Мы пошли на юг.

- Там, откуда мы бежали, всех пичкают наркотой? – удовлетворяя свой интерес, спросил я.

- Нет, никто ничем не пичкает.

- Но как же так? Ты сейчас совсем другой.

- Возможно, что-то подмешивали в еду. Все едят из общего котла, но пару дней назад, так получилось, что я пропустил ужин и проснулся на следующий день в совершенно другом мире.

- Значит всех, - после минутной паузы ответил я сам на свой вопрос.

- Откуда ты? – продолжил я.

- Я сирота. Из приюта.

- Сочувствую.

- Да ничего, я привык.

- Как ты здесь оказался?

- После приюта я поступил в военное училище, а потом пошел служить. Так и служил. Служил себе, служил, а потом… Ты сам знаешь, из города ведь наверно?

- Да, всё знаю.

- Вот и мне надоело, сбежал. Слышал про это поселение и нашел его. Теплый прием и всё-такое. В общем, остался я, а потом всё как в тумане.

- Знакомое чувство.

- А потом появился ты. А потом я очнулся, проснулся.

- Нет, не говори это, - с усмешкой сказал я, перебивая парня.

- Да, да, ты спас меня, - подхватывая мою позитивную волну, ответил мой напарник. – Серьезно, ты мой спаситель.

После этих слов мы шли молча долгое время, пока мой приятель не остановил меня.

- Послушай, я не могу пойти с тобой.

Итак, продолжаем))

Я ответил «Хорошо». После этого врач сделал несколько записей и вышел. Спустя некоторое время зашел Сашка.

- Пошли на обед, папа как раз свободен. Помнишь, я обещал вас познакомить?

- Помню, пошли, - растерянным голосом ответил я. – Но во что мне одеться?

- Держи, я тебе форму принес, - Сашка протянул мне пакет, в нем лежала новенькая форма. Не теряя ни минуты, я тут же её одел.

Пройдя лабиринты коридоров, то спускаясь, то снова поднимаясь по этажам, мы дошли до заветной двери. Надо сказать, здание, в котором мы находились, было самым обычным зданием, хорошо освещенным и чистым внутри. Сашка смело открыл дверь без стука с чуть ли не криком «Папа, мы пришли!».

- Сын, я же говорил тебе, что нужно сначала стучать, когда входишь, вдруг у меня совещание, - послышалось из уборной, что находилась в конце кабинета. Голос отца Сашки мне показалась дружелюбным, хоть и басистым. Если бы мне дали послушать голоса людей и определить, кто из них военный офицер, этот голос я бы точно не смог выбрать. Мы зашли в кабинет и закрыли за собой дверь. Кабинет был достаточно просторным, он расположил в себе, кроме уборной ко всему прочему, письменный стол, стол для совещаний овальной формы, вокруг него стояло около двенадцати стульев, и обеденный стол на четыре персоны. Различия с тем, что я видел в предыдущих местах явные. Что мне особенно понравилось, так это исполнение интерьера в английском стиле: деревянные стены, столы, стулья. Всё в дорогом темном цвете. Не устал я еще любоваться интерьером, как ко мне подошел человек из уборной, отец Сашки, как вы поняли. Человек с прямой осанкой, седой головой, крупного телосложения. Стоит заметить, что офицерские формы двух лагерей, в войну между которыми я оказался втянут, почти ничем не отличаются друг от друга, кроме того что на форме Сашкиного отца было больше мундирной атрибутики. «Наверно с одного склада расхвачены», - подумал я.

- Здравствуйте, молодой человек! Вы, наверное, и есть Сашин старый знакомый?

- Здравствуйте! Получается что так, - я покосился в это момент на Сашку, он подмигнул мне в ответ с улыбкой на лице.

- Что ж, проходите, будем обедать, - офицер доброжелательным жестом руки, указывающим в сторону обеденного стола, пригласил нас к столу.

Первые минут десять мы молча сидели за столом, накладывали себе еду по тарелкам, пару раз офицер негромко обронил «Не стесняйтесь, накладывайте побольше». У офицера был усталый вид, отвлеченное выражение лица и, как мне показалось, добрые глаза.

- Мы с моим другом вместе учились, - Сашка попытался разбавить тишину.

- Ясно, - ответил его отец, не отвлекаясь от обеда.

Было видно, что он о чем-то думает, что-то переживает внутри себя.

Я не выдержал и задал вопрос, который меня мучал последние дни.

- За что вы воюете?

- Что, простите? – недоуменно ответил офицер.

- За что вы убиваете людей?

- А вы про это. Я никого не убиваю, - Сашин папа опустил голову снова в тарелку.

- Но как же все эти люди вдоль дорог и в городе? – я от него не отставал, - они же не просто так перестали дышать?

- Я лично, никого не убиваю, - сказал он, подняв на меня свой взгляд, - я выполняю приказы, согласно которым, я должен отдать приказы другим людям.

- И они убивают.

- Думаете, я не понимаю, что происходит? Думаете, у меня нет чувств? Думаете, так просто отдавать приказы убивать людей? Я думал, мы следуем правому делу, - на этих словах он разошелся, как будто встретил одного единственного человека, которому мог высказаться – меня.

- В расчет не входили массовые боевые действия, - он встал и подошел к окну, - так…там припугнуть, здесь припугнуть, но у них откуда-то появилось много оружия и боеприпасов, и умелых людей. Всё это затянулось. А теперь от меня требуют покрыть город системой залпового огня, я должен отдать приказ через час. Но я же не сумасшедший. Но с другой стороны это приказ. Но изначально, я на это не подписывался, я не хочу на себя брать ответственность за гибель полмиллиона людей. Я думал, через пару дней всё узаконится, у нас было слишком много союзников и всё должно было пройти гладко, я верил в мечту, что к власти придут честные люди. За этим я и пошел. Но идти ли дальше? Такие сумасшествия наверху…

- А приказ? Про буквы…, - перебил я его.

- Да его бы потом отменили, - офицер махнул рукой, - это всего лишь средство.

В кабинете повисла тишина. Мы с офицером были неподвижны. Он стоял у окна и думал о своём приказе. Я сидел за столом и думал о том, что должен его убить, пусть не я лично, но с моей помощью. Через некоторое время я набрался смелости и нарушил тишину.

- Я пришел вас убить. Убить вас всех.

- Я знаю, вы от них.

- Вы знали? – удивился я, - знали и позволили мне прийти к вам? Почему?

- Потому что вы не из этого мира, а из того…вы можете меня понять.

Сашка смотрел прямо мне в лицо.

- Да я шпион, - ответил я ему.

- Не обращайте внимания, он у меня не такой как все, - вздохнув, сказал офицер и сел снова за стол напротив меня. – Что вы мне посоветуете?

- Я считаю, что люди должны просто жить, любой ценой. Человеческая жизнь – главная всемирная ценность.

Сашкин папа всматривался в мои глаза несколько минут, будто бы искал в них смысл моих слов.

Потом резко отрезал: «Решено!».

- Саша пойдем, сынок, - произнося эти слова, офицер подошел к шкафу, что стоял у стены и начал выбрасывать книги с полок, быстро и безжалостно, - Ну же, чего вы на меня смотрите, помогайте.

Я был в растерянности от увиденного, немного промедлив, я подбежал к шкафу и тоже начал выбрасывать книги.

- Что решено? Что вы собираетесь делать? – спросил я.

- Вы же не собираетесь воевать, так? Вы же не хотите меня убивать? Так?

- Так..

- Человеческая жизнь – главная всемирная ценность. Так вы сказали?

- Неужели, мои слова вас переубедили?

Он остановился и замер напротив меня.

- Нет, ваши слова меня не убедили. Они закончили моё убеждение в происходящем. Всё это абсурд. Представьте, у меня есть пустой стакан. И его наполняли каждый день по капельке. Один выстрел там, - он махнул в сторону окна, - капелька в моём стакане. Каждый день кап, кап, кап. К вашему приходу он был полон, но с ваших слов он переполнился, и жидкость находящаяся внутри пролилась через край, освободилась от стеклянных стен, которые её сжимали. Теперь она свободна, как и я отрекаюсь от всего происходящего.

Офицер продолжил выбрасывать книги и затем принялся сдвигать массивный шкаф.

- Но..

- Вы думаете сейчас, что я трус? Убегаю с поля боя? Что я должен драться до конца или же сдаться как настоящий мужчина и ответить за свои деяния?

- Нет, я не об этом думал, но теперь и это пришло мне в голову.

- Уважаемый, я просто винтик в этой системе, может не такой маленький как остальные, но всё равно винтик и ничего больше. Мне приказывают – я делаю. Моё пленение или смерть ничего не изменит, одни погрустят, другие порадуются, и всё, ничего больше не изменится. А Сашка мой без отца останется. Понимаете?

- Но что вы делаете? Что вам нужно от шкафа?

- Ах, простите, не рассказал вам с самого начала. - Офицер даже смог усмехнуться, посмотрев на меня, - а то вы смотрите на меня как на сошедшего с ума.

- У вас там что-то спрятано?

- Да! Совершенно верно. Там спрятан выход, чтобы уйти незамеченными.

- Но от кого вам прятаться?

Я стал помогать сдвигать шкаф и большая деревянная конструкция наконец-то сдвинулась с места.

- Здесь не от кого конечно, но если мы выйдем за ворота и пройдем или проедем наши укрепления, то там нас ждут ваши друзья, жаждущие повесить всех находящихся за этими стенами за яйца. А за этим шкафом расположена дверь к резервной лестнице. По ней мы спустимся в подвал, а оттуда можно выйти из города по старым городским катакомбам.

Шкаф отодвинули от стены настолько, насколько максимально было возможно. Перед моим взором была обычная металлическая дверь с амбарным замком. Немного поискав ключ по карманам, Сашкин папа достал ключ и открыл дверь.

- Сашка давай, заходи. И фонарик не забудь! И со стола еды немного возьми.

Сашка взял со стола пару булок, быстро наполнил фляжку водой и проверил, работает ли карманный фонарь, который он взял из ящика стола. Затем он прошел мимо меня и смело шагнул в темноту за дверью. За ним последовал офицер, предварительно сменив офицерский китель на обычную куртку, которая висела, видимо, с незапамятных времен в том самом темном коридоре, ведущем к лестнице. Не успел он сделать шаг, как повернулся ко мне и задал вопрос.

- А вы что, не идете?

-Куда?

- Как куда? С нами. Или вы хотите воевать? По вам видно, что вы даже представления не имеете как это делать. Вы же явно преследуете свои цели?

- Да, - с должным стеснением ответил я, - я ищу свою девушку…

- Наверное, я смогу вам помочь, идемте, - не дослушав мой не начатый рассказ, перебил меня офицер.

И мы пошли в темноте по коридорам, спустились по лестнице до цокольного этажа, в котором был тусклый свет.

Когда мы проходили мимо электрического шкафа, Сашкин отец, он же офицер, вдруг остановился.

- Да, кстати, чуть не забыл, - после этих слов он резко опустил рубильник, торчащий с боку шкафа. Меня окатило холодным потом, потому что это могло означать кое-что тревожное.

- Что вы сделали? - поспешил я спросить.

- отключил электроэнергию, пусть все идут домой.

Мои опасения подтвердились, это могло означать только одно - мой сигнал для наступления. Не передать словами, что я почувствовал, руки затряслись, участилось сердцебиение, я побледнел.

- Что с вами, молодой человек?

- Вы не понимаете, что вы сделали! Включите немедленно обратно!

Я хотел уже метнуться к рубильнику, как послышались глухие выстрелы издалека и приближающийся свист. Теперь мы молча стояли и слушали, что будет дальше. Буквально через несколько секунд снаряд влетел, пробив стену, метров в пяти от нас, в то самое место, где стоял Сашка. К нему сразу подбежал его отец и его настиг второй снаряд. Я был в дичайшей панике, орал как ненормальный, слезы текли ручьем - это был жутчайший нервный срыв. Я выбрался через то самое отверстие в стене с криками "стойте" и "не надо". Вокруг меня всё взрывалось, над головой свистали пули, я упал на землю и рыдал. Моё сердце сжимали горечь, ненависть и печаль. Сашку то за что, думал я.

Когда я успокоился и начал приходить в себя, я понял, что кругом тоже всё стихло. Я поднял голову и увидел грязные армейские ботинки, наверное, самого большого размера, передо мной стоял Кислый.

- Дирижер! Поди-ка сюда. Смотри, кого я вижу, - его голос в этот момент был особо мне ненавистен.

За Кислым стояли солдаты, много солдат. За ними можно свободно было разглядеть танки, такие же, как я видел в городе, только на борту у них была буква «А», а не «О».

Феликс подбежал ко мне.

- Что же вы, голубчик лежите, остаться здесь хотите?

Он начал меня поднимать за руки, я с ненавистью смотрел Кислому прямо в лицо, который, в свою очередь, заметив мой пронзительный взгляд, продолжал говорить.

- Маладец, маладай! Всё правильна сделал. Ты даказал всё, чта нам нужна, тебя абязательна наградят.

- Но окончательного сигнала не было! - возразил я, - взрыва не было!

- Мы решили, что обойдемся и без него. Как видишь, танки с нами.

Дальше он стал говорить повышенным тоном.

- Да здравствует доблестная освободительная армия "А"!

После его слов тут же разнесся клич по солдатам: "А! А! А!", напоминающий привычное "Ура! Ура! Ура!". У меня появилось чувство, что меня очень, очень сильно обманули. Сдавило все органы внутри, зажгло в груди, кровь кипела и приливала к голове всё сильней и сильней, стучало в висках. Я встал, отряхнулся и подошел к Кислому как можно ближе, я смотрел прямо на его ухмыляющееся лицо.

- И это вы называете справедливостью?

- Не нервничайте, молодой человек, мы действительно хотим справедливости, по крайней мере, большинство из нас, - поспешил отдернуть меня Феликс.

- Феликс, что значит большинство из нас?

- Понимаешь, нас таких, как я, очень мало. И мы действительно хотим справедливости, но у нас нет ни сил, ни возможности. Поодиночке нас могут прихлопнуть как тараканов, нас, я имею ввиду, добрых людей.

- И вы встаете на сторону одних из радикально настроенных террористов?

- Зачем же так резко.

- По-вашему мнению, это выглядит по-другому? Шило на мыло променяли!

- Не скажите.

- Какие у вас могут быть оправдания? Вы не захватили штаб, вы разнесли его в пух и прах и убили всех кого видели! Не удивлюсь, если вы еще и пленных не берет.

- Поймите же, уважаемый, без этой силы, которая стоит у меня за плечами, мы так и сидели бы по подвалам и злились на предоставленный нам политический режим. А так мы имеем возможность самим управлять своей судьбой.

- Не вы, Феликс, распоряжаетесь своей судьбой, а они. Кислый распоряжается своей судьбой и вашей в придачу и тот усатый генерал тоже, но не вы.

Феликс наклонился ко мне поближе и стал говорить так, чтобы кроме меня его никто не слышал.

- Послушайте, мы с ними вместе достигаем первостепенной задачи. Первостепенная задача – свержение той власти, которая есть. А потом уже всё остальное. А всё остальное – это политика, в которой превосходство именно у меня, а не у Кислого, понимаете?

- А до этого момента он будет резать и убивать без разбору?

Феликс молчал.

- Я в этом не участвую, - сказал я с отвращением и непривычной мне злостью. Я не понимал, как можно говорить о справедливости и честности при том, когда надо убивать и обманывать?

- Тут даже дело не в том, что вам приходится применять силу, а в том, что большинству из вас это нравится. Те люди, за вашей спиной, делают это не ради вашей справедливости, а ради доставления себе удовольствия.

Я махнул рукой в сторону солдат, чтобы Феликс обернулся и посмотрел, что они делают. Ребята в камуфляжах стояли у техники, смеялись, что-то друг другу рассказывали и распивали фляжки, а кто-то из них ходили среди бездыханных тел и шныряли по карманам, перекидывали друг другу найденные вещи и смеялись. Феликс посмотрел на эту картину, но удивлен не был, возможно, он видел такое и раньше.

- Вас, Феликс, это нисколько не волнует? Вы такие же как и они, вы ничем не отличаетесь. Вы похожи на кучу крыс, дерущихся за большой кусок сыра, и выдаете это за патриотизм или восстановление справедливости, как угодно. Но это не так. Вы убийцы. И они убийцы. Вы одно целое. И ваши гребаные «А» и «О» не могут существовать раздельно, только вместе. Одни развели сумасшедший дом, другие поддержали – вот как это называется. И пока вы не поймете, что человеческая жизнь – вот, что главный приоритет испокон веков. И надо вместе сражаться за этот приоритет. Пока вы все вместе это не поймете - ничего не изменится.

В дискуссию вступил Кислый, услышав, как я разоряюсь перед Феликсом.

- Что несет этот недоносок?

Феликс его придержал, и я продолжал говорить.

- Убьете вы всех и что дальше? А дальше появятся те, кто будет считать, что все должны ходить в красном, или в синем, и убьют вас, захватят власть. А потом еще какие-нибудь придут. И всё под предлогом, так на первое время, потом всё нормально будет, мы тут только поубиваем, поворуем, а потом всё хорошо. Но не будет хорошо. Дальше всё снова начнется, и снова и снова. И так по кругу.

- К чему ты клонишь, малой? - настороженно спрашивал Кислый, а говорил дальше, всё громче и громче.

- Да к тому, что не надо этой херней заниматься, - я указал рукой на танк, на котором была написана буква «А», - вы бы еще раком всех заставили ходить.

Кислый развернулся и куда-то ушел. Феликс неожиданно засуетился и под руку повел меня в сторону забора.

- Вам нужно уходить отсюда. Скорее. Мы с вами друг друга понимаем, но эти люди…Вы сейчас задели их глубочайшие мысли, оскорбили их. Нужно быть умнее в экстренных ситуациях.

После этих слов я стал с ним мягче, я подумал, что человек не до конца всё-таки зачерствел..

- Простите нас, но мы пытаемся всё исправить всеми возможными способами.

- Не очень-то у вас получается.

- Сейчас уже не время для высказываний, сейчас настало то самое время, когда приоритет – человеческая жизнь, ваша жизнь.

Я услышал голос Кислого.

- Идите сюда, оба!

Я обернулся и увидел как Кислый приближается к нам большими шагами, в руках у него был топор.

- Дирижер, придержи его! Нам такие умы не нужны! Я его прямо здесь порубаю!

Феликс крепче схватил меня за руку. И мы побежали.

- Бежим, - крикнул он, - там за лесом, есть странное поселение, говорят, что там люди, сбежавшие из психушки, но скорее всего там просто бомжи. Небольшая деревня, их никто не трогает, мол, блаженные же, странно конечно, но это так.

Я был сильно напуган, все мысли тут же развеялись, как только я увидел бегущую к нам гору мышц с топором в руках, теперь моя жизнь уж точно была в приоритете, и я внимал каждому слову Феликса.

- Скорее, скорее, бегите. Деревня недалеко, в километрах пятнадцати. Кстати обычные люди, не желающие воевать, или просто тяжелобольные тоже туда уходят, возможно, и ваша красавица к ним прильнула.

Конечно же эти слова меня сильно мотивировали. Но как же Феликс?

- А как же вы? – спросил я.

- Я попробую его задержать, - Феликс достал нож из-за пазухи и остановился, - он просто так не успокоится, ты для него враг. И я всё-таки тоже..

Слезы сами накатывались на глаза, я не хотел оставлять Феликса один на один с этим ужасным человеком.

- Милейший, вы были правы. Правы как никогда. Мы совершили ошибку. Бегите же, бегите!

- Феликс нет, идемте вместе!

- Не могу, я обязан попробовать хоть что-то исправить! Бегите!

Я замешкался и невольно мои ноги медленно, набирая постепенно шаг, пошли в сторону леса, но мыслями я хотел остаться с Феликсом и будь что будет. В этот момент послышались выстрелы из пистолета и выклики Кислого.

- Бегите же, милейший, бегите и живите правильно.

- Спасибо Феликс, за всё спасибо!

- Запомните всё, что произошло. Никогда не забывайте, что «А» и «О» могут быть только вместе, вы правильно сказали. Запомните это!

- Я буду помнить! Я всё буду помнить!

И я побежал без оглядки.

Я бежал долго, в глубь леса, всё дальше и дальше от Кислого, его людей и всех произошедших событий. Всю жизнь я думал, что достаточно храбр и смел, но на самом деле оказалось, что я очень слаб, я не готов к подобного рода событиям. В моей голове скапливалось всё больше вопросов и противоречий. Безусловно, первоочередной моей целью было найти мою новоиспеченную возлюбленную. Это может показаться смешным, но на тот момент именно этот фактор влиял на мою судьбу, именно к ней меня тянуло больше всего на свете. Прекрасный образ ангельской внешности и запах, чудесный запах накрепко засели в моей голове. Конечно, безумство так думать о первой встречной девушке и, по сути, надо было бы задуматься о родителях, или принять одну из воюющих сторон, хотя бы даже ради спасения невинных людей. Но вопреки всем моим доводам самому себе внутри меня, в самых истоках моей души, засела животная страсть, необузданная тяга, будто я был связан с этой замечательной девушкой невидимой нитью, канатом, и его постоянно натягивали, то ли задавая мне направление, то ли оттягивая от безумного действа у меня за спиной. В конечном итоге я оказался где-то в лесу, в местах, где, на первый взгляд, не ступала нога человека. На улице темнело, я был жутко измотан, истощен физически и морально, но я всё еще чувствовал кровожадное дыхание за спиной, исходящее от людей, чью сторону я безоговорочно должен был принять. Мне казалось, что за мной все еще бегут и поэтому я не останавливался, я шел, спотыкался об корни, падал, вставал и снова шел, а иногда даже полз от бессилия, останавливался секунд на десять и снова поднимался. Я не заметил как прошло чесов семь или восемь моего пути и начали закрадываться мысли, что я пошел не в ту сторону, или же того самого поселения вовсе не существует. Окружение угнетало. Лес гудел. Ноги проваливались в густом покрывале листьев, на лицо и тело налипала паутина, я почти не видел куда иду, а над головой, где-то далеко светила полная луна. Время от времени я останавливался, чтобы вслушаться, идет ли кто за мной, но в ответ слышал только гул леса, завораживающий страшный гул тишины. Лес спал. Я присел под огромным деревом, чтобы перевести дух и успокоиться. Разумеется, для меня было неожиданностью в этот момент, что чья-то рука оказалась у меня на плече, я перепугался так, что чуть не испортил свои штаны. Я моментально отпрыгнул, словно испуганный котенок, и схватил первую же корягу, оказавшуюся у меня под ногами, но то, что я потом увидел, сразу меня успокоило. Передо мной стоял парень лет тридцати обычного среднего телосложения, с густой бородой, в дождевике с охапкой дров под рукой. Его лицо источало радость и спокойствие, он был похож на беззаботного ребенка, посланного пособирать веточки для костра.

- Привет! – его голос оказался еще милее, чем я думал.- Так вот ты какой.

- В смысле? – его слова, мягко говоря, вызвали недоумение.

- Ну, ты же с востока пришел, так?

- Так…

- Значит это ты, - незнакомец стоял и улыбался, осматривая меня с головы до ног, - с ума сойти, а я не верил.

- Во что не верил?

- Что ты придешь.

- Ты знал, что я приду?

Этот диалог напоминал мне игру в глухой телефон. Скорее всего, я был на кого-то похож, с кем-то он меня спутал. Не мог же я стать знаменитостью в столь короткий период. А может Феликс обо мне сообщил? Немного помешкав, я задал этот вопрос.

- Феликс предупредил о моём приходе?

- Не знаю никакого Феликса, среди братьев и сестер нет Феликса, - он продолжал смотреть на меня радоваться мне как тринадцатой зарплате.

- Феликс рассказал мне о некоем поселении в лесу. Откуда ты пришел? Мне очень нужно туда попасть.

- Конечно! Я знаю о чем ты говоришь, но не верил, что ты придешь, прости меня за это.

- Тогда откуда ты знал обо мне?

- Ну, знал, не знал, слишком громко сказано, - его тон стал звучать с маленькой ноткой ехидства, - признаюсь тебе лично, я даже почти не верил, но остальные у нас верили в тебя, очень сильно, стабильно и ты здесь, ты пришел. Ты не представляешь, как я счастлив, а как братья с сестрами обрадуются.

До меня наконец-то дошло! Наверное, та девушка с остановки рассказала про меня и ждала, что я приду за ней. Если всё так и есть, как я говорю, то это чудо пречудесное, конечно, но чем черт не шутит.

- Тебе про меня девушка рассказала? Красивая, очень красивая, невысокого роста, - я в возбуждении начал ему объяснять и всей душой желал, чтобы он незамедлительно ответил мне «ДА», - с карими глазами, так? Это она прожужжала тебе уши про меня?

- Среди нас много девушек. Да кто только о тебе не говорил! Все кругом только и твердили о тебе.

Я был бессилен понять мужчину напротив меня, тогда он точно меня с кем-то спутал. Я смирился с расспросами, но тот факт, что он живет в лесу, говорил сам за себя. И возможно именно в том самом поселении, о котором говорил Феликс. Надо дойти до этого поселения и поговорить с кем-то более вменяемым.

- У вас есть еда? – спросил я.

- Да, конечно! Извини, - мой собеседник замешкался и резко развернулся и пошел вглубь леса, - иди за мной, скорей! Мне не терпится всем о тебе рассказать.

В общем продолжение, надеюсь не разочарует))

Мы подошли к старому пятиэтажному кирпичному дому, окна, в подвале которого, были заколочены. Я уже немного стал чувствовать свои конечности и даже пытался перебирать ногами. Мы зашли в подъезд, Феликс усадил меня на ступеньки, а потом, осторожно всматриваясь вдаль из подъезда, медленно закрыл парадную дверь. Рядом с лестницей, которая вела на этажи, находилась еще одна дверь, ведущая в подвал. Феликс подошел к этой двери и стал настукивать кулаком, было похоже на отрывок какой-то мелодии, но это был код. Дверь незамедлительно открылась, и я увидел высокого человека весьма крупной комплекции. Ему было на вид лет сорок. Описать его не составит особого труда, боевая машина, а не человек. Лысая голова, каменное лицо, похожее на недопечённую шаньгу, грязная футболка, меховая безрукавка, армейские штаны, всё те же берцы и пулемет «ПКМ» висел на ремне у него через плечо. На другом плече висела лента и еще пара гранат на поясе, в дополнении ко всему на правом бедре у него закреплен огромный нож в кобуре, я еще подумал в тот момент: «Интересно, он ему ходить не мешает?». Феликс обратился к нему как «Кислый».

- Кислый, слушай, осматривая местность нашел вот этого, лежал среди трупов в арке.

- Дирижер, ты что, правил не знаешь? – Когда он это говорил, мне показалось, что кто-то завел машину без глушителя, на самом деле устрашающий голос, мне даже на несколько секунд захотелось обратно в арку, полежать.

- Валерий Петрович, - продолжил Феликс полушепотом, - да он около трех недель там пролежал.

- Да я и сам об него спотыкался, помню. Но правила есть правила, вдруг он шпион, а ты выдал месторасположения штаба.

- Какой он шпион, ты посмотри на него, - И Феликс указал рукой на меня, я же уже не сидел, а лежал на ступеньках и смог только нелепо помахать правой рукой и дернуть левой ногой. Вообще вид был у меня не очень хороший: я был истощен и сильно похудел, на моих руках и пальцах, мне казалось, больше нет мяса, только кожа и кости.

Кислый осматривал меня пристальным взглядом минуты две, выглядывая из-за дверного проема рядом с лестницей. После чего он махнул рукой и сказал.

- Ааай! Затаскивай.

Кислый тяжелыми медленными шагами стал спускаться в подвал и кричал Феликсу уже оттуда, что это всё под его ответственность. Феликс опять быстро обмотал мою руку вокруг своей шеи и мы зашли на лестничный марш, ведущий в подвал. Мой спаситель остановился и развернулся, чтобы закрыть дверь. Убедившись, что дверь заперта, он выкрутил лампу светильника над головой на стене, но лестницу продолжал освещать тусклый свет из подвального помещения. Потом он поправил меня у себя на шее, покряхтел, и мы стали медленно спускаться, к свету.

То, что происходило дальше, я помню смутно. Мы оказались в плохо освященном подвальном помещении. Стены были голые, впрочем, так же как и пол, маленькие окна под потолком были заколочены, и на них была нарисована буква «А» черной краской из баллончика, которую используют для граффити. Помещение было сильно захламлено, сначала мне показалось, что это просто вещи, какие-то доски, канистры, бутылки, но подойдя поближе, я понял, что это были ящики с оружием и патронами, мешки с обмундированием, а из бутылок торчали тряпки, скорее всего это были «коктейли Молотова». Феликс положил меня на старый потрепанный диван, который стоял у стены, рядом с таким же старым шкафом. У шкафа были створки со стеклянными вставками, поэтому я успел разглядеть, что в нем лежали книги, кстати говоря, вокруг шкафа тоже была гора книг. Я лежал и чувствовал, что теряю сознание, я успел наклонить голову вправо и увидел, как несколько человек окружили стоящий в центре помещения стол, облокотившись на него, они явно о чем-то спорили. Сквозь шум в голове я услышал, как Феликс кого-то зовет.

- Позови Андрюху, фельдшера, он сейчас вырубится.

Ко мне подошел молодой паренек, наверно моих лет, в белом халате, одетым поверх военной формы. У него было доброе круглое лицо, да и сам он был полной комплекции тела. Андрюха-фельдшер смотрел на меня пару минут, вглядывался в моё лицо, потом резко сорвался и куда-то убежал, но не успел я посмотреть на его большой красный крест, нарисованный на спине краской, как он тут же вернулся с какими-то склянками. Он что-то ввел мне в вену, и я начал засыпать. Перед тем как совсем отключиться я услышал отрывки фраз Андрюхи: «…сейчас прогоним и отлично будет….жить будет…пусть спит….если что, сразу зови..» И я уснул мертвецким сном.

Мне снилась она, её улыбка, глаза. Мы стояли вместе, обнявшись, держась за руки и не было никого и ничего вокруг, только тепло, спокойствие, наслаждение. Прекрасный сон.

Утром я проснулся от глухих выстрелов на улице, скорее всего это была артиллерия. С потолка сыпалась штукатурка. На самом деле сложно было сказать утро сейчас или нет, потому что окна по-прежнему были заколочены и светил тусклый свет от лампочки, как и тогда, когда я засыпал. Я присел на диване, сил было уже достаточно, но только сильно хотелось есть. Я огляделся, в комнате никого не было, только лампа над столом покачивалась от выстрелов снаружи. «Война, реальная война», - подумал я. Я понял, что это не сон, это реальность и стало жутковато. Я взялся руками за голову и облокотился на колени. Меня как будто окатило холодным душем, заметались мысли в голове, все сразу: «Как? Почему? Кто? А родные, с ними что? Что с друзьями? Они тоже воюют? И мне надо воевать? Если да, то за кого? А если меня убьют?». Поток мыслей разрывал мою голову как медленная бомба. Я сжал руками волосы, чтобы почувствовать боль, но я чувствовал только нарастающую панику. Я закричал во весь голос, услышал самого себя и замер. На несколько секунд мне показалось, что всё остальное тоже замерло, но как только я об этом подумал, выстрелы возобновились. Я встал и начал ходить по комнате взад-вперед и успокаивать себя. Но ничего не помогало, я был на грани истерики, меня начало уже трясти. В мыслях промелькнул образ той девушки с остановки, я заметил, что на этом моменте мне стало легче. «Как же она? Надо её найти, обязательно надо найти! Для этого я не должен ничего бояться, всё будет хорошо»,- говорил я себе. Образ девушки спас меня, мне удалось взять себя в руки, думая о ней. Появилась цель. А когда есть манящая сладость достижения доброй цели, ничего не страшно. Я наклонился над столом, опираясь руками, закрыл газа и начал приводить в порядок дыхание.

- Простите, что вы там пытаетесь разглядеть? – Не заметно для меня в комнату вошел Феликс. Я оглянулся, он стоял в проходе с двумя открытыми банками тушенки. Растерявшись, я посмотрел на стол, на нем лежала карта, она была вся в пометках и замечаниях. Затем я обратился к Феликсу и начал оправдываться, но ничего толком объяснить не мог, потому что мне показалось, что я буду выглядеть глупо, если скажу, что стоял над столом с закрытыми глазами, да и вряд ли он мне поверит. Феликс подошел к столу, не отводя от меня взгляда, и медленно стал складывать карту одной рукой, в другой у него были банки с тушёнкой.

- Вы что, и вправду шпион? – с подозрением спросил он.

- Нет, нет, что вы, - с ухмылкой ответил я.

- Вижу вам намного легче.

- Да, как видите, сам стою.

- Вижу. И стоите, и ходите, и на карты смотрите.

- Послушайте, я просто не понимаю, что происходит, я запаниковал. Всё это, выстрелы, взрывы за окном. Вчера я думал это сон, но сейчас я понимаю, что это происходит здесь и сейчас. У меня в голове не укладывается.

- Понимаю.

После некоторой паузы подозрительный взгляд Феликса спал, и он продолжил говорить.

- Мне почему-то хочется вам верить, наверно вы голодны?

- Да, конечно. Вы не представляете как.

Феликс поставил тушёнку на стол, из левого кармана достал ложки, а из правого несколько кусков зачерствелого хлеба.

- Присаживайтесь.

- Спасибо.

Я с жадностью напал на еду. Она мне показалась самой вкусной на свете. Но скорее всего это было от чувства голода.

Феликс сидел напротив и смотрел на меня, по нему было видно, что его мучил какой-то вопрос. Он перебирал ложку в руке, в итоге он её всё таки положил, так и не прикоснувшись к еде, и заговорил.

- Расскажите о себе.

Я собрал куском хлеба остатки тушёнки с краев банки, прожевался и ответил.

- Я помню только как стоял на остановке, ждал трамвай, а потом всё исчезло, темнота и тишина… Потом пришли вы.

- Как? Вы, получается, совсем ничего не знаете? – Феликс сильно удивился.

- По всей видимости, нет, – покачав головой, я отвел взгляд, у меня возникло чувство неполноценности.

- Это вы с первой… - Слова Феликса оборвались, он с ужасом всмотрелся в меня, но через пару секунд его взгляд смотрел сквозь меня. После некоторой паузы он выдохнул и продолжил говорить.

- Что ж. Я вам всё расскажу.

Он встал, медленно прошел через всю комнату, держа руки на груди в замке, по нему видно было, что он думает с чего начать рассказ. Он остановился напротив карты нашей Страны и еще минуту всматривался в неё. Мне пришлось развернуться к нему, я сидел всё на том же стуле и смотрел на него, облокотившись на свои колени. Выстрелы и взрывы снаружи были так же слышна, хоть уже реже. Неожиданно Феликс задал мне вопрос.

- Вы следите за политикой?

- Нет, не находил время.

- Если вы не увлекаетесь политикой, то как вы узнаете за кого вы должны быть?

- Я даже и подумать не мог, что может встать передо мной такой выбор.

- Этот выбор стоит перед нами всегда, мы всегда должны выбирать чью-то сторону, или создавать свою.

- Ну, если на то пошло, то есть же банальные вещи в мире, такие как «добро» и «зло». Понятно, что я выбираю сторону добра.

- А где, как вы думаете, находится та самая черта? Когда добро перестает быть добром, а становится злом. Мы все знаем заповеди Господни, да убивать и воровать плохо, но это ведь не политика. Нельзя же совсем не следить за политикой, вы получается тогда не гражданин, а баран, теленочек. Вас можно взять и повести куда угодно.

- Не то что я совсем не слежу за политикой, просто разбираться во всём этом отнимает много времени.

- Всё с вами понятно. Может быть, слышали, в думе как-то рассматривали вопрос по реформе русского языка.

- Да, на эту тему было много споров в социальных сетях, - я оживился на эту тему, - там было что-то про букву «О» и про ударения в словах.

- Всё верно. И еще про акцент. Идиотская реформа, если честно - хотели заменить в некоторых словах букву «О» на «А», чтобы искоренить «окающий» акцент.

- Насколько я помню, у них ничего ведь не получилось.

- У них-нет.

- А какое это дело имеет к войне?

- Прямое.

- Но как? – теперь я сильно удивился.

- То, что мы видели, это только верхушка айсберга. Те люди, которые разрабатывали законопроект, даже и представить не могли, что найдутся другие и воспользуются ситуацией. Люди, которые жаждут власти, способны на многое. Они способны из мухи, как говорится, раздуть слона и это будет действительно слон.

- Не совсем понимаю.

- Слушайте дальше. Когда начались споры про буквы «А» и «О», когда стали решать, грубо говоря, надо всей стране «акать» или «окать», стали появляться радикальные группировки. Одна из таких группировок заручилась поддержкой одной думской партии, которая, конечно же, выступала против законопроекта. На первый взгляд вообще казалось единственные здравомыслящие люди. Сами представьте, менять букву «О» на «А», ну бред же.

- Бред.

- Вот и они так говорили. А что остальные здравомыслящие люди могут сделать в такой ситуации?

- Что?

- Поддержать их. Поддержать, что бы этого бреда не было.

Феликс уже стоял напротив меня и активно жестикулировал при рассказе.

- Но что случилось? Всё, вроде, правильно складывалось.

- Вот именно! Вроде! На первый взгляд всё правильно. Заручившись большой массой людей, по стране поползли митинги. И как вы этого не замечали?

- Простите, я не смотрю новости. А в нашем городе тоже митинги были?

- В нашем нет. В нашем - кое-что другое устроили, но сначала всё по порядку. Сначала были митинги против одного законопроекта, потом против других законопроектов, но публику они уже заполучили и большинству из этой массы казалось, что они опять на правильном пути. Стали появляться стычки некоего народного движения с одной стороны и сторонников власти с другой. В итоге конфликт перерос в нечто устрашающее – противостояние одной политической массы и другой. Но всё могло бы так и оставаться на уровне митингов, если бы не одно происшествие. По всей видимости, кто-то очень сильно хотел власти.

- Что произошло?

- В нашем городе произошел теракт. Ровно четыре недели назад, недалеко от того места, где вас нашли, прогремел взрыв. Наверное, вы от него и пострадали.

Теперь я смотрел сквозь Феликса, я прибывал в шоке от услышанного. Но меня всё-таки мучил главный вопрос.

- Но как всё дошло до вооруженного конфликта?

- Всё очень просто. В теракте обвинили действующую власть, в город тут же приехали танки, солдаты строем стали ходить по улицам, а в парламенте стал твориться полный бардак. Сторонников везде оказалось предостаточно. Такой вот переворот и захват власти. И тут началось самое интересное. Новая, самопровозглашенная власть издает первый же указ, что в языке и в разговорной форме и в письменной, во всех изданиях и СМИ буква «А» заменяется на букву «О».

- Это же чушь полнейшая?

- Чушь чушью, а даже буква «О» гербом новым стала, с крестом.

После этой информации я действительно был в шоке.

- Тяжело осознавать, понимаю, - продолжал Феликс, - но они ввели специальный карательный отряд, который следит за исполнением указа.

- С танками? Я видел танк, на нем была нарисована буква «О».

- И с танками, и с артиллерией. Подавляют «неверных».

- Таких «неверных», как вы?

Дальше Феликс вздохнул, и продолжил говорить на повышенных тонах, импульсивно, как будто он на дебатах, а я его избиратель.

- Да, и слава богу нас достаточно, чтобы вести сопротивление. Еще немного и к нам присоединятся армейские части, они на подходе к городу. Слава богу, в армии есть люди, которым не нравится положение дел, которые не выносят, когда издеваются над их родным языком! – эту фразу Феликс сказал с большим чувством гордости.

- Постойте, - прервал я его, - власть захватили неизвестно кто и устроили полный беспредел, я так понял, в большинстве городах страны, а вы печетесь о языке?

- Не только о языке, но и остановить, как вы сказали, беспредел, в первую очередь. Вы с нами?

Феликс подошел ко мне и протянул руку, мне пришлось встать. Он смотрел на меня ярыми глазами, он был возбужден и часто дышал. Я засомневался, но что мне оставалось делать? Феликс - мой спаситель, я доверял ему.

- Конечно я с вами! Я помогу вернуть мир, хотя бы в этом городе!

Говоря эту фразу, я не думал о мире в этом городе, я думал, как я буду искать девушку с остановки, мою любимую, надо её укрыть от всего этого зла, спасти.

Не прошло и пары секунд, как наш разговор прервал грохот открывающейся железной двери сверху. По звуку сапогов, спускающимся по лестницам, было ясно, что к нам быстрым шагом идет много людей. Первым зашел Кислый, на лице его выражалась обеспокоенность, как будто случилось что-то неожиданное. Он быстро сказал нам монотонным голосом, чтобы мы освободили стол и убрались куда подальше, в голосе чувствовалось раздражение.

Я и Феликс отошли от стола и сели на диван, а вслед за Кислым зашли несколько рослых людей и один человек небольшого роста с усами в полевой форме с пагонами. Все как на подбор, на гладко выбритые, с опрятной прической, в чистой глаженой форме и у всех, что приметно, были дорогие часы на руке. «Начальники» - подумал я. Они встали вокруг стола, тот что поменьше ростом – в центре, кислый нервно развернул карту, и они стали по очереди на ней черкаться и что-то говорить друг другу шепотом, а один из людей постоянно кому-то названивал по спутниковому телефону.

Что происходит? – крикнул Феликс.

Отреагировал только Кислый.

- Имейте субординацию, Феликс Сергеевич.

- Простите, конечно, но я тоже должен знать что происходит! – Уже повышенным тоном говорил Феликс. По ситуации было заметно, что происходит что-то не запланированное.

Кислый с раздраженным лицом быстро подошел к Феликсу, почти вплотную.

- Ты хочешь знать, что происходит? Война происходит, война которую мы проигрываем. ОЧЕНЬ БЫСТРО.

Последнюю фразу Кислый сказал шепотом, но очень громко.

- А как на счет армейских частей? Армия будет?

- Мы вся наша армия, Феликс.

- Где армейские части?

- Нас кинули. Армии не будет.

- Как не будет? Их разгромили?

- Поманили куском пожирнее! Забудь про армию.

Они молча стояли и смотрели друг на друга. Кислый пару раз покачал головой, как бы говоря: «Вот так вот! Фиаско, Феликс, Фиаско!»

- Кислый, а что если наш многоуважаемый друг не зря встретился на нашем пути?

После этих слов они разом медленно повернулись ко мне, я не знал что ответить, у меня был растерянный вид.

- Феликс, кажется, я тебя понял, - медленно сказал Кислый, не отводя от меня взгляд.

После этих слов Кислый медленно подошел к столу, к человеку, что был в центре стола, стал ему говорить что-то на ухо, потом кивнул в мою сторону, потом опять что-то долго объяснял, ткнул пальцем на карту, обмолвился парой фраз и поднял взгляд на людей, окружающих стол. После минуты молчания все разом кивнули. Человек, стоявший в центре стола, медленно всех оглядел и звонким голосом сказал: «Решено! Выполнять!». Люди в форме одновременно вышли из помещения, все кроме человека отдавшего приказ. Он стоял и смотрел на меня. Я почувствовал себя неловко, он смотрел на меня, не отводя своего строгого взгляда. После продолжительного всматривания в меня было даже неожиданностью, что он заговорил со мной, звонкий голос со дрогнул мои слуховые перепонки.

- Вы! Как вас зовут?

- Я…меня зовут, - я неловко уже начал отвечать, как меня прервал вновь командирский голос.

- Впрочем не важно! Мне доложили о вашем редком случае, к тому же вы решили нам помочь. Это очень кстати!

- Да, - говорил я, - Феликс мне рассказал о ситуации и я выбрал сторону.

- Какую сторону? – недоуменно спросил человек с командирским голосом.

- Ну..вашу..- с тем же недоумением я ответил ему.

- Ах, ну да. Молодец! У вас есть шанс доказать, что вы не шпион.

- Я итак не шпион!

- Это вы и докажите. По воле случая, вы выглядите так, как будто пролежали без еды около месяца.

- Я на самом деле пролежал без еды около месяца.

- Да! Только не там где вас подобрали, а по другую сторону баррикад.

- Я не понимаю, что вы имеете в виду.

- Я говорю, что вы с таким же успехом могли пролежать в каком-то другом месте. Скажем в несколько километров от штаба враждующей стороны у обочины дороги, среди многочисленных обломков.

- Вы намекаете на то чтобы закинуть меня в тыл врага?

- Именно! Они такие же люди, как и мы. И если вас заметят, то найдется еще один «посланник доброй воли», - в этот момент он посмотрел на Феликса, - и подберет вас, увезет в штаб, накормит, напоит.

- Я не уверен, что смогу…

- Сможете! Иначе мы вас расстреляем. Потому что вы шпион и вас подбросили точно также.

- Никто меня не подбрасывал! – у меня начиналась истерика, сердцебиение увеличивалось, ровно, как и нарастало давление.

- Вот и докажите, что вы – НАШ.

Я посмотрел на Феликса, он подошел ко мне поближе.

- Друг мой, это логично, вы должны понять и помочь нам. А после задания я помогу вам найти вашу возлюбленную.

Последние слова согрели мне душу и энтузиазм вырос.

- Что я должен буду сделать? – спросил я человека за столом.

- Как только вы проникните на территорию вражеского штаба, вы проведете разведывательную деятельность. Вам нужно узнать, где находится источник энергоснабжения периметра. Далее вам предстоит перейти к диверсионной части плана. А именно: в указанное время отключить источник питания, чтобы ни одна вышка с прожектором не работала, чтобы ни один радар не был включен. Затем вам предстоит заложить взрывчатку у стены периметра нас с северной стороны, то есть на противоположной стороне относительно выезда. Дальше сработает оперативная группа, и мы захватим штаб. Конец войне.

- Я согласен. Когда начинаем? – с твердостью в голосе произнес я.

- Немедленно! Феликс Сергеевич, принесите вещи, в которых нашли нашего нового друга. Машина прибудет через пять минут.

Моё сердцебиение снова участилось.

Феликс принес мне мои вещи и я, надо сказать не без лишней нервозности, оделся. Не успел я одеться, как меня окатили в добавок пудом пыли, скопившемся в мусорном ведре. Прошло еще пять минут и мы уже ехали в кузове какой-то старой грузовой машины, естественно без человека с усами, он, как и положено людям его ранга, непременно умчался по важным делам. Мы остановились.

- Выходи, - сказал Кислый.

Я вышел и увидел, что мы находимся на разбитой дороге.

Давай быстрей! - крикнул водитель.

После этих слов я почувствовал тупой удар в область затылка, создалось впечатление, что голова раскололась. Скорее всего, Кислый приложил меня прикладом. Снова темнота. Темнота, я и лицо моей любимой девушки.

Картинку из прекрасных очертаний лица моей уже любимой незнакомки прервало моё же пробуждение. Я лежал в белой комнате. Белым было всё: кровать, пастельное белье, потолок, пол, стены, тумба у кровати и даже новая футболка, которую видимо на меня одели, пока я спал. Сильное удивление придал тот факт, что я очутился как в санатории. Меня помыли, побрили, подстригли, дали новую одежду, расположили со всеми удобствами, словом никто даже не подумал, что я шпион, подкидыш. Люди, которые нашли меня, в первую очередь подумали, что я человек. Необычный подход для военного времени, сравнивая с моим первым пробуждением. Хотя может наоборот, обычный подход, может так и должно быть? В первую очередь мы люди, которым нужно тепло и кров, и соответственное отношение, а потом уже разбираться, кто есть кто. Получается очень нравственный вопрос. Но если придерживаться такой точки морали, то получается, что победит тот, у кого нет моральных принципов? Я, например, если не обращу внимания на это, взорву здесь всё к чертям и проиграют они войну, и никому не нужна будет их мораль, и нигде она не аукнется, но в себе они сохранят эти принципы. Так они что, для себя это делают? А что если всё это сделано для того, чтобы во мне пробудить моральные принципы? Мол увидит он, что мы не плохие, мы хорошие и пошло поехало, придут начнут мозги промывать, смотри как у нас хорошо, мы делаем великое дело. Нееет. Меня такими штуками не проймешь. Буду играть по плану.

В комнату постучали.

- Войдите, - растеряно произнес я и поднялся в положение сидя.

В комнату зашел молодой парень, лет двадцати, худощавого телосложения, форма на нем смотрелась как на вешалке.

-Проснулся? Молодец – парень улыбнулся, я ему улыбнулся в ответ, - Меня Сашка зовут, это я тебя нашел.

Сашка подошел к кровати и сел сбоку.

- Я всем сказал, что мы учились вместе, - он постоянно говорил с улыбкой на лице, а в конце произнесенной фразы смотрел в пол и задумывался на пару секунд, но потом возвращался из мира своих мыслей, поворачивался ко мне и снова продолжал говорить.

- Я сказал, что тебя Илья зовут, - я усмехнулся, - Нормальное имя мне показалось, всегда мечтал о друге, чтобы его звали Илья. Мне нравится это имя. Ты главное постарайся ни с кем не общаться, я поговорю с папой, чтобы тебя ко мне определили.

- Куда к тебе? Куда определили?

- В штабе я сижу, документы перебираю. По тебе сразу было видно, что ты воевать не хочешь. Ты же в курсе про войну?

- Какую войну? – не думаю, что у меня получилось хорошо сыграть удивление, честно говоря, я был в замешательстве от такого приема. Я думал, будут люди с автоматами, допрос, злые лица, удары, недоверие, тюрьма, всё как полагается со стороны агрессора. Я готовился к худшему. Мне не правильно выдали информацию? Ну конечно же! Какая может быть буква «О» вместо «А», почему я сразу поверил? Сидит рядом со мной человек из лагеря «агрессора» и свободно говорит на нормальном русском языке. Вот это я попался. А еще Феликс, думал я, интеллигентный человек.

- Огого! – рассмеялся Сашка, - Нам будет о чем поговорить. – он всё так же улыбался, - Не заскучаем, это точно. Я тебя к папе с собой в следующий раз на обед возьму, он всё тебе расскажет.

- А кто твой папа?

- Мой папа главный. Я не вникал, какой именно, у него кабинет даже свой есть.

На этом моменте я захотел стать Сашкиным другом. Я подумал, что было бы здорово узнать, какой «главный» у Сашки папа и вероятнее всего, из разговора с ним я смогу во всём разобраться, ибо я сильно запутался.

- Ладно, ты лежи, отдыхай, - сказал Сашка, похлопав меня по колену ладошкой, - Да и еще. Кто будет заходить в форме, старайся при разговоре с ними говорить поменьше букв «А»

- Что ты имеешь в виду?

- Видишь ли, у нас закон такой, во всех словах вместо буквы «А» надо говорить букву «О», но мой папа так не делает и мне разрешил так не делать и посоветовал ни с кем не общаться. А военные, я видел, людей на улице бьют, когда от них слышат букву «А», вот я тебе и советую.

Феликс был прав. Всё - правда. Но мне всё равно хочется познакомиться с Сашкиным папой. Во-первых - интересно как он расскажет обо всей ситуации, с точки зрения их лагеря. А во-вторых я должен совершить диверсию. Для реализации плана было бы хорошо втереться в доверие к какому-нибудь «главному» человеку, тем более что Сашка пол дела за меня уже сделал. Сашка. Сашку жалко, он же не виноват ни в чем, а тут залетят мои недавние друзья, с пушками, всех убьют и Сашку зацепят. Нет, надо что-то придумать.

Сашка почти вышел из комнаты, но я успел его окрикнуть, проснулся еще один интерес, любопытство лично к моей персоне.

- Зачем ты это делаешь? – спросил я его.

- Ты же обычный человек. По тебе видно, что ты гражданский, не хочешь никому ничего доказывать, ты хочешь просто жить, как и я.

- Я могу маскироваться и оказаться шпионом. Что тогда?

- Да какой из тебя шпион! – Сашка рассмеялся легким смехом и вышел из комнаты.

Спустя некоторое время женщина средних лет принесла мне обед, и я плотно поел, после чего уснул и проспал до следующего дня.

Утро началось с приятного завтрака в компании всё с той же женщины средних лет. Я узнал, что её зовут Марья Филипповна и она немного уже не средних лет на самом деле. И кстати в своей речи она употребляла все гласные звуки, которые присутствуют в русском языке, поэтому я не стеснялся и охотно пошел на контакт. Она рассказала мне, что у неё есть сын моего возраста и как он сейчас служит. Наш завтра затянулся и перерос в повествование о рождении, взрослении и жизни сына Марьи Филипповны, я был совсем не против, с этой женщиной было очень приятно пообщаться. Я даже на некоторое время забыл где нахожусь, обстановка и окружающие люди произвели впечатление какого-нибудь санатория-профилактория. Но моему отдыху пришел конец, когда в комнату зашел военный врач и спустил меня на землю громко произнесенным «Добрый день! Кок воше сомочувствие?» - Гласная «о» была ярко выражена во всех слогах.

Я ответил «Хорошо». После этого врач сделал несколько записей и вышел. Спустя некоторое время зашел Сашка.

В общем, дамы и господа, кто наткнулся на это. Писатель я. Решил чтобы свет увидел мои произведения и начну я с данного. Идею вынашивал сам, потом сам всё написал. Почитайте пожалуйста, покомментируйте) кому интересно конечно.

В этот день, насколько я помню, а помню я очень мало, было у меня важное собеседование. Как раз только на днях защитил диплом и уже успел отметить окончание университета, и нужно было устроиться на работу. Спустя несколько дней мне ответил на моё электронное письмо представитель престижной компании, и мы договорились о встрече. О чем мы на ней говорили, я не помню. В памяти всплывает только лишь последний отрывок моей «вчерашней» жизни, о которой я мечтал и ностальгировал, как маленький ребенок в лагере скучает по своему дому. В город в то время пришла весна, весна настоящая. Еще две недели назад весь снег в городе растаял, но мартовский холод и пасмурное небо не хотели покидать суетливую жизнь людей. Но именно в этот день пришла настоящая весна: с самого утра светило солнце, термометр градусника поднялся до восемнадцати градусов тепла, а на лицах людей распустились улыбки вместе с еле появившимися почками на ветках деревьев.

После собеседования я стоял на остановке и ждал трамвай. Я стоял и смотрел в ту сторону, откуда должен приехать транспорт и солнце светило прямо мне в лицо, и, конечно же, нежно щекотало мои щеки теплыми лучами. Дул теплый ветер и я на мгновение закрыл глаза. Когда я их открыл, перед собой в двадцати шагах я заметил молодую девушку, которая стояла тоже на остановке и смотрела прямо на меня, широко улыбаясь. Разумеется, её развеселил мой вид: улыбающийся парень с закрытыми глазами с направленным к солнцу лицом, мне бы самому стало весело. И тут я понял, почему я так наслаждался ветром, потому что он дул со стороны этой девушки и на своих крыльях нес запах её чудесных духов, как сейчас помню их вкус: свежий, сладкий, нежный, то же самое чувство, что сидеть на цветочной поляне у горного озера и есть черешню. Эта девушка самая красивая на свете, не прошло и пяти минут, как я это понял. Ангельское лицо, идеальная голливудская улыбка, глаза - карие вишни, золотистые волнистые волосы спускались до плеч и аккуратно на них лежали, изредка развеиваясь на ветру. Следом за гармоничными чертами лица, которые можно назвать идеалом красоты, я заметил, спускаясь взглядом, как любой мужчина, с головы до ног за секунду, утонченную шею как у балерины, изумительные бугорки ключицы и ямочку между этими бугорками, о боже, эта ямочка свела меня с ума. Она обжигающе красива. Незнакомка, в которую я влюбился, одела в этот день легкий бежевый плащ с затянутым поясом на талии, который подчеркивал, сколько её спортивную подтянутую фигуру, столько и выдающиеся формы. Плащ заканчивался, оставляя коленки открытыми, там же где и юбка под плащом. Уже целую минуту я неприлично наслаждался её видом и улыбался, зная, что это очередная «остановачная» влюбленность, или как ее еще называют – автобусная, в зависимости от места происхождения. Люди смотрят друг на друга, оценивают, представляют себе как один подойдет или другая заговорит, далее любовь с первого взгляда, свадьба, дети, дача и так далее тому подобное, у кого, на что фантазии хватит. Но проходит десять минут, или пятнадцать и объект несбывшихся планов выходит из автобуса, или уезжает в нем дальше, оставляя за бортом одинокое сердце. Еще две минуты и всё забывается как сон. С каждой долей секунды я всё больше и больше влюблялся в прекрасную незнакомку. Пару минут спустя произошло «страшное», она медленно пошла в мою сторону. Как сейчас помню, сердце бешено забилось, «Неужели произойдет сейчас то, что не могло никогда произойти, - подумал я в тот момент,- Остановочная влюбленность может испариться и стать реальным миром и от этого мгновения меня отделяет несколько шагов. Как долго длятся эти шаги. Да что я стою как истукан, надо идти ей на встречу, она же Афродита современного мира, идет прямо ко мне, в мои объятия. Еще шаг, второй». Она остановилась в двух шагах от меня, её губы, словно лепестки роз. Именно эти лепестки роз начали раскрываться, еще секунда и она скажет самое главное слово в моей жизни. Она скажет мне «Привет!» или «Добрый день», или что-нибудь необычное, что-то вроде «Почему ты на меня пялишься», или спросит «который час?». Раз, два, три…выдох. Я готов слушать…я весь во внимании. Сейчас я услышу её нежный голос, голос моей будущей жены. Она начинает говорить и…бах! Кто-то выключил свет, звук, обоняние. Всё перестало существовать в один момент. Что это? Как это возможно? Я знаю, что я есть, я здесь, но ничего нет в ответ. Куда всё делось? Нет, нет, нет! Меня охватила паника. Я начал кричать, но не услышал даже собственный голос. Я захотел поднять руку, но её не было, я её не чувствовал, я не чувствовал ни один орган, ни одну конечность своего тела! Я ничего не чувствовал. Остался только я. Я не как человек, я – сознание. И вместе со мной образ незнакомки, улыбка, глаза. Я, пустота и она. Она во мне, в моей памяти, я подумал, что надо думать только о ней, чтобы навсегда запомнить образ, дивный образ. Пустота продолжалась. Прошло наверно час, может два. Я хотел впасть в отчаяние и зареветь, но зареветь было нечем.

Когда я открыл глаза, мое тело пронзила боль, настоящая живая боль. Я даже не знаю, какие чувства я испытал в тот момент. Радость или наоборот? С одной стороны жуткая боль, которая проходила до кончиков пальцев и обратно до головы, а с другой стороны, понимание того, что я живу, что я чувствую эту боль. Оглядевшись, я осознал как мир изменился. Я лежал в арке дома, недалеко от той остановки, на которой я был, как мне казалось, совсем недавно. Но мир вокруг другой. Вместо солнца на небе серые тучи, вокруг меня были разрушения, металлические обломки, бездыханные тела людей, а остановки не было вовсе. Такое впечатление, что я оказался в самом сердце военных действий. Я постарался встать, но тело было как каменное и мне удалось сделать лишь пару дерганий рукой, от чего кучи пыли, лежащей на мне, вознеслись надо мной и я закашлял, задыхаясь смесью пыли и пепла. Я смог посмотреть на наручные часы, но они остановились на полудне. В домах, а точнее в частях домах, которые мне было видно, лишь в паре окон просматривался тусклый свет, хотя была не ночь, скорее сумерки. Во дворе дома, в арке которого я лежал, просматривалась приближающаяся фигура человека. Скорее всего он услышал мой кашель, «надо привлечь еще его внимание», - подумал я. Но ни прокричать, ни что-либо сказать у меня не получалось, я был словно кукла, овощ с чувством боли, всё что я смог – это то ли промычать, то ли прохрипеть, я мычал во что есть силы. В арку зашел человек среднего роста, его ухоженная седая борода выдавала его возраст: где-то за пятьдесят. На нем была старая телогрейка, под которой я просмотрел белую рубашку, телогрейку дополняли грязные брюки, заправленные в армейские берцы, и всё это дополняли очки на умном лице. Во всём своё наряде, этот человек мне показался интеллигентным, ему дать дирижерскую палочку и одеть во фрак, и он с легкость смотрелся бы, как говорится, «за своего» в Большом театре. Как только он увидел мои открытые глаза, сразу же подбежал ко мне, присел передо мной на колено, снял кепку и подложил мне под голову, затем стал меня ощупывать и осматривать, теперь мне он казался армейским спасителем, такие чёткие и отработанные движения у него были. После быстрого осмотра он достал флягу с водой, открыл её и поднес к моим сухим пыльным губам, вода смочила губы, заполнила рот и потекла дальше, я жадно её заглатывал. Это неописуемое чувство наслаждения, мне казалось я целую вечность не пил воды, на вкус она была для меня самым божественным напитком на свете. Когда человек с бородой заговорил, я услышал хорошо поставленную речь воспитанного человека.

- Что же вы, голубчик, медленнее пейте, ей богу захлебнетесь.

Но мне показалось странным то, что он говорил шепотом.

- Меня зовут Феликс Сергеевич Медянский, можете называть меня просто Феликс, я вижу вы добрый человек.

Я хотел ему произнести своё имя, но он меня остановил.

- Что вы, что вы, не напрягайтесь. Пейте водичку, расслабьтесь. Мы думали, вы мертвы, как и все вокруг вас, третью неделю всё-таки лежите здесь, в переулке.

- Как? – на удивление самому себе у меня вырвался громкий и звонкий вопрос.

- Тише, тише. Что же вы так кричите, нас могут услышать.

В этот момент за углом послышалось лязганье железных гусениц по асфальту. Феликс поменялся в лице.

- Твою мать! Идти можете? Давайте поднимемся, хватайтесь за мою шею.

Феликс в буквальном смысле повесил меня за руку на свою шею, и мы пошли во двор. Хотя, если быть точнее, то Феликс пошел, а я волочил ноги по земле. У меня потемнело в глазах, а по всему телу побежали невыносимые мурашки. Когда лязганье показалось совсем громким, я смог обернуться назад, в сторону арки, за которой проходила дорога. Я сам себе не поверил, но это был танк! Первое, что пришло в голову – американцы. «Неужели мы дожили до Третьей мировой войны?». Но вместо опознавательных знаков армии США я увидел большую букву «О» в темном цвете и белой окантовке, внутри которой просматривался ровный крест. Сказать, что опознавательный знак на танке удивил меня, значит, ничего не сказать.

.......

Если будут желающие, скину продолжение;)