NeeTroo
поставил
27 плюсов и 4 минуса
253
рейтинг
2 подписчика
3 подписки
10 постов
1 в горячем
Награды:
Тоска
Среди бесконечных сугробов,
На редкость теплой зимой,
Духами красавиц пропитанной
Или даже гриппозной соплей,
Он сядет подумать об ушедшем сезоне.
То лето казалось особенно ярким
И было почти внеземное.
Он вспомнил деревню со стареньким домом.
Путник даже заплакал
Слезою кровавой,
Тоскуя по чему-то родному.
Приспичит вернуться
Ему в старый лес, что сгнил,
Был когда-то зеленым,
Но теперь в нем ни дерева нет,
Ни избы обветшалой.
Он правой рукой возьмется за ветку,
Правой своею рукой.
Встряхнет. Снег сойдет.
Покажется человеку,
Словно он вернулся домой.
На редкость теплой зимой,
Духами красавиц пропитанной
Или даже гриппозной соплей,
Он сядет подумать об ушедшем сезоне.
То лето казалось особенно ярким
И было почти внеземное.
Он вспомнил деревню со стареньким домом.
Путник даже заплакал
Слезою кровавой,
Тоскуя по чему-то родному.
Приспичит вернуться
Ему в старый лес, что сгнил,
Был когда-то зеленым,
Но теперь в нем ни дерева нет,
Ни избы обветшалой.
Он правой рукой возьмется за ветку,
Правой своею рукой.
Встряхнет. Снег сойдет.
Покажется человеку,
Словно он вернулся домой.
Зачем люди тускнели при свете фонарей?
Зачем люди тускнели при свете фонарей?
Со зданий стекла потом не бросали тени,
А во дворе стал слышен только
Шум колес-поводырей.
Автомобилей их,
Что позже обладателей старели.
Зачем мы умирали на фоне хлипких стен?
Мы прислонялись к ним, и чуть не обнимали.
Любовь.
Привязанность.
Наивная Надежда.
Плен.
В своих же грезах мы погрязли.
Так зачем?
Как позже оказалось, - из забавы.
Со зданий стекла потом не бросали тени,
А во дворе стал слышен только
Шум колес-поводырей.
Автомобилей их,
Что позже обладателей старели.
Зачем мы умирали на фоне хлипких стен?
Мы прислонялись к ним, и чуть не обнимали.
Любовь.
Привязанность.
Наивная Надежда.
Плен.
В своих же грезах мы погрязли.
Так зачем?
Как позже оказалось, - из забавы.
К весне
Ты как февраль: из мерзлых дней перетекаешь в март.
Обиды прошлого твои расстают, как сугробы.
Загадочная дама руку занесет перед колодой карт,
Расскажет, будто время вечно лишь в рамках природы.
Еще, возможно, мал. Спустя года подросток или взрослый.
Через лет сто умрешь. Это, увы, наверняка.
Сегодня жив, однако, так что сам себе погода!
Неважно, кстати, смотришь юными глазами или старика.
Перед тобой вселенная. Увидишь. Вот, взмахни рукой,
И снег с полей сойдет, где после взойдет колос,
Собаки заведут пред сладким сном привычный миру вой,
И ты поймешь, что стоит лишь единственный твой голос.
Однажды март взвенит подтаявшей сосулькой.
Придет конец ему, казалось, словно навсегда.
Теплый апрель сменит его за пару-трое суток.
Под городским мостом задвижется река.
И до самой зимы, как батарея, будешь ее греть,
Затем резкий мороз остудит речку снова.
Тогда уйдешь ты сам, оставив временные латы:
На пьедестал творца вступить захочет кто-то новый.
Обиды прошлого твои расстают, как сугробы.
Загадочная дама руку занесет перед колодой карт,
Расскажет, будто время вечно лишь в рамках природы.
Еще, возможно, мал. Спустя года подросток или взрослый.
Через лет сто умрешь. Это, увы, наверняка.
Сегодня жив, однако, так что сам себе погода!
Неважно, кстати, смотришь юными глазами или старика.
Перед тобой вселенная. Увидишь. Вот, взмахни рукой,
И снег с полей сойдет, где после взойдет колос,
Собаки заведут пред сладким сном привычный миру вой,
И ты поймешь, что стоит лишь единственный твой голос.
Однажды март взвенит подтаявшей сосулькой.
Придет конец ему, казалось, словно навсегда.
Теплый апрель сменит его за пару-трое суток.
Под городским мостом задвижется река.
И до самой зимы, как батарея, будешь ее греть,
Затем резкий мороз остудит речку снова.
Тогда уйдешь ты сам, оставив временные латы:
На пьедестал творца вступить захочет кто-то новый.




