LikiPik

Первая часть. Помутнение.
Вторая часть. Слова.
Третья часть. Сердце.

Неизвестность. Кто-то говорит, что она пугает, я же считаю, что она защищает психику от грядущего ужаса, оставляет возможность зажмурить глаза и убежать, не дав захлебнуться тем страхом, что еще не превратился в разрушительную сметающую всё волну, а только робким прибоем касается берега сознания.

Кто-то стоял за моей спиной. Я не слышал его дыхания, но чувствовал его присутствие сзади на расстоянии локтя. Пока у меня крепко зажмурены глаза - я спасен. Сколько я так простою?

Ледяная и цепкая рука ухватила меня за плечо и рывком развернула вполоборота. Веки всё ещё были плотно сжаты, но я чувствовал, как меня обожгло холодным дыханием, и кожа тут же покрылись тонким инеем. Следуй за Проводником, - множеством голосов прошептал этот холод мне на ухо, и шаркающие шаги стали удаляться.

Наконец я нашел в себе силы, чтобы взглянуть на источник своего страха, всё-таки если сейчас этот кто-то не причинил мне вреда, то вряд ли планирует делать это в ближайшее время.

Он уходил, и ни один человек из тех, что стояли вдоль вагона не обратил на него внимания. Лица я не увидел, лишь полусогнутую спину и четыре ноги, две из которых, - атрофированные обрубки, свисающие у него по бокам, подрагивающие в психоделическом танце под ритм неравномерно ступающих шагов. Мне не составило труда узнать его, это был Обгорелый со слайдов той жуткой презентации. На несколько мгновений он приостановил свою неравномерную поступь и обернулся, подтвердив мою догадку.

- Следуй,- повторил тихий, словно шелест листьев, голос, каждый листик в нем был языком и каждый из них говорил свое, и все они звали меня. Все это слышу и вижу только я? Ведь никто из неподвижных людей, окружающих меня, даже и ухом не повел. Или, странная догадка коснулась моего сознания, это их шепот доносится до моего слуха и звучал у меня в голове тогда, во время бесконечного падения в бездну, это их глаза разглядывали меня, как хирург осматривает место будущего надреза перед началом операции. Кто же они?

Обгорелый открыл дверь, разделяющую вагоны, и спрыгнул в темноту тоннеля. Какая-то сила подтолкнула меня сзади, я попытался противостоять ей и развернуться, сделать шаг назад, но невидимая стена помешала, она настойчиво давила на мои плечи, направляя по единственному коридору к выходу из вагона. Наверное у меня не было выбора, кроме как последовать за Обгорелым во мрак подземки.

Я подошел к открытой двери и выпрыгнул в тоннель. Но к моему удивлению я оказался не на железнодорожном полотне, а на сырой лестнице, ведущей в знакомый подвал. Я сразу узнал его, ведь по этим ступеням мне довелось подниматься и спускаться не одну сотню раз. Под ногой раздался хруст - корпус дешевого, непонятно как тут оказавшегося, планшета. Он раскололся и на матовом экране, как раз там, где находился мой каблук, появилась сеть трещин, сплетённая невидимым пауком.

Жоржик, здравствуй.

Нет, я не отвез твои пакеты, вот они тут со мной. Ты же хотел поговорить, ну так я тебя слушаю. А почему ты так дрожишь, неужели тут так сыро и холодно? Ах, дверь была заперта. Сейчас ты судорожно гадаешь, как же я смог проникнуть сюда и нарушить твое уединение. Ты знаешь, я сам немного удивлен такой способности, но она мне нравится. Я уволен?

Его слова меня не удивили, я вообще не испытывал никаких эмоций. Я был просто голоден. Раз ты уволил меня, то я отправлю в отставку тебя.

Всё, что произошло дальше, было подобно странному и страшному сновидению.

- Корми,- прошелестели в голове голоса и превратились в какофонию криков, стонов и завываний. Эти звуки исходили от изъеденных плесенью стен, от ржавого потолка и измазанного грязью пола. Моё тело уже не принадлежало мне, и я чувствовал присутствие невидимого кукловода, того, который показывал мне библиотеку, потом вел сквозь удивительный сад, населенный фламинго, сейчас он нежно и уверено направлял мои руки, вкладывая в них недоступную простому смертному силу. Я перегнулся через край складского окна и сомкнул ладони на голове своего бывшего работодателя, с легкостью его приподнял и услышал хруст шейных позвонков, которые разорвались, не выдержав веса жоржикова тела, тем самым запечатав на его лице выражение страха и удивления.

Голод уже стал невыносимым, и я не стал тратить время на разделку мяса, а просто распорол тушку от шеи до паха острым когтем возникшем, к моему удивлению, на руке. После этого, уже не в силах сдержать желания, я прильнул к сладковатой дымящейся от тепла плоти.

Всё в крови. Пол, стены, стеллажи обильно вымазаны внутренностями Жоржика. Мне показалось забавным, но среди обрывков одежды я не заметил штанов, оказывается поросенок все время сидел тут в одних трусах. А в середине всего этого я. Сытый и напуганный. Наваждение отступило, оставив место страху из-за содеянного. У меня адски звенит в ушах, и проходит какое-то время, пока я не осознаю, что это настырное дребезжание телефона. Я шарю в карманах, достаю аппарат, но он выскальзывает из измазанной кровью руки и падает на пол, продолжая наигрывать какую-то дурацкую одноголосую мелодию, так повторяется несколько раз, пока я не догадываюсь замотать руку остатками жоржиковой алкоголички. Нажимаю кнопку приема звонка и мычу в трубку что-то невразумительное.

- Алло,- это голос Евы! - Привет! Я виделась с профессором! Он мне показал копию манускрипта с берегов Мертвого моря. Он очень древний, еще дошумерского периода, мы даже не знаем к какой культуре его отнести. Там говорится о Лилит!

Она говорила очень быстро о том, что Лилит - покровительница ночи, и вдобавок к этому она может подарить приглянувшемуся ей мужчине, способность мгновенно перемещаться на любое расстояние через особые зеркала, способ изготовления которых достался людям от ещё более древних цивилизаций. Внутри этих зеркал живут духи, которые наблюдают оттуда за нашим миром, и именно они помогают избранникам преодолевать пространство, но взамен требуют кровавую жертву.

Все это мне известно, красавица. Она все это мне показала. Я видел тысячи голодных и древних, как мир, глаз жадно наблюдающих за людьми из экранов их девайсов. Еще мне была дана способность перемещаться, куда я пожелаю, но взамен я должен буду убивать одного человека, впуская в себя зверя. Но когда-нибудь человеческий облик не вернется ко мне, и останется только зверь, тогда остатки воли окончательно покинут мой разум, и я буду вынужден служить Лилит вплоть до Страшного суда. Всё это мне известно.

- Ты меня слышишь? - телефон трещал голосом Евы,- ни в коем случае не смотри в экраны, даже в зеркала не смотри. Алло? Ты меня слышишь? Лучше приезжай сейчас же туда, где мы виделись в прошлый раз. Есть способ избавиться от этого проклятия! Мы справимся с этим! Только не медли и не смотри в экраны, иначе будет поздно!

- Хорошо,- прохрипел я слипающимися от крови губами, и выпустил трубку из руки. Она глухо ударилась о цементный пол и развалилась, только динамик продолжал ещё хрипло выплевывать отдельные слова: приезжай... пщщщщщ... скорее... пщщщщщщ.

В каше, образованной на полу остатками Жоржика, блеснул глянец белого пластика, выглядывающий из размокшего от крови пакета. Я ковырнул пальцем коричневую упаковку и обнаружил под ней прямоугольник новенького планшета, а что в следующей пачке? Тоже планшет. Обрывки бумаги разлетались под моими руками, а на пол сыпались десятки одинаковых пятидесятидолларовых планшетов без названия. Какая ирония, хитрый поросенок Жоржик мечтал разбогатеть на продаже низкокачественного китайского барахла!

Выберу, пожалуй, один из них. Вот этот вот или вот этот. А какая вообще разница - все одинаковы!

Я уставился в черный прямоугольник и тронул кнопку включения.

Ева сидела в том же кафе, перед ней также, как и в прошлый раз, стоял холодный чай, но она не прикасалась к нему, а только нервничала, поглядывая на часы, и покусывала нижнюю губу. Ее планшет лежал совсем рядом, так что я мог бы протянуть сквозь него руку и коснуться её кожи, я даже чувствовал легкий аромат детского мыла, или мне только казалось, что он доносится до моего обоняния.

Бедная, бедная Ева. Почему ты решила помочь такому невзрачному и бесперспективному парню, как я? Прошла бы мимо тогда в метро или, наконец, встала и покинула бы кафе, посчитав меня обычным психом, когда я рассказал тебе о том, что видел. Зачем ты меня вообще слушала? Эти игры очень опасны, Ева. На этот раз, ты проиграла мою душу, а я - твою жизнь.

Первая часть. Помутнение.
Вторая часть. Слова.

Я снова падал в бездну. И бездна смотрела на меня мириадами своих глаз. Снова слова неизвестного языка шепотом звучали в моей голове, и я не мог заткнуть уши, чтобы не слышать их. Я стал оком пустоты и смотрел на мир, из которого пришел, и пустота смотрела на него через меня. И так продолжалось долгое время.

Внезапно тьма вокруг меня развеялась, и я почувствовал, как ноги утонули в цветах, которыми был усеян сад, буйно разросшийся вокруг. До моего слуха донеслось журчание воды, наполнявшей удивительной формы фонтаны. Среди растительности гордо вышагивали фламинго. Черт возьми! Мне никогда не доводилось видеть этих удивительных птиц! Я про них знаю-то только из детских мультфильмов!

Что сразу бросилось в глаза, так то, что в отличие от библиотеки, тут не было никакой невидимой стены, можно было спокойно идти в любом направлении, и ничто этому не препятствовало. С другой стороны, если тут появится зверь, то я окажусь просто незащищенной ничем жертвой. Я осторожно оглянулся, ожидая увидеть окровавленную морду, но не было ничего, что могло бы угрожать моей жизни, зато обнаружил, что стою спиной к зеркалу в массивной раме, богато украшенной декором. Его поверхность, словно водная гладь, отражала всё буйство и разнообразие красок окружающего сада. Множество маленьких барельефов изображали странные сцены, главными героями которых были мужчина, женщина и человек с головой волка. На одной сцене женщина кормит человеко-волка. А на другой он уже стоит над поверженным мужчиной, а за этим всем наблюдает та же женщина. Снова зверь! Мужчина, с мордой волка, но я уверен, что этот зверь имеет ту же природу, что и существо в библиотеке. Я провел рукой по поверхности барельефов, и вопреки моим ожиданиям, она оказалось не твердой, как положено быть декору из дерева или кости, а слегка пружинила под пальцами, оставляя после прикосновений небольшие вмятинки, которые быстро принимали исходную форму. Мне даже показалось, что я едва чувствую кожей пальцев дыхание, исходящее от странного зеркала.

Внезапно я отпрянул, так как отражение дрогнуло, и из него выступила Ева. Я не мог поверить! Девушка, что стояла передо мной, была удивительно похожа на ту, которую я вытащил из вагона, и которая сидела в кафе! И в то же время это была не она. Черты ее лица были словно выточены из камня, безупречное тело было слегка прикрыто полупрозрачной накидкой. И я вспомнил, где уже видел эту притягивающую взгляд красоту. Это было тело человекоподобного существа, которое утоляло свой голод человеческой плотью. Я застыл, парализованный страхом, в ожидании нападения, но она и взгляда не бросила в мою сторону, лишь прошла насквозь, словно была бесплотным видением. Только холод, исходящий от нее, болезненный продирающий насквозь холод, прошелся по моей коже и, казалось, даже забрался под неё, вцепившись в мышцы своей когтистой рукой.

- Следуй,- услышал я шепот голосов, принесенный порывом ветра.

На негнущихся ногах я повернулся и пошел вслед за этой прекрасной и ужасающей девой. Я шел против своей воли, понимая, что она смертельно опасна для меня, но сейчас неведомая сила толкала меня за этой полуобнаженной фигурой. Ноги ступали в густую растительность, но не единой травинки не шевельнулось, всё, что должно было отзываться на мои движения, только проходило сквозь тело, как через туман. И сейчас меня поразила мысль, что это не она бесплотный дух, а я! Что я являюсь лишь проекцией своего сознания в этом чудесном саду!

Дева свернула в арку, созданную переплетенными ветвями деревьев, сквозь кроны которых пробивались лучи яркого солнца, от чего удивительные пастельные узоры наполняли пространство внутри этого тоннеля. Из глубины сада до меня донеслась приглушенная песнь, которую исполнял низкий мужской голос. Это была какая-то грустная баллада на незнакомом мне языке. Певец закончил, и нестройное множество других голосов одобрительно загудели. И чем ближе я подходил, тем яснее различал незнакомые слова и сопровождающий их звон бокалов. Зелень расступилась, и моему взору предстал прекрасный дворец, стены которого были увиты виноградными лозами.

Среди колонн этого величественного строения разместился пиршественный стол, перед которым лежали на длинных ложах около десятка крепких мужчин. Они пили, ели и громко смеялись, кто-то невпопад горланил песни на неизвестном мне языке. На столе теснились кушанья, россыпи фруктов и сосуды с напитками. Узнать хозяина среди всей этой толпы не составляло труда, это был бородатый человек средних лет с правильными чертами лица и властным взглядом. Даже я, родившийся в деклассированном обществе, смог понять, что это человек, принадлежащий военному сословию, обличенный властью и силой. Всё это читалось в его уверенных жестах, словах, значения которых я не понимал, во взоре, которым он оглядывал людей, разделивших с ним трапезу.

Дева прошла вдоль пирующих, провожаемая десятком захмелевших взглядов и села на колени главы стола. Своими длинными белыми руками она обвила его шею и прижалась щекой к густой бороде. Замерла, словно мраморная статуя. Сейчас ее лицо не было испачкано кровью, а ноздри не втягивали жадно воздух, но взгляд, это был взгляд зверя, который выискивал свою жертву среди гостей пиршества.

Снова невидимые руки схватили меня и резко утянули под темную гладь бытия. Подобно рыбе, пойманной на крючок и тщетно пытающейся вырваться, я сучил конечностями в густой черной жидкости, окружающей меня, пытаясь захватить ртом хоть глоток воздуха в опустошенные легкие. Ощущение пространства и времени было потеряно, так как тело моё никуда не плыло и ничего не менялось вокруг. Пока кто-то не схватил меня за волосы и не потянул вверх, вытаскивая из этой тьмы.

- Смотри, - снова неведомый голос прошептал над самым ухом. Вновь я стоял в том саду, но теперь с трудом удалось узнать его. Солнце спустилось, и только зарево догорающего дня полыхало в просветах древесных крон. Фонтаны иссякли и были разрушены; среди некогда аккуратно обстриженных, а теперь буйно разросшихся кустов испуганно пробегали страусы. Опять этот дворец, окна его черны, среди колонн я вижу тот же пиршественный стол, который буквально завален осколками амфор и обглоданными костями. Воздух наполнен запахом гнили и разложения. Я опустил взгляд и увидел, что всё пространство перед дворцом усыпано истлевшими человеческими останками с кусками рваной одежды. В темноте между колонн что-то шевелится. Может быть один из страусов? Я осторожно подступил поближе и тут же отпрянул - из кучи тряпья мне навстречу поднялся тот, кто некогда был хозяином этого места. Сгорбившись, как старик, прощупывая перед собой путь руками, он прошел к столу и с трудом сел на том же месте, что и тогда, когда своды дворца отражали хмельные крики его друзей. Свет луны упал на его лицо, и меня поразило, как постарел этот человек, как поседели и растрепались его волосы, и страх холодным дыханием обдал мою спину, когда я увидел, что глазницы его были пусты.

Своей дрожащей, испещренной морщинами старческой рукой он что-то нащупывал среди костей, наваленных на стол. Наконец нашел. Видимо, небольшой кувшин, и жадно к нему присосался.

Из темноты возникла дева, такая же молодая и такая же прекрасная, она ничуть не изменилась по сравнению со своим немощным кавалером. Снова она уселась к нему на колени и обвила шею длинными белыми руками.

Они застыли. Эта печальная пара, освещаемая призрачным голубым светом луны. Казалось, что старик уснул, это невозможно было определить точно, так как пустые глазницы никогда не закрываются.

Не знаю, сколько прошло времени, пока дева плавно не встала. Мягкой кошачьей походкой она зашла к старику за спину, одна её рука легла ему на плечо, а вторую дева резким и сильным движением вонзила между лопаток старика так, что от удара тело некогда могучего правителя выгнулось дугой. Черное отверстие его рта раскрылось и породило какой-то нечеловеческий полухрип-полукрик, вслед за которым на давно нечищеную одежду извергся поток темной густой жидкости. Дева победно вскинула окровавленную руку, в которой ещё пульсировало вырванное ею сердце. В небе раздался рокот грома и на ее лицо упали первые липкие и холодные капли ночного дождя. Они бежали ручьями по ее гладкой коже, смешивались с кровью, покидающей вырванную плоть, образовывая удивительную ветвистую сеть на прекрасном теле. Сверкнула молния, и лик девы озарился светом, вслед за которым раздался первый громовой раскат. Лилит,- услышал я имя в песне наступившего дождя и урчании грозы.

Снова резкое погружение в густую темную жидкость, кажется, я начал уже привыкать к этим перемещениям, и на этот раз всё так быстро произошло, что удушья совсем не ощущалось. Просто проскочил сквозь толщу и оказался за столиком вместе с Евой, будто никуда и не уходил, только в голове ещё звучало это странное имя "Лилит".

Сама девушка сидела напротив и выглядела сильно напуганной. Я молчал, а она ждала, не отрывая взгляда.

- Долго меня не было? – наконец я нарушил тишину.

- Несколько минут, - Ева пыталась скрыть дрожь в голосе.

Страх на её лице начал отступать, и его постепенно смело любопытство.

- Ты в порядке?

- Пока не знаю... Я был в другом месте... Скажи, что ты видела?

Первая часть. Помутнение.

Шел промозглый холодный дождь. Он пробирался под одежду, в обувь, оставляя мерзкое чувство всепроникающей сырости. Как можно скорее, пока окончательно не размок, я спустился по крутой истершейся лестнице, через которую, как через порог горной реки, бежали потоки грязи со всей округи. Лестница вела в подвал старого, еще довоенного, дома. Где-то внизу дождевая вода сливались сквозь ржавую канализационную решетку, но как это всегда бывает, городской сток не справлялся с таким количеством обезумевшей жидкости. Поэтому у обитой жестью перекошенной двери образовалась огромная бурлящая лужа.

За этой неприметной дверью, в глубине и сырости, были владения Жоржика, хотя себя он предпочитал называть более мужественно - Жорж. Когда я входил, то всегда видел только его холеное вечно жующее лицо, покрытое недельной щетиной, в которой застрял засохший доширак, а за его спиной в тусклом свете можно было разглядеть то, что он называл складом - бесчисленное множество одинаковых запечатанных коричневой бумагой пакетов.

Задача Жоржика заключалась в том, чтобы выдать мне один из этих свертков и бумажку с адресом, моя задача - этот сверток доставить по указанному адресу, потом вернуться и получить деньги. Повторить, пока не скопится состояние. Ха-ха, правда, смешно? Заработать состояние на доставке пакетов цвета дерьма!

- Ты как-то неважно выглядишь, парень,- бросил он, рассчитывая меня. Вряд ли Жоржика серьезно волновало мое здоровье, скорее он просто хотел перекинуться с кем-то парой слов, пока отслюнявливал мелкие мятые купюры и выкладывал на стол очередную доставку.

Ненужно быть дюже проницательным, чтобы понять, что меня что-то беспокоило. Да у меня на лице написано было: "С этим парнем что-то не так!"

Делиться с Жоржиком произошедшими событиями не было никакого желания, поэтому я отмахнулся и только что-то невнятно буркнул в ответ.

- Ты упоротый что ли? - он подозрительно уставился на меня, прищурив поросячьи глазки. Жоржик считал себя мастером проницательности, распознающим людей за версту, хотя видел лица преимущественно по телевизору, который вечно орал в его каморке.

- Доставка несрочная, - он убрал пакет со стола, продолжая сверлить меня взглядом, - сегодня иди, проспись, а завтра возвращайся.

Подозреваю, поросенок боялся, что я под наркотой, хотя повода так думать у него никогда не было, поэтому поручать сегодня мне что-либо он опасался.

Как скажешь, шеф, уже на пути к дому.

Последовал совету Жоржика, я хорошенько выспался, так что библиотека, зверь в обличье человека, распотрошенный труп и странное заросшее жесткими волосами существо казались просто дурным сном. А утром в голову закралась мысль, что я просто задремал в поезде и вывалился сонный из дверей. Единственно реальным оставался только образ той девушки, что оставила после себя звонкий смех и аромат детского мыла.

Я, конечно, не сильно верил в еще одну встречу, но раз она ехала на пары, то возможно это её регулярный маршрут, поэтому если я буду ездить по нему в то же время, то имею шансы встретить её снова.

И, несмотря на то, что меня ждал Жоржик, мною было принято решение отправиться на ту станцию, где первый и единственный раз столкнулся с этой девушкой. И, конечно же, я подглядывал!

Один мимолетный взгляд на планшет сразу же пробудил воспоминания о вчерашнем видении. Я вспомнил все до мельчайших подробностей и почувствовал мощное желание повторить это путешествие. Но кто станет моим проводником в нём на этот раз? Безликая женщина или кто-то другой? Вошел молодой парень в огромных очках и узких джинсах и откинул крышку чехла - на экране девайса замельтешили кадры какой-то пестрой презентации. Я скользнул по нему взглядом и переключил внимание на среднего возраста мужчину с ридером. Что у него тут написано?

"И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя". Снова бездна! Глаза, которой так пристально изучали меня вчера. Воспоминания вчерашнего дня всплыли перед моими глазами, словно я опять оказался в свободном падении через пустоту. Наваждение быстро ушло, как дым костра чуть тронутый ветром, и я поднял взгляд. Хипстер смотрел прямо на меня. Вообще никаких эмоций, просто уставился и показывал мне свой планшет.

"МЫ ЗНАЕМ ЧТО ТЫ ВИДЕЛ", - яркие крупные буквы пересекли прямоугольник экрана. Не отрывая взгляда от меня, он перелистнул слайд. Мне улыбался жемчужными зубами одетый в дорогой костюм мужчина, всем своим видом символизирующий успех менеджера среднего звена. "МЫ ЗНАЕМ ЧТО ТЕБЕ НУЖНО", - кричал слоган над его головой. Ракурс следующего слайда позволял предположить, что фотограф поднялся над группой людей, которые закинули свои головы и, улыбаясь, глядели в камеру. "МЫ ПОКАЖЕМ ТЕБЕ ВСЁ", - они протягивали ко мне свои руки, будто пытаясь ухватить и затащить к себе, в этот мир пустого нелепого счастья. Еще один легкий жест рукой, и картинка сменилась на что-то, что существенно контрастировало с предыдущими. На меня смотрело существо с жутко изуродованным лицом, в котором едва угадывались обычные человеческие черты, казалось, что вся его кожа, и на черепе, и на тех участках тела, которые я успел разглядеть, пострадала в каком-то страшном пожаре, а то, что от нее осталось, было с трудом натянуто на торчащие кости. В дополнение к двум ногам, на которых он стоял, из его таза выросла ещё пара отростков, безжизненно свисающих до колен. Отвращение подступило к горлу горькой жижей, когда я понял, на концах отростков болтаются маленькие, словно детские, ступни. Это были две атрофированные ноги, которые начинались чуть ниже пояса и оканчивались около колен.

Этот урод пронзительно уставился прямо на меня, как на тех портретах, от взгляда которых пытаешься скрыться, но они следят за тобой из любой точки. Вслед за направлением взгляда он вытянул опаленную руку и пальцем указывал перед собой, как на военном плакате "А ты записался добровольцем?". Только подпись была совершенно иной - ДОВЕРЬСЯ НАМ . Что это за чертова презентация?

Мне казалось, что урод тычет точно в меня и даже не пытается отвести взгляд, а за его спиной разверзся в своей бесконечности манящий водоворот пустоты, в которой словно угольки горели сотни глаз. И еще этот шепот, раздающийся в голове, бездна не только изучает меня. Она хочет, чтобы я доверился ей. Тысячами голосов на известных и неизвестных языках она просит, умоляет, приказывает и шепчет, шепчет, шепчет! Я прижимаю ладони к ушам, чтобы не слышать их, но голоса никуда не уходят. Закрываю глаза и, буквально, кожей ощущаю пристальные взгляды, изучающие меня.

- С тобой все в порядке? - я почувствовал прикосновение к своему плечу, а этот голос, - он мне показался знакомым и вернул к реальности. Транс, в котором я находился под взглядом обожжённого, слетел словно глухая пелена, вернув на свои места шум и отталкивающую вонь метро. Сквозь запахи пота, мочи и немытых тел пробивался уже знакомый слабый аромат детского мыла. Я обернулся и увидел ту, благодаря которой избежал участи быть затоптанным вчера. Скорее уйти отсюда! Как она тут оказалась? Потом выясним! Надо увести её. Я схватил руку девушки и выбежал из вагона, сбив с ног хипстера, растерянно разглядывающего свой планшет.

Ее звали Ева. Она была студенткой старших курсов. Она ничуть не испугалась, когда я вытащил ее из вагона и, дождавшись, пока я приду в себя, сама предложила куда-нибудь зайти, чтобы привести мысли в порядок. Уже через несколько минут она пила холодный чай, а я потягивал темное пиво. На мой вопрос, почему за день до этого она помогла мне, Ева ответила просто: "Так было надо, возможно, что в следующий раз кто-то поможет мне".

- Так может быть, ты расскажешь, что с тобой произошло,- добавила она, видимо ею двигал не только альтруизм, но и обычное любопытство. У меня не было ни друзей, ни родных, которым я мог бы полностью довериться, и именно сейчас Ева оказалась для меня самым близким человеком и благодарным слушателем. Поэтому я не стал оттягивать рассказ и выложил всё о тех событиях, что со мной произошли и что требовали выхода наружу, как гной, который накапливается в ране, натягивая тонкую кожу, а потом разрывает ее. Я говорил и говорил, рассказывая о своем странном занятии и том, к чему оно меня привело, - о библиотеке, которую довелось посетить, и звероподобной деве, и, наконец, закончил на том, как вытянул ее из вагона, спасая от обгорелого. Только после этого я поднял глаза, вопросительно посмотрев на неё, будто ожидая вердикта.

Ева молчала, опустив взгляд, она сидела перед пустым бокалом и слегка пожевывала трубочку.

- Ты был у психиатра? - наконец спросила она.

- Ты мне не веришь.

- Откровенно говоря, в это сложно поверить, поэтому я хочу исключить у тебя факт наличия психических нарушений.

- Ничего подобного за всю жизнь у меня не было. Такое в первый раз.

Она достала из сумки планшет и положила передо мной.

- Смотри, что видишь?

Иконки стандартного меню операционной системы. В глянцевом экране проглядывало моё изображение, несмотря на то, что дневной свет лился сквозь огромные окна кафе - на экране я видел только ореол вокруг контура своей головы.

- Ничего,- ответил я, но тут же подавился, почувствовав мощный удар в грудь. Затем кто-то крепко схватил меня и резко сдернул вниз под водянистую гладь темноты так, что заложило уши, а в глазах померкло.

Наверняка вам известен факт, что в час пик метро работает только на высадку пассажиров, то есть если голос в динамике говорит, что двери закрываются, то он серьезно настроен, и двери действительно закрываются. И никого не волнует тот факт, что вы не успели зайти. Только на высадку. И точка.

Когда красная лампочка, мигая, оповещает о закрытии дверей, аморфная масса пассажиропотока, ощетинившаяся бесчисленными гаджетами, втекает в вагон. В этот момент я стою с отрешенным взглядом у отдаленной стены и жду.
Вот девушка встала рядом и погрузилась в просмотр скаченного с торрентов фильма. Новинка? Нет? Я уже видел этот прошлогодний блокбастер. Вот дама средних лет развернула на планшете пасьянс. Ну конечно, чем ещё заняться даме средних лет. Рядом подсел парень. Что там у него? "Земную жизнь, пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу". Тут старик Алигьери почти про меня написал - полжизни, как в сумерках.

Вы еще не догадались, как я коротаю досуг? Я - подглядыватель, по крайней мере, именно так мне нравится себя называть. Я сую свой нос в ваши телефоны, планшеты, ридеры, ноутбуки, которые вы так услужливо открываете, пока едете в метро. Конечно, в автобусах и маршрутках я тоже подглядываю, но больше всего люблю метро. Спуск в подземку подобен прохождению девяти кругов ада, как в "Божественной комедии". Каждая пересадка - переход на новый уровень, на лицах истязаемых - раскаяние и страдальческая отрешенность. Ух! Ни в каком наземном транспорте вы не встретите столько персоналий дважды в день проходящих через свою маленькую ежедневную преисподнюю.

Нет, вы не подумайте, что я какой-то дилетант, откровенно пялящийся в вашу личную переписку, или которому просто скучно, и поэтому он сует свой нос везде, не делая разницы между Шекспиром и журналом Теленеделя. Я овладел искусством подглядывания настолько совершенно, что уже без скромности считаю себя профессионалом. Вы даже не заметите, как я сполна переживаю за героев из отрывков тех романов, что попадаются мне на глаза, или беззвучно повторяю реплики за героями излюбленных мною фильмов, которые вы смотрите. После школы я не прочитал до конца ни одной книги (в школе, к слову, тоже немного), но могу узнать автора по нескольким цитатам. И да, я неплохо повысил свой культурный уровень за счет вас, спасибо!
Это был понедельник, я хорошо это запомнил. Впоследствии я сотни раз до мелочей восстанавливал в памяти события того дня.
Утро. Людской поток прижал ко мне молоденькую девушку. Ее аккуратные ухоженные пальчики, увенчанные алыми ноготками, сжимали белый планшет. Ого, такой тысяч тридцать стоит. Совсем необязательно смотреть в лицо, чтобы понять, кто едет рядом с тобой, тем более я развил в себе способность интуитивно чувствовать, что за человек находится рядом - это так полезно в ежедневной толкучке. Всегда, прежде чем начать подглядывать, надо отрешенно скользнуть взглядом по лицу человека, чтобы понять, куда он смотрит. Что я и сделал, но как бы не было велико мое любопытство, девочка так низко склонилась над экраном, что её черные волосы лишили меня возможности увидеть ее глаза, мне даже на секунду показалось, что все ее лицо закрыто смолистой растительностью. Но тут же откинул эту мысль, ведь сейчас не 19 век, когда в цирке выступали бородатые женщины, да и пластическая хирургия не стоит на месте. А девушка с таким планшетом уж точно может себе позволить подкорректировать внешность. Пока я выворачивал шею в надежде что-то разглядеть, кто-то наступил мне на ногу, болезненно толкнул под бок и в этот момент её локоны, цвета угля, колыхнулись и открыли мне абсолютно пустой экран. Гипнотизирующий прямоугольник сплошной черноты.

Пропали окружавшие меня люди, стих шум поезда, осталось только безграничное ничто, в котором хотелось остаться и раствориться. И я почувствовал, как падаю сквозь эту пустоту. Времени и пространства не было, но в какой-то момент вокруг я услышал шепот, сначала одиночный, потом к нему добавились ещё голоса, и вскоре меня уже окружало множество шепчущих звуков, складывающихся в слова на незнакомом языке.
Где-то в окружающей меня тьме вспыхнула точка света, подобная зажженной свече в глубине темного коридора.

Снова время потеряло свою суть, и уже невозможно было сказать, прошла минута или тысяча лет. На земле разрушались и отстраивались города, гибли и зарождались цивилизации, а я всё двигался под действием невидимой силы к этому угольку света. В какой-то момент я осознал, что он приближается, и теперь стало видно, что это глаз, висящий в бездне и безразлично наблюдающий за мной. Он изучал меня, оценивал, как опытный потребитель, наметанным взглядом пробегающий по витринам, присматривающийся к заинтересовавшей его бесполезной вещи. Кому принадлежит это око? Странным существам, наполняющим тьму, или самой бездне? Этого я сказать не мог. Глаз лениво скользил зрачком, но внезапно это безразличие сменилось какой-то другой эмоцией. Зрачок застыл, уставившись на меня, и мне показалось, что его обладатель проявил ко мне нездоровый интерес. Шепот в ушах зазвучал громче. Во тьме зажигались сотни и тысячи звезд. Словно меня кто-то накрыл плотным одеялом, а потом стал протыкать в нем отверстия, с каждым новым проколом впуская ещё одну полоску света. И каждая звезда была глазом. И каждый глаз глядел сквозь бездну в одну точку, и этой точкой был я.
Какофония окружающих меня голосов становилась невыносимой, и мне показалось, что перепонки мои лопнут. Я закрыл уши, но не смог их нащупать. Попытался притронуться к телу, но руки только схватили пустоту. Да и существуют ли эти мои руки? Меня уже не существовало в этом не-времени и не-пространстве. Я стал частью бездны.

Наваждение медленно проходило. Тьма расступалась, заполнялась предметами, интерьером, и я осознал себя в богато обустроенном зале какой-то библиотеки. Аккуратно расставленные книги заполняли собой высочайшие стеллажи.
На стенах висели странные светильники, на некоторых из них танцевало голубоватое пламя, и я решил, что это газ. Бюсты незнакомых мне людей, расставленные по углам, порождали длинные тени, рассекавшие помещение на прямоугольники света и тьмы. Строгие окна были занавешены, и сквозь плотные гардины не проскользнуло ни единого солнечного лучика.
Я попытался шагнуть в библиотеку, но какая-то сила не давала пройти, будто огромное стекло отгородило меня от этого странного места. В основании одного из стеллажей возникло движение, словно парочка любовников нашла в тени книг место для своих утех. Девушка, лица которой я не видел, обладательница удивительной красоты форм, с изящными локонами, струящимися по изгибам спины, склонилась над своим возлюбленным, я не видел её движений и предположил, что пара предана любовным ласкам. Но как же я жестоко обманулся иллюзией!

Она почувствовала мой взгляд и резко подняла голову, втягивая воздух. Резкий поворот шеи, и я почувствовал, как холодеют мои конечности. Зверь с человеческим телом, которого я имел неосторожность отвлечь от ужина, уставился на меня холодным алчным взглядом своих хищных глаз.
Нет, эта морда принадлежала скорее человеку, чем какому-то из известных животных, но все черты были гипертрофированы и обезображены, словно испытали на себе действие какой-то жуткой болезни.
Оно сделало несколько шагов, и я увидел, что тот, кто казался счастливым возлюбленным, лежал перед нею с застывшей на лице маской ужаса, голова - это все что осталось от человека, ибо ниже шеи было только кровавое месиво, растерзанное этим существом, что теперь направилось в мою сторону, оставляя после себя капли ещё теплой крови, стекающей из пасти.
Острожной поступью преследующего жертву хищника оно подбиралось ко мне. Движения были спокойны и несуетливы, будто зверь был уверен, что добыча надежно поймана в ловушку, и торопиться некуда. Несмотря на то, что тело его было человеческим - оно перемещалась на четвереньках, а немного удлиненные руки добавляли её движениям естественность и изящество. Иногда она резко останавливалась и потягивала воздух, словно охотничий пес. Я дернулся в попытке убежать, но в спину также уперлась невидимая преграда, лишая меня возможности двигаться. Всё-таки это была ловушка.
Чёрт, чёрт, чёрт! Ну не может быть такого, что бы я умер. Давай думай, думай, думай. Оно уже совсем рядом.
Пока тело было обездвижено невидимыми оковами, мысль металась в костяном мешке черепа, подобно птице попавшей в силки, но решение не приходило.
Почему оно остановилось? Аха-ха, стена, которая разделяла нас, не только обездвижила меня, но и мешала зверю, который сейчас в ярости пытался прокусить преграду, мешала ему достать меня! Наверное, я никогда в жизни так не был рад. Я бы сейчас прыгал, как ошалелый, от чёртова счастья, если бы смог пошевелиться.
Этот получеловек-полузверь с огромной перемазанной кровью пастью, бесновался в нескольких сантиметрах от меня, и, по-видимому, изрыгал злобное рычание или человеческие проклятия, хотя до меня они не долетали, ведь только теперь я понял, что стена не пропускала ни звука.
Всё закончилось внезапно, словно чья-то рука с силой выдернула меня обратно из этого замкнутого пространства, и, как после длительного погружения, в мои легкие ворвался воздух метрополитена, переполненный сплетением запахов. Тело было плотно сжато толпой пассажиров, в той же позе, что и тогда, когда я только заглянул в этот планшет. Как же давно это было? В голове пульсировала кровь, руки дрожали. А перед моими глазами подобный тонкой каллиграфической кисти, изящный пальчик, увенчанный алым ногтем, выводил на черном прямоугольнике экрана: "Мы знаем, что ты видел".
Что со мной произошло? Это была галлюцинация?