AbyZs

Дорога. Извивающаяся длинная дорога. Пустыня без шансов встретить идущих тебе навстречу людей. По этой дороге шли двое - высокий, немного сутулый мужчина и маленький, едва достающий ему до пояса ребенок. Вдвоем они шли уже много недель. Движение вперед - вот то единственное, что помогало им выжить и не упасть в пучину безумия. Безумие от одиночества, ведь уже год, как окончательно погиб этот мир, год назад они видели последнего человека. И лишь пыль дорог и двое усталых, опустошенных путников двигались на этой планете. Без цели, просто идти вперед, монотонно перебирая ноги в надежде найти еду в следующем городке.
Он завидовал ребенку. родится уже после означало не знать истиной красоты этого мира. Но он знал, он помнил! Все, и высокие небоскребы, и её удивительный заразительный смех, и людей, снующих по своим несомненно важным делам. Он помнил и скучал. По прогулкам под дождем, по безрассудным забегам в бары с друзьями, по своей никчемной работе в душном офисе. Тогда он жил, просто жил для себя, ни о чем не волнуясь. А теперь он хотел умереть. Умереть, как умерли все предыдущие 7 миллиардов. Но не мог, теперь не мог, ведь они остались вдвоем. Уйти, бросив ребенка одного? Нет, это слабо и недостойно отца. Но что делать? Обняться посильнее и прыгнуть со скалы? Закончить историю человечества? Всё больше и больше он склонялся к этому решению, но постоянно его откладывал. Страх. Липкий всеохватывающий страх, который заползает к тебе за воротник и, устроившись там, начинает проникать глубоко в тело. Не страх смерти, нет. Смерть была для него не нова - за последние 9 лет он вдоволь на неё насмотрелся. Он боялся потерять любовь, ведь это все, что у него было - любовь ребенка. И он не хотел предавать её, разрушать любовь смертью.
Вот так и шли они вперед, не обращая внимания на ветер: ребенок, не видевший в жизни ничего, кроме смерти и отец, который не мог показать ребенку еще одну смерть.

Нужно выспаться. Да уж, третьи сутки почти без сна. Но потом, все потом. А сейчас меня еще ждет больше пятисот километров пустой, жаркой дороги. Дороги, единственное развлечение в которой - стаи бродящих псов, делящих добычу на обочине. Но меня они не тронут - старая консервная банка, на которой я еду им не по зубам.
Триста километров. Жара начинает спадать, но теперь я хочу есть. Последний кусок пойманной бродячей псины я съел еще вчера. Ничего, еще немного и я дома, а там есть еда. Должна быть...
Двести километров. Глаза слипаются, но я упрямо еду вперед - мне нужно спешить. Вода заканчивается, но за окном собираются тучи. Это хорошо, значит будет возможность остановится на пять минут, умыться дождевой водой и пополнить флягу, может и сон отойдет.
Сто километров. Чудом избежал столкновения с стоящим вдоль дороги грузовиком. Да, вылазка в одиночку была безумной, без напарника сложно: сил нету даже для того, что бы вертеть баранку.
Пятьдесят километров. Одиночный выстрел. Черт. Руку обожгло огнем. Резко влево. Нужно убраться с дороги. Схватить рюкзак, через дверной проем наружу. Откуда стреляли? Некогда разбираться, перетянуть руку жгутом и в сторону виднеющегося невдалеке леса.
Вроде оторвался. На улице становится темно и идет дождь. Я бреду домой. У меня прострелена рука и я хочу есть. Но это неважно, ведь за моей спиной висит рюкзак с антибиотиками и мне осталось всего пятьдесят километров до дома. Я дойду, плевать на дождь, темноту, бродячих собак и немеющую руку. Я дойду и мой сын будет жить!