AKucheriavyi

пикабушник
поставил 1554 плюса и 408 минусов
проголосовал за 0 редактирований
1040 рейтинг 7 подписчиков 23 комментария 13 постов 1 в "горячем"
8

Советы от профессионалов

Боянометр не молчал, но всё же рискну поделиться своей версией перевода

Советы от профессионалов Перевод, Совет, Ирония

Как писать красивые тексты:

1. Не применяйте аллитераций*. Избегайте их, исключите их использование, искореняйте из своей речи.

2. Не заканчивайте предложение предлогом, Бога ради!

3. Избегайте избитых выражений, бойтесь их как огня. Не применяйте их, от слова "совсем".

4. Сравнения так же плохи, как избитые выражения.

5. Выражайтесь более или менее определенно.

6. Не допускайте обобщений. Никогда.

Семь: будьте последовательны.

8. Не будьте избыточно многословны; не допускайте чрезмерной словоохотливости; не пишите лишнего.

9. Кому нужны риторические вопросы?

10. Преувеличение в миллиард раз хуже, чем преуменьшение.

[*Аллитерация - Повторение (в соседних словах) одинаковых или подобных согласных звуков.]


Оригинал снайнгагжен, перевод мой.

Показать полностью
0

Судно-произведение искусства. North Sea Giant

Хоть весьма специфическое, но всё же очень крутое судно. Думаю, ценители найдутся. Пояснения под видео.


Видео не моё, спёрто с сайта компании и принадлежит компании. Это ни в коем случае не реклама (хоть она и есть в видео), выкладываю именно из-за познавательной части видео.


Я перевел и наложил русские субтитры.

N.S.G. = North Sea Giant сокращенно


Мидель ("на миделе") - середина длины судна.


Поясню насчет фразы про «режим DP3». Это обозначение класса отказоустойчивости судна, когда оно удерживает неподвижное положение или движется, управляемое компьютером (чтоб не лезть в дебри) согласно отданным оператором командам.


DP1 - любая поломка может привести к уходу с маршрута/позиции (к примеру, перетерся кабель монитора – и оператор уже не может давать команды системе)


DP2 – уже есть определенная защита. Вышел из строя компьютер управления – есть второй, вышел из строя вспомогательный движитель – есть второй, пропал сигнал с системы позиционирования – нувыпонели.


DP3 – сохранит функциональность даже при полном выгорании мостика (есть пульт управления в другом помещении) или затоплении/выгорании одного отсека машинного отделения (в другом изолированном отсеке хватит двигателей и генераторов).


Во всех трех классах, когда во время каких-либо операции случается серьезная поломка, то до ее исправления по факту класс снижается (DP3 – DP2; DP2 – DP1; DP1 – DP0).


А про это судно сказано, что одной поломки не хватит, чтоб понизить его надежность ниже DP3. Это реально круто.

Показать полностью
-2

"Последняя ночь в Монреале". Первый перевод на русский

Привет, Пикабу.

Я давно хотел попробовать свои силы в качестве переводчика, причем, в идеале, мне хотелось поработать над материалом, ранее на русский язык не переводившемся. Я нашел такой материал (насколько мне известно), это дебютный роман канадской писательницы Эмили Сент Джон Мэндел, написавшей, среди прочего бестселлер (так, по крайней мере, его называют в интернетах) "Станция Одиннадцать".


Я хотел бы выложить на ваш суд первую главу "Последней ночи в Монреале" в моем переводе.


Зачем?


1. Услышать конструктивную критику и справедливую оценку своих способностей как переводчика, дельные и не очень советы на случай, если таковые способности у меня действительно имеются.

2. Возможно, найти желающих прочитать данный роман на русском, и, таким образом, получить дополнительный стимул продолжать работу.

3. Найти кого-то, кому понадобятся мои услуги (не ну а чо?!)


Данный перевод не преследует целей получения выгоды с его помощью, все права принадлежат лицам, определённым законом. Если сюда вдруг забредут недовольные правообладатели - прошу связаться со мной и/или администрацией Пикабу.


***


Эмили Сент Джон Мэндел

Последняя ночь в Монреале

Издательство «Unbridled books», 2009


«Последняя ночь в Монреале» - это история о любви, амнезии, пристрастии к путешествиям, глубинах и пределах семейных уз, природе одержимости. Этим экстраординарным дебютом Эмили Сент Джон Мэндел накладывает на читателя могущественные чары, которые пленят его в мире смелости и молодости, полном тайн, надежд, предзнаменований, в котором бесчисленные маленькие открытия раз за разом меняют наше видение истины и ведут к невероятным последствиям. Герои Мэндел не покинут Ваше сердце еще долгое время после того, как будет перевернута последняя страница.

Расставания всегда были неотъемлемой частью жизни Лилии Альберт. Детство и юность она провела, беспрестанно путешествуя и меняя личины. Повзрослев, она не смогла остановиться. Гонимая неспособностью вспомнить собственное раннее детство, она без устали переезжает из города в город, оставляя за собой след из брошенных возлюбленных, возможно, всё ещё преследуемая частным детективом, который гонится за ней на протяжении многих лет. И вот ее последний избранник пускается вслед за ней из Нью-Йорка в Монреаль, чтобы разобраться в её тайнах и убедиться, что она в безопасности.

«Последняя ночь в Монреале» - это напряженная и в то же время трогательная повесть о любви и потере, про жертвующих и покинутых, полная ярких персонажей и захватывающих поворотов сюжета. Это начало замечательной писательской карьеры.

Эмили Сент Джон Мэндел

Последняя ночь в Монреале


Кевину


Часть первая


1


Все рано или поздно уходят. В день своего исчезновения Лилия проснулась рано утром и несколько мгновений лежала неподвижно. Шел последний день октября. Она спала обнаженной.


Илай к тому времени уже проснулся; он работал над диссертацией. Перепечатывая собственные вчерашние заметки, он услышал звуки пробуждения, шуршание одеяла, шаги её босых ног по деревянному полу. Он почувствовал, как она еле ощутимо поцеловала его макушку, направляясь в ванную, и ответил довольным мычанием, не отрываясь от записей. За неплотно прикрытой дверью ванной раздался шум воды. Сквозь щели в дверном проеме в комнату проник пар и запах абрикосового шампуня. Она пробыла в ванной сорок пять минут, но в этом не было ничего не обычного; день был всё таким же невыдающимся. Когда она вышла из ванной, Илай бросил на нее быстрый взгляд. Лилия была почти полностью обнажена; ее бледную кожу покрывало только обёрнутое вокруг тела полотенце; короткие тёмные волосы прядями спадали на лоб. Встретившись взглядом с Илаем, Лилия улыбнулась.


- Доброе утро, - сказал он, улыбнувшись в ответ. – Как спалось? – и продолжил печатать.


Вместо ответа она снова поцеловала его макушку и скрылась в спальне, оставив на полу цепочку мокрых следов, ведущих к двери. Илай услышал звук, с которым полотенце упало на пол; ему хотелось сейчас же присоединиться к ней в спальне и заняться любовью, но он был слишком увлечён работой: дело спорилось, и он не хотел спугнуть вдохновение. Илай услышал, как в спальне захлопнулся ящик комода.


Она вышла, одетая, как и почти всегда, во всё черное, неся в руках три осколка тарелки, упавшей с кровати прошлой ночью; осколки светло-голубого цвета были липкими от гранатового сока. Илай слышал, как Лилия выбросила осколки в урну на кухне, прежде чем пройти мимо него в гостиную. Когда он взглянул на нее, она стояла перед его диваном, перебирая пальцами свои волосы, проверяя, не влажные ли они, с несколько отсутствующим выражением лица, и позже ему покажется, что в тот момент она обдумывала что-то, возможно, пыталась принять некое решение. Но, если задуматься, он так много раз проигрывал в голове записи событий того утра, что истрепал их, приведя в негодность – позже он начал допускать, что она просто размышляла о погоде, а еще позже всерьез рассматривал вероятность того, что она вовсе и не стояла перед диваном, возможно, замерла лишь на мгновение, которое растянутая пленка воспоминаний превратила в заметное событие, целую сцену, и в итоге – в важнейший сюжетный поворот.


В итоге он решил, что несколько первых воспроизведений были в достаточной мере точны, но после многочисленных бессонных ночей, проведенных в раздумьях о произошедшем, их качество заметно ухудшилось. Последовательность событий в ретроспективе стала несколько неясной, образы наслаивались друг на друга и немного сбивали с толку: вот она в другом конце комнаты, вот она целует его в третий раз – почему он не оторвался от работы и не поцеловал ее в ответ? В третий раз она снова поцеловала его в макушку; а еще туфли: она поцеловала его до того, как надела туфли, или после? Он не мог ответить с уверенностью. Он изучал свои воспоминания в поисках каких-нибудь знаков, пока каждая деталь не стала казаться зловещей, но в итоге был вынужден заключить, что в тот день в ее поведении не было никаких странностей. То утро было таким же, как и многие другие, исключительно обыденное во всех отношениях.


- Я за газетой, - сказала она. За ней закрылась дверь. Он услышал перестук ее шагов по ступенькам.



В тот же момент он вернулся к своим поискам, вновь пустился по следу чего-то едва уловимого, цитаты, которая, как редкая бабочка, порхала сквозь заросли непроходимых тропических абзацев. Погоня, казалось, требовала предельной концентрации, и все же позже он не мог избавиться от мысли, что оторвись он тогда от работы хоть на миг, он бы что-то заметил: что-то в ее взгляде, какое-нибудь предзнаменование приближающейся катастрофы, быть может, билет на поезд, зажатый в руке или слова «я бросаю тебя навсегда», вышитые на полах ее пальто. Кажется, он что-то упустил, проигнорировал, увлекшись охотой на бабочек, и только потом, гораздо позже, чем следовало бы, где-то между заимствованными словами андских наречий и мертвыми языками древней Калифорнии, он удосужился посмотреть на часы. Было далеко за полдень. Он был голоден. Прошло четыре с половиной часа с тех пор, как она ушла за газетой, и мокрые отпечатки ее ног на полу давно высохли, и он понял, что это значило. Впервые на его памяти она не спросила, принести ли ему кофе из закусочной.


Он велел себе успокоиться, и в тот же миг понял, что ожидал этого дня. Он сказал себе, что она всего-навсего потеряла счет времени, бродя среди стеллажей книжного магазина. Это было вполне вероятно. А еще она любила поезда; возможно, прямо сейчас она едет домой с Кони-Айленда, фотографирует других пассажиров и понятия не имеет, который сейчас час. С этой мыслью он неохотно вернулся к своей охоте; одно непокорное предложение совершенно скомкалось, и он провел тревожные полчаса в попытках распутать словесные провода, героически стараясь не зацикливаться на её затягивающемся отсутствии; в это время несколько научных вопросов, в которых он пытался разобраться, заскучав, сбежали куда-то на задворки его сознания. У него ушло некоторое время, чтобы вернуть их обратно в прицел своего внимания, после того как непокорное предложение было изувечено до неузнаваемости, а абзац наконец начал обретать нужные ему очертания. Когда абзац наконец прибыл на конечную станцию, было уже пять часов; она ушла за газетой, когда еще не пробило двенадцать, и уже казалось не разумным допускать, что не произошло ничего ужасного.


Он встал, признавая поражение, и принялся осматривать квартиру. В ванной всё было как обычно. Её расческа нашлась на месте своей постоянной дислокации, на случайно выбранной полке между унитазом и умывальником. Её зубная щетка была там, где она её оставила – на подоконнике, рядом серебряным пинцетом. В остальной части квартиры также не обнаружилось ничего необычного. Полотенце влажно лежало на полу спальни. Она взяла с собой сумочку – она всегда брала ее с собой. Но вдруг его взгляд упал на стену спальни, и его жизнь аккуратно разломилась на две части.


У нее была фотография времён ее детства, похоже, единственная имевшаяся у нее фотография самой себя. Это был снимок, сделанный на «Полароид», от солнца и времени выцветший до молочной бледности: маленькая девочка сидит на барном стуле за стойкой в закусочной. Её рука частично закрывает бутылку кетчупа. Официантка с копной золотистых кудряшек на голове и надутыми губками наклоняется через стойку вплотную к девочке. Снимок был сделан отцом девочки; они остановились в закусочной где-то посреди континента, во время достаточно продолжительного путешествия. Легкий блеск лица официантки указывает на то, что день был крайне жарким. Лилия сказала, что не помнит, в каком штате сделан снимок, но помнит, что это был ее двенадцатый день рождения. Фотография висела над кроватью с того самого дня, как Лилия переехала к Илаю, приколотая канцелярской кнопкой над изголовьем кровати – единственный след, оставленный ею в квартире. Но сегодня, взглянув на стену, он увидел, что фотография пропала. Кнопка была аккуратно воткнута обратно в стену.


Илай опустился на колени; ему потребовалось несколько секунд, прежде чем он смог подняться и присесть на край одеяла. Её чемодан, обычно лежавший под кроватью, тоже пропал.


Позднее он очнулся, быстро шагая вдоль по улице, не имея ни малейшего представления, как он туда попал и как давно вышел из квартиры. В кармане обнаружились его ключи, он до боли сжал их в кулаке. Он слишком тяжело дышал. Он быстро шел по улицам Бруклина, но было слишком поздно; он блуждал по району по расширяющейся спирали, заходил в каждый книжный магазин, каждое кафе, каждый бар, который, по его мнению, мог её заинтересовать. Проезжающие машины шумели слишком громко. Солнце светило слишком ярко. Здесь явственно чувствовался заговор окружающей обыденности; книжные лавки, кафе, бары и магазины одежды источали напускную повседневную невозмутимость, словно не были свидетелями того, как девушка просто сошла со сцены и бросилась в пропасть оркестровой ямы.


Он хорошо понимал, что опоздал на несколько часов. Тем не менее, он спустился в метро, доехал до Пенсильванского вокзала и некоторое время стоял посреди зала, освещенный яркими лампами, скорее, ради формальности, нежели всерьез надеясь на какой-либо результат. Он хотел хотя бы проводить ее, даже если ее поезд, вероятно, ушел четыре-пять часов назад. Он стоял, окруженный миражем в виде быстро движущейся бесконечной толпы путешественников, которые тащили чемоданы, здоровались с близкими, покупали воду, билеты и дешевые книги в поездку, спешили к своим вагонам. Вездесущие солдаты, небрежно сжимавшие в руках свои М-16, без всякого интереса мельком взглянули на него из-под беретов.


В ту ночь в его дверь постучали; он мгновенно вскочил и распахнул её, думая, а вдруг… «Сладость или гадость!» - приветливо сказала женщина, сопровождавшая четверых ребятишек. Взглянув на него, она неуверенно повторила свое приветствие, обращаясь, скорее, к порогу его двери, чем к нему самому. Вся сцена длилась лишь несколько мгновений («Пойдемте, дети, не думаю, что у этого милого человека найдутся конфеты для нас»), но почему-то успела накрепко засесть в его голове; впоследствии, когда мысли о бросившей его Лилии сотрясали его, словно сильный озноб, он не мог отогнать стоящий перед глазами образ детишек в карнавальных костюмах, с надеждой глядящих на него (слева направо: вампир, божья коровка, вампир, привидение), словно мираж на пороге его квартиры, ни один из них не старше пяти лет; одна девчушка (вампир слева) сосала желтый леденец на палочке. Он узнал её, она жила на четвертом этаже и время от времени закатывала истерики на тротуаре перед домом. Ей было три с половиной года или около того, и прежде чем он закрыл дверь, она успела наградить его крайне слащавой улыбкой.


https://ru.files.fm/u/2j68wkm8 - то же самое в форматах fb2 и epub.

Не знаю, уместен ли здесь тег "моё".

Показать полностью
13

Википедия и Гитлер

Не помню где и когда (возможно, что даже на Пикабу), но однажды мне встретилось упоминание о некоей игре, суть которой в том, что с любой случайной статьи на Википедии нужно в пять переходов по ссылкам в тексте попасть на статью об Адольфе Гитлере.


И вот мне стало интересно проверить это предположение. И знаете что? У меня получилось. Ниже привожу названия статей, по которым добирался до искомой. Выбирал их либо с главной, либо из тех, что уже были открыты на тот момент. Главными критериями было то, чтобы я не усматривал заранее связи исходной статьи с искомой, а также достаточный размер исходной статьи и наличие в тексте ссылок.


Компрессор – Сжиженные углеводородные газы - Ширина_колеи - Русская колея – Великая Отечественная Война – Гитлер (5 переходов).


Рептилоиды - Теория заговора - Национал-социалистическая немецкая рабочая партия – Гитлер (3 перехода).


Пчелиный мёд - Медовые напитки - История европы – Гитлер (3 перехода).


Золотой глобус, 2017 - Золотой глобус - 1944 год – Гитлер (3 перехода).


Високосный год - Еврейский календарь – Евреи – Холокост – Гитлер (4 перехода).


Авария на АЭС Три-Майл-Айленд – Пенсильвания - Немецкий дог – Германия – Гитлер (4 перехода).


Южный магнитный полюс - Джон Росс – Лондон - Третий рейх – Гитлер (4 перехода).


И напоследок:

Список банков, лишённых лицензии в 2005 году (Россия) – Москва - Вторая Мировая Война – Гитлер (3 перехода)


Названия статей даны именно согласно названиям статей, поэтому могут отличаться от названий ссылок, по которым я переходил. Надеюсь, это учтут те, кто захочет убедиться в моей честности;)


Если кого-то эта игра позабавит так же, как и меня, предлагаю ее как-нибудь продолжить. К примеру, можно переходить не на Гитлера, на Сталина. Или Петра Первого. Или что-то неодушевленное. Главное, чтобы этот персонаж или понятие оставило действительно заметный след на истории человечества.


А напоследок напоминаю, что с персоной Адольфа Гитлера связаны самые страшные и кровавые страницы истории человечества и это очень плохо.

771

Вот такой конфликт мнений

...Караваев рассердился:

- Если каждый будет заботиться только о своих детях, Россия погибнет.

Маруся возразила:

- Наоборот. Если каждый позаботится о своем ребенке, все будет хорошо.


(с) Сергей Довлатов, "Иностранка"

0

О храбрости

Эту историю заказал мне журнал "Шахтеры" - коротенькую-коротенькую, говорили они, полторы тысячи слов, не более. Потом я попробовал пристроить ее в журнал американских легионеров, но там меня выбранили за то, что лечение ветеранов изображено в рассказе весьма далеким от совершенства. Тогда я отправил историю нескольким издателям НФ - и мне сообщили, что это не научная фантастика. (Вот здорово, черт бы их побрал! Полеты со сверхсветовой скоростью - это научно, а терапия и психология - нет. Должно быть, я чего-то не понимаю.)

Но у рассказа и впрямь есть изъян, который обычно бывает фатальным. Попробуйте определить его. Я вам подскажу ответ, но только в самом конце.

- Самый храбрый человек, которого я встречал в жизни! - сказал Джонс, начиная уже надоедать своей болтовней.

Мы - Аркрайт, Джонс и я, - отсидев в госпитале ветеранов положенное посетителям время, возвращались к стоянке. Войны приходят и уходят, а раненые всегда остаются с нами - и черт возьми, как мало внимания им уделяется между войнами! Если бы вы не сочли за труд убедиться в этом, а убеждаться мало кому охота, то нашли бы в некоторых палатах искалеченные человеческие останки, датируемые годами первой мировой войны.

Наверное, поэтому каждое воскресенье и каждый праздник наш округ назначает несколько комиссий для посещения больных. Я в этом деле участвую уже тридцать лет - и если вы таким образом не оплачиваете долг, то по крайней мере должны иметь какой-то интерес. Чтобы остаться на такой работе, вам это просто необходимо.

Но Джонс, совсем молодой парень, участвовал в посещении первый раз. Он был в совершенно подавленном состоянии. И скажу честно, я бы презирал его, будь это не так; нам достался свежий урожай - прямиком из Юго-Восточной Азии. Сначала Джонс держался, но, когда мы вышли из госпиталя, его понесло, и в заключение он выдал свою громкую фразу.

- Интересно, какой смысл ты вкладываешь в слово "храбрость"? - спросил я его. (В общем-то Джонс был прав - парень, о котором он говорил, потерял обе ноги и зрение, но не унывал и держался молодцом.)

- А сами-то вы какой в него вкладываете смысл? - завелся Джонс, но тут же добавил "сэр", уважая скорее мою седину, чем мнение. В его голосе чувствовалось раздражение.

- Не кипятись, сынок, - ответил я. - То, что помогло этому парню вернуться живым, я бы назвал "мужеством", или способностью терпеть напасти, не теряя присутствия духа. И в моих словах нет никакого пренебрежения; возможно, это качество даже более ценное, чем храбрость. Но я определяю "храбрость" как способность сознательно пойти навстречу опасности, несмотря на страх и даже имея выбор.

- А при чем тут выбор?
- При том, что девять человек из десяти пройдут любое испытание, если им его навяжут. Но чтобы самому взглянуть опасности в лицо, требуется нечто большее, особенно когда сходишь с ума от страха и есть возможность улизнуть. - Я взглянул на часы. - Дайте мне три минуты, и я расскажу вам о самом храбром человеке, с которым мне довелось повстречаться.

Между первой и второй мировыми войнами, совсем еще молодым пареньком, я попал почти в такой же госпиталь, какой посетила наша троица. На маневрах в зоне Панамского канала я получил воспаление легких, и меня отправили на лечение, А если вы помните, это были годы, когда терапия легких только развивалась - ни тебе антибиотиков, ни специальных лекарств. В то время применяли френикотомию - вам перерезали нервы, которые управляли диафрагмой, и лишали грудную клетку подвижности, чтобы дать легкому поправиться. Если это не удавалось, использовали искусственный пневмоторакс. А если и он не помогал, врачи ломились с "черного хода" - отрубали несколько ребер и снабжали несчастных корсетами.

Все эти ухищрения были нужны для того, чтобы удержать легкое в покое и дать ему восстановиться. При искусственном пневмотораксе больному просовывают между ребрами пустотелую иглу так, чтобы ее конец оказался между стенкой ребер и стенкой легкого, а потом заполняют пространство между ними воздухом, таким образом сжимая легкое, как губку.

Но кислород вскоре поглощается, и тебя закачивают воздухом снова и снова. Утром, каждую пятницу, те из нас, кто был на "пневмо", собирались в приемной хирурга, чтобы уколоться. Не так уж мы и печалились - легочники веселые люди; они всегда найдут, над чем посмеяться. В нашем отделении размещались только офицеры, и мы превратили приемную в нечто вроде клуба. Вместо того чтобы толпиться в очереди в коридоре, мы заваливали в комнату, растягивались в креслах, усаживались на стол, курили сигареты хирурга и кормили друг друга байками, пока шла процедура. В то утро нас было четверо, и мне выпал первый номер.

Когда вставляют иглу, это не очень больно - просто легкий укол. Но если вы попросите об анестезии кожи, то даже укола не почувствуете. Процедура занимает несколько минут, вы снова надеваете халат и отправляетесь в постель. В тот раз я не спешил уходить, потому что второй пациент, парень по фамилии Сондерс, рассказывал очень непристойную хохму, которую мне еще не доводилось слышать.

И вот он обрывает ее на середине и забирается после меня на стол. Хирург нашего отделения ушел в отпуск, и нас обслуживал его помощник - молодой парень, чуть ли не со школьной скамьи. Нам он нравился, и мы чувствовали, что у него задатки великого хирурга.

Что бы вы там ни думали, в общем-то закачка воздухом не опасна. Вы можете сломать себе шею, свалившись с лестницы, или задохнуться до смерти, подавившись куриной косточкой. Вы можете поскользнуться в дождливый день, удариться головой и утонуть в небольшой луже. При искусственном пневмотораксе тоже возможны непредвиденные случайности. Если игла проходит чуть дальше и проникает в легкое и если потом воздушный пузырек попадает в кровеносный сосуд и умудряется дойти до сердца, то в сердечных клапанах может образоваться газообразный тромб. Случай крайне редкий - врачи называют его воздушной эмболией. Таким образом, при стечении всех этих маловероятных случайностей вы можете умереть.

Одним словом, мы так и не услышали окончание веселой истории Сондерса. Он отдал концы прямо на столе.

Молодой хирург делал все возможное, чтобы спасти его; прибежали другие врачи. Они пытались вернуть Сондерса к жизни, перепробовали самые разные фокусы, но все напрасно. В конце концов в помещение принесли мясную корзину и утащили парня в морг.

А мы трое так и стояли, не говоря ни слова. Весь мой завтрак вывернуло, но я благодарил судьбу за то, что еще дышу. Полевой писарь по фамилии Джозефс должен был идти на укол следующим, полковник Хостеттер - за ним. Хирург поднял голову и посмотрел на нас. Он весь вспотел, выглядел ужасно видимо, потерял своего первого пациента, ведь доктор был совсем еще мальчишка. Он повернулся к доктору Арманду из соседнего отделения. Не знаю, хотел ли паренек попросить старика закончить процедуры или хотел отложить их на день, но по его лицу было видно - он и рукой не может шевельнуть после смерти Сандерса.

Как бы там ни было, сказать он ничего не успел, потому что Джозефс мигом сбросил свой халат и забрался на стол. Только что прикуренную сигарету он передал санитару:

- Подержи сигаретку, Джек, пока доктор... - и он называет имя нашего парнишки, - не накачает меня воздухом. - С этими словами Джозефс начинает снимать пижаму.

Вы, наверное, знаете, что молодых летчиков отправляют в полет сразу после первой аварии. В такой же ситуации оказался и наш молоденький доктор: он должен был повторить процедуру и доказать себе, что это всего лишь неудача и он не мясник на бойне. Парень сам бы не решился - вот Джозефс ему и помог. В тот момент любой из нас мог погубить его как хирурга, отказавшись от процедуры или дав ему время довести себя до нервного срыва, но Джозефс заставил мальчишку взяться за дело.

Джозефс умер прямо на столе.

Игла вошла, все было нормально, а потом писарь тихо вздохнул и умер. На сей раз рядом стоял доктор Арманд. Он взял руководство в свои руки, но ничего не помогло. А мы смотрели этот фильм ужасов по второму разу. Появились те же четверо и унесли тело в морг - возможно, в той же корзине.

Наш хирург и сам выглядел как труп. Доктор Арманд распорядился:

- Вы двое идите по койкам, - сказал он Хостеттеру и мне. - Полковник, после обеда зайдете в мой кабинет, я сделаю вам укол.

Хостеттер покачал головой.

- Нет, благодарю вас, - решительно ответил он. - Мой хирург и сам может это сделать. - Он снял халат. Молодой паренек был ни жив ни мертв. Полковник подошел к нему и потянул за руку. - Ладно, доктор, давай, а то опоздаем на ленч. - С этими словами он влез иа стол и подставил свои ребра.

Через несколько минут полковник уже надевал пижаму. Работа была сделана, и наш хирург снова выглядел человеком, хотя перепотел, как в бане.

Я остановился, чтобы перевести дыхание. Джонс серьезно кивнул и произнес:

- Теперь мне ясно, что вы хотели сказать. Да, поступок Хостеттера требует, больше хладнокровия и мужества, чем любое сражение.

- Да нет же, - вмешался Аркрайт. - Он хотел тебе сказать о другом. Он имел в виду не полковника, а молодого врача. Доктору пришлось собраться и делать свое дело - причем не один раз, а дважды! Хостеттер только поддержал его.

Я почувствовал себя старым и больным.

- Одну секунду. Вы оба не правы. Помните, я определил храбрость как состояние, в котором человек имеет выбор... и идет навстречу опасности, несмотря на свой страх. Нашего хирурга заставили принимать решения, поэтому он не в счет. Полковник Хостеттер был ветераном, закаленным в боях, к тому же Джозефс подал ему пример. Нет, полковнику тоже не видать приза как своих ушей.

- Но это несправедливо, - возмутился Джонс. - Конечно, ваш Джозефс был храбрецом, но если уж он едва заставил себя пойти на стол, то полковнику это было вчетверо труднее. Ведь вам наверняка уже всем казалось, что любой, кто п
Показать полностью

Что скрывается под челкой этого смартфона: угадаете?

Вот вы думали, что эмо уже давно куда-то исчезли и 2007 никогда не вернуть. А что вы вокруг постоянно видите? Сплошные челки на смартфонах. А под ними ведь самое интересное. И нет, не заплаканные глаза эмо-боя с потекшей подводкой. А важные детали картинок.


Чтобы доказать вам это мы вместе с HONOR сделали игру, где вы можете проверить свою интуицию и логику. Под мигрирующей по экрану челкой мы спрятали важные детали картинок. Будет сложно! Но для каждого уровня мы написали подсказки, чтобы помочь вам сориентироваться. Готовы?

Отличная работа, все прочитано!