Кишка Теона оказалась на удивление жизнелюбивой. Она была пропитана касторкой Рамси и обладала упругостью лучшей пасты из Волантиса. Полгода она блуждала по просторам Вестероса.

Говорили, что её видели в Речных Землях, где её приняли за редкий вид розового угря; какой-то голодный крестьянин даже пытался её поймать и сожрать, но кишка, привыкшая к пыткам Дредфорта, только стала прочнее и хлестнула бедолагу по лицу, прежде чем скрыться в камышах. Позже она добралась до Королевской Гавани. Там она случайно зацепилась за колесо кареты лорда Вариса, и тот, обнаружив в своих покоях странный, вонючий предмет, три дня изучал его, подозревая, что это новый вид шпионского устройства из Эссоса.

Но у кишки была цель. Она была частью Теона. А Теон, какой бы жалкой развалиной он ни был, оставался её домом. Ведомая зовом крови и недопереваренного теста, она развернулась и поползла обратно на Север. Она преодолела сотни миль, пережила атаку бродячих собак (которых она просто связала в один большой скулящий клубок) и, наконец, одним туманным утром достигла ворот Дредфорта.

В это утро Теон Макаренджой занимался своим обычным делом — он стоял на четвереньках во дворе и пытался вылизать росу с камней, потому что Рамси в качестве эксперимента запретил ему пить воду из миски, утверждая, что «настоящие ежики пьют из тумана».

В Дредфорте снова были гости. Рамси, Джейме, Тирион и Серсея сидели на балконе, наслаждаясь зрелищем.

— Глядите-ка, —

лениво протянул Джейме, поправляя золотую руку.

— Ваш питомец сегодня особенно усерден. Он скоро дыру в камне протрет.

— Это он ищет смысл жизни, —

усмехнулся Тирион.

— Или просто пытается вспомнить вкус чего-то, кроме пыли. —

Вдруг по двору пронесся странный звук. Шлеп-шлеп-шлеп. Это не был звук «семенящих» ног Теона. Это был звук чего-то длинного, мокрого и решительного, что быстро приближалось к Теону по грязи.

Теон замер. Он почувствовал странное беспокойство в нижней части живота, там, где последние месяцы гулял холодный ветер. Он медленно повернул голову и увидел её.

Его кишка вернулась. Она была покрыта дорожной пылью, колючками, на одном её конце застряла рыбья чешуя из Трезубца, а на другом — чьё-то золотое кольцо, украденное в Гавани. Она выглядела суровой, загорелой и очень злой.

— Моя… —

прошептал Теон, и в его глазах вспыхнул ужас.

— Опять?! —

Кишка не собиралась ждать приглашения. Она помнила, как её использовали в качестве веревки, и жаждала возвращения на законное место, чтобы больше никогда не видеть этот безумный мир.

С быстротой гремучей змеи «Pink Wanderer» взвилась в воздух. Теон попытался вскочить и убежать, но его ноги, ослабленные диетой, подкосились. Он упал, семеня ногами в воздухе.

На глазах у онемевшей публики кишка начала процесс «живого возвращения». Это было похоже на сцену из самого страшного кошмара. Она обвилась вокруг ноги Теона, нашла «входную дверь» и с напором поршневого насоса начала вживляться обратно.

— А-А-А-А-А-А-А! —

вопль Теона достиг облаков и, вероятно, был слышен даже на Стене.

— ОНА ХОЛОДНАЯ! ОНА ГРЯЗНАЯ! ХОЗЯИН, ПОМОГИТЕ! —

Теон подпрыгивал на месте, как будто внутри него включилась та самая центрифуга. Он крутился волчком, пытаясь вытащить «гостью», но кишка уже наполовину заползла внутрь, увлекая за собой застрявшие колючки и дорожный мусор.

Рамси Болтон на балконе сначала застыл с кубком в руке, а потом начал медленно оседать на пол, захлебываясь от хохота.

— Она вернулась! —

визжал Рамси.

— Верность Болтонам - ничто по сравнению с верностью кишки Макаренджоя! Она совершила паломничество! —

Тирион Ланнистер просто выронил свой кубок.

— Я видел, как драконы вылупляются из камня, —

прошептал он,

— но это… это самое великое возвращение в истории человечества. Это «Одиссея», написанная дерьмом и кишками. —

Джейме Ланнистер отвернулся, его начало тошнить.

— Скажите мне, когда она закончит швартовку… —

пробормотал он. Тем временем Теон уже не кричал. Он издавал звуки, похожие на работу старой, засорившейся канализации. Кишка, наконец, полностью вживилась в организм, прибулькивая:

— часть команды - часть Теона,

часть команды - часть Теона,

часть команды - часть Теона. —

Теон рухнул лицом в грязь, его тело конвульсивно дернулось, а затем он издал долгий, протяжный звук выпускаемого воздуха, который пах… старой дорогой, Речными Землями и немножко родным морем.

Он лежал неподвижно. Его живот, который до этого был впалым, теперь выглядел так, будто он проглотил очень длинную и неровную змею.

Рамси спустился во двор, вытирая слезы и всё еще похрюкивая. Он подошел к Теону и легонько ткнул его носком сапога.

— Ну что, Макаренджой? Полноценный обед? —

Рамси расхохотался.

— Ты - первый человек в мире, который совершил самопоедание через задний проход! —

Теон приподнял голову. Его «лысые ежики» на лбу от напряжения стали ярко-фиолетовыми.

— Хозяин… она… она принесла с собой песок… и, кажется, какую-то дохлую лягушку… —

прохрипел он.

— Это не просто кишка, —

провозгласил Рамси, обращаясь к гостям, которые спустились вслед за ним.

— Это - Блудный Потрох! Наш Теон теперь официально является самым вместительным человеком Вестероса. В нем больше истории, чем во всех книгах мейстеров! —

Джоффри, который всё это время наблюдал с открытым ртом, вдруг начал кидать в Теона камни.

— Эй, Макаренджой! А она не вылезет обратно, чтобы поздороваться?

— Отныне, —

Рамси поднял руку,

— у него новое правило. Раз его части тела так любят путешествовать, мы будем связывать его ноги его же одеждой, чтобы он не уполз вслед за своими органами! И кормить его только самой острой едой, чтобы у кишки больше не было желания выходить на прогулку! —

Теон, теперь известный как Кишечный-Путешественник, пополз к своей каморке. Внутри него что-то урчало, ворочалось и, кажется, пыталось переварить то самое золотое кольцо из Королевской Гавани. Позор Теона достиг космических масштабов: он был единственным лордом, чьи внутренности имели более интересную биографию и более насыщенную жизнь, чем он сам.

Каждую ночь после этого он боялся засыпать, опасаясь, что пока он спит, его почки или печень тоже решат, что им пора посмотреть мир, и оставят его одного с его макаронами и Рамси Болтоном.

— И что ты тут делаешь, маленький? —

прошептал он, и его голос в тишине сна прозвучал как шелест сухой травы.

— Ищешь себе обед? Надеюсь, тебе повезет больше, чем мне в поисках покоя. Странно. Обычно вы, создания, избегаете людей. Особенно таких, как я.. —

Червяк, будто услышав его, целенаправленно пополз к Теону и взобрался на его сапог. Теон замер, рассматривая существо.

— Что-то ты настойчивый сегодня. Ну ладно, раз уж тебе так хочется… —

Теон осторожно поднял червяка и положил на ладонь. Существо было холодным и влажным.

— Такой маленький, а живешь своей жизнью, —

задумчиво произнес Теон.

— Никто не осуждает, никто не предает. Просто ползешь вперед, делаешь свое дело. Никаких макарон, никаких господ… —

Внезапно Теон почувствовал резкую, обжигающую боль в ладони. Он вскрикнул от неожиданности. Червяк, каким-то невозможным образом, вонзился в его кожу.

— Что за чертовщина… —

выдохнул Теон.

Боль начала нарастать, превращаясь в невыносимую пульсацию. Теон попытался стряхнуть существо, но оно вцепилось в его плоть намертво. На его глазах червяк начал стремительно расти. Его тело раздувалось, меняя цвет с розового на угольно-черный, блестящий, как обсидиан.

— Что происходит?! —

закричал Теон, пытаясь сорвать монстра другой рукой.

Червяк стал огромным, толстым и мерзким. Он уже не был просто насекомым - это была жирная черная змея из кошмаров. Монстр обвился вокруг руки Теона, сдавливая кости с такой силой, что те начали трещать.

— Остановись! Слезь с меня! —

вопил Теон, валяясь по земле рощи.

Червяк игнорировал его мольбы. Холодные кольца скользнули выше, обвивая шею Теона. Удав начал затягиваться. Теон открыл рот, пытаясь вдохнуть, но чувствовал только запах гнили и сырой земли.

— Нет… Не так… —

хрипел он. Он пытался бороться, но его силы таяли. Он почувствовал, как червяк начинает проникать внутрь его тела - через поры, через рот, через глаза, буквально пожирая его изнутри и заменяя собой его внутренности. Красная, блестящая кожа монстра заполнила всё его поле зрения.

В последний момент, перед тем как тьма поглотила его окончательно, Теон прошептал одно-единственное слово:

— Ис…куп…ле…ни…е… —

Он упал на землю бездыханным. Червяк полностью поглотил его тело, оставив на месте Теона лишь пустое место. Роща снова погрузилась в тишину, прерываемую лишь шелестом листьев.

— АААААААААА! —

Теон подскочил на соломе, захлебываясь собственным криком.

Он был весь в липком поту, сопли бежали из носа, а слезы заливали лицо, стекая по опухшим «лысым ежикам». Он судорожно ощупывал себя, проверяя, нет ли на нем того самого червя.

В дверях псарни стоял Рамси, привлеченный криком. Рядом с ним были Джейме Ланнистер и Тирион, которые как раз направлялись к раннему завтраку.

— О, посмотрите-ка, наш Макаренджой снова исполняет сольную партию! —

весело воскликнул Рамси.

— Что на этот раз, Гейзер? Ты опять увидел во сне гигантскую кастрюлю? —

Теон, не соображая от ужаса, пополз к ногам Рамси, размазывая сопли по полу.

— Хозяин! Хозяин, это был червь! Он съел меня! Он был жутким и блестящим! Я звал его маленьким, а он… он стал моим искуплением! —

Теон завыл, содрогаясь всем телом.

— он сожрал меня! Я умер! —

Рамси замер на секунду, а потом его лицо осветилось нечеловеческим восторгом. Он повернулся к гостям.

— Вы слышали? Слышали это? Нашему герою снятся ночные кошмары с дождевыми червями! —

Джейме Ланнистер прикрыл глаза рукой, чувствуя, как внутри него закипает истерический смех. Тирион просто отхлебнул из кубка, который всегда носил с собой.

— Макаренджой, —

сказал Тирион,

— я видел много странных вещей, но ты… ты - венец творения. Тебе приснилось, что тебя съел червяк, и ты теперь рыдаешь об этом на весь Вестерос? —

Рамси схватил Теона за шиворот и вытащил во двор, где уже собрались остальные гости: Серсея, Дейенерис и Джоффри.

— Слушайте все! —

прокричал Рамси.

— У нашего Макаренджоя новое видение! Ему явился Великий Гигантский Червь! Макаренджой пригласил его на обед, а червяк решил, что обедом будет сам Макаренджой! И последнее, что он сказал перед «смертью» - это было слово «Искупление»! —

Весь двор взорвался хохотом. Джоффри чуть не подавился пирогом.

— Искупление червяком! —

вопил Джоффри.

— Это лучшее, что я слышал! Макаренджой, ты настолько жалок, что даже в твоих снах тебя побеждает наживка для рыбы! —

Серсея брезгливо посмотрела на плачущего Теона.

— И этот человек когда-то называл себя принцем? Рамси, твой зоопарк становится всё более утомительным..! —

Дейенерис Таргариен покачала головой.

— В Эссосе говорят, что сны - это отражение души. Видимо, твоя душа, Теон, действительно стоит не больше, чем еда для червей. —

Позор был тотальным. Теон сидел в грязи, обтекаемый соплями и слезами, а над ним гремел хохот всего Вестероса. Отныне к его многочисленным титулам добавился еще один - червивое искупление. Каждое утро стражники теперь подбрасывали ему в миску с макаронами червяков, спрашивая: «Ну что, Макаренджой, сегодня ты его съешь или он тебя?»

А Теон только тихо всхлипывал, понимая, что даже в своих снах он не может найти покоя, превращая любой кошмар в повод для всеобщего смеха.

сказал один.

— Ага, —

кивнул второй,

— из грязи делает чистую воду, из слабака — атлета. Центр силы, понимаешь? —

В голове Теона что-то щелкнуло. «Меняет суть… Центр силы…»

Его травмированный мозг выстроил безупречную, как ему казалось, цепочку: «Если я залезу внутрь, и меня покрутит, моя суть изменится. Я перестану быть Макаренджоем. Я снова стану Грейджоем. Нет, выше! Я стану Королем! Железным Королем всего Вестероса!».

— Ну посмотрим, Рамси, кто будет смеяться последним.. —

прошептал Теон себе под нос, запихивая в рот пожелтевший лист дуба.

— Ты увидишь, как из этой бочки выйдет новый монарх.. —

Ночью, когда Дредфорд погрузился в тревожный сон, прерываемый только храпом пьяных гостей, Теон решил действовать. Чтобы его не узнали по дороге к величию, он нашел старый, грязный холщовый мешок из-под картофеля. Он надел его на голову, надеясь, что мешок скроет его личность и сделает невидимым для стражи. Прорези для глаз он делать не стал ведь по его логике, если он не видит никого, то и его никто не видит.

Ориентируясь на ощупь по холодным стенам, «человек-мешок» двинулся в сторону подвалов. Возле лестницы он с размаху врезался во что-то мягкое и пахнущее восточными благовониями.

— О, змеи подколодные! —

раздался резкий женский голос. Это была Эллария Сэнд, которая вышла из своих покоев, чтобы раздобыть вина. Она с ужасом и брезгливостью уставилась на костлявое существо в вонючем мешке, которое тыкалось ей в живот.

— Ты что за черт в мешке?! —

Эллария обдала Теона таким отборным дорнийским матом, что у того даже через холстину уши покраснели.

— Пошел вон, грязное отродье! Если ты еще раз коснешься моего платья, я скормлю тебя своим псам! —

Теон, дико перепугавшись, попытался отступить, но мешок съехал ему на лицо окончательно. Он потерял ориентацию и, сделав шаг назад, полетел кубарем по крутым порожкам подвала. Бум! Хрясь! Ой! - Теон пересчитал ребрами все ступеньки, пока не приземлился на кучу соломы прямо перед центрифугой.

— Это королевское испытание… —

простонал он, стягивая мешок с окровавленного лица.

— Путь к трону тернист. —

Он подошел к центрифуге. Она была огромной. Теон изо всех сил закрутил ручку, запуская маховик. Шестерни запели, чаша начала вращаться, набирая обороты. Когда гул стал напоминать шум шторма на Пайке, Теон, зажмурившись, с разбегу прыгнул внутрь и вцепился руками в края медного таза.

Его начало крутить. Сначала это было забавно. «Я лечу! Я становлюсь королем!» - думал он. Но центрифуга набирала ход. Центробежная сила прижала его к стенкам так, что его лицо расплющило, как блин. Часовая стрелка в его голове сошла с ума.

В какой-то момент желудок, полный макарон, опавших листьев и вчерашней воды, не выдержал. Теон начал блевать. Но так как он вращался с безумной скоростью, его рвота не просто падала вниз - она летела по кругу, создавая внутри центрифуги эффект «адской карусели». Он вращался в собственном извержении, которое на скорости превратилось в липкий туман.

Механизм разогнался до предела. Железная станина начала вибрировать и прыгать по полу. Внезапно центрифуга наткнулась на заклинивший болт, и произошел эффект катапульты. Теона, облеванного и совершенно дезориентированного, просто вышвырнуло из чаши по касательной.

Он пролетел через весь подвал и по чистой случайности приземлился в огромный стог сена, который заготовили для лошадей Дейенерис Таргариен (она приехала со своей свитой и требовала лучшего ухода за своими конями). Теон врезался в сено спиной, выбив из себя остатки духа.

— Я… я король? —

прохрипел он, глядя на крутящиеся перед глазами звезды.

От жуткого стресса, тошноты и удара спиной в голове Теона снова что-то перемкнуло. Его охватил первобытный, животный голод. Он выполз из сена на четвереньках и увидел кормушку. Там лежало нечто красное и сочное. Это было сырое мясо - отборная говядина с кровью, которую Дейенерис приказала давать своей лошади (ходили слухи, что её кони такие же свирепые, как драконы).

Теон, не помня себя, вцепился зубами в сырой кусок мяса. Кровь потекла по его подбородку, смешиваясь с остатками рвоты из центрифуги и грязью от мешка. Он чавкал и рычал, как бродячий пес.

На шум механизмов и грохот падения прибежали все. Первым в подвал ворвался Рамси, держа факел. За ним семенили Тирион, Джейме, Серсея, Дейенерис с испуганным лицом и Эллария Сэнд, которая всё еще возмущалась.

Они замерли. Картина была эпической: посреди подвала стояла дымящаяся, облеванная изнутри центрифуга. А рядом, в стогу сена, сидел «человек-мешок» (мешок теперь висел у него на шее как слюнявчик), который с безумными глазами пожирал сырое мясо из конской кормушки, издавая странные рычащие звуки.

Тирион первым нарушил тишину.

— Рамси, я всё понимаю, Север - суровое место… Но зачем ты заставляешь своего Макаренджоя косплеить взбесившуюся маслобойку? —

Джейме Ланнистер просто прислонился к стене и начал тихо сползать по ней, закрыв лицо рукой. Его плечи тряслись.

— Он… он пытался взбить себя? —

выдавил Джейме.

Рамси Болтон, который сначала хотел разъяриться из-за испорченного оборудования, вдруг посмотрел на Теоновы ноги, которые всё еще продолжали дергаться в ритме центрифуги, и на его окровавленную морду, жующую конский обед. Рамси начал белеть, а потом сорвался на такой визгливый хохот, что перепугал даже лошадей в стойлах.

— Король! —

закричал Рамси, указывая пальцем на Теона.

— Смотрите! Это же Король Мясного Фарша! Макаренджой прошел через обряд посвящения в кухонные комбайны! —

Серсея брезгливо прикрыла нос платком.

— Какая мерзость. Дейенерис, твой жеребец теперь, кажется, остался без десерта. Этот… прибор его объел. —

Дейенерис Таргариен смотрела на Теона с нескрываемым ужасом.

— Это и есть ваш знаменитый Теон Макаренджой? Я думала, Макаренджои - морские волки, а не… подвальные блендеры.. —

Теон, наконец осознав, что он не на троне, а в сене, и что вокруг него стоит всё высшее общество Вестероса, медленно выронил кусок мяса из рта. Он посмотрел на свои руки, потом на центрифугу, потом на хохочущего Рамси.

Королём он не стал. Зато с этого дня за ним закрепилось новое, почетное звание «Кручу-Верчу» . И каждый раз, когда он проходил мимо кухни, повара начинали крутить ручки воображаемых мельниц и предлагали ему залезть в кастрюлю, чтобы «дойти до кондиции». Позор Теона был настолько велик, что он даже забыл, как семенить ногами. Теперь он просто ходил кругами, всё еще чувствуя, как мир вокруг него вращается по часовой стрелке.

радостно объявил Рамси.

— Снова осень. Мы пропустили целые месяцы позора, но это не беда. Приближается великий праздник! Праздник урожая, мертвых, и всего самого отвратительного! Хэллоуин! —

Теон, чья память о прошлом была фрагментарной, замер. Он помнил что-то смутное про тыквы и костры, но сейчас он помнил только одно слово, которое Рамси произнес, вероятно, в каком-то забытом им самим диалоге

— С… Сем… Семянин? —

прошептал Теон, пытаясь ухватиться за хоть какое-то слово.

Рамси хлопнул себя по бедру.

— Точно! Хэллоуин! Но ты, Гейзер, всегда найдёшь свою версию. В общем, я еду в Королевскую Гавань. Мне нужно выбить Серсею, Тириона и этого однорукого шутника Джейме к нам на празднование. Это займет четыре дня туда и четыре обратно. —

Он сменил тон на приказной.

— За эти восемь дней ты должен превратить этот унылый, серый замок в самую жуткую обитель на Севере! Я хочу, чтобы гости, увидев украшения, вспоминали самые страшные пытки, которые только могли придумать в Королевской Гавани! Когда я вернусь, тут должен быть Хэллоуин!

С этими словами Рамси вскочил на коня и ускакал, оставив Теона в полном смятении.

Теон знал, что он должен сделать всё идеально. Но он забыл слово «Хэллоуин». Он помнил только свое собственное искаженное слово: «Семянин».

Паника вернула Теону краткую вспышку мыслительной активности. Он побежал прямо в мейстерскую.

Мейстер, старый и рассеянный, сидел над каким-то травяным настоем.

— Мейстер! Что значит «семенин»? Что это за праздник такой? —

выпалил Теон, всё ещё пахнущий остатками падальческого мешка.

Мейстер медленно поднял очки.

— Семянин? Хм. Это старосеверное слово, Макаренджой. Оно означает… очень быстрое, частые шаги. Как будто ты бежишь, но мелко, мелко. Семенить. Идти, перебирая ногами. —

«Семенить ногами! Частыми, мелкими шагами!» - эта фраза пронзила мозг Теона. Он понял, что «Семянин» - это не про тыквы и мертвецов. Это про движение! Праздник, посвященный скорому, мелкому движению ногами!

Теон бросился выполнять задание, трактуя его максимально буквально.

Сначала он пошел в галерею, где висели портреты предков Болтонов. Его план был гениален в своей идиотии. Он нашел черную краску, которую использовали для подмалёвка. Он методично замазал черным всю картину, оставляя неприкосновенными только.. ноги. Каждая леди, каждый лорд, каждый свирепый предок Болтонов теперь был изображен как черный силуэт, из нижней части которого торчали их нарисованные, но абсолютно чистые ноги.

Затем он принялся за декор. Он скомкал куски старой белой ткани, которыми его кормили в последнее время, и нарисовал на них ступни и голени. Он наклеил эти “арты” по всему замку. Коридоры, банкетный зал, даже уборные - везде были развешены изображения ног, которые, казалось, вот-вот начнут семенить.

Апогеем его творческого порыва стала сцена. Он нашел старые, покоробленные доски, которые валялись за кузницей. За полчаса, забыв о голоде и боли, Теон, движимый маниакальной энергией, сбил нечто, напоминающее импровизированный помост или трибуну, и установил её прямо посреди главного зала Дредфорта.

Он забрался на эту шаткую конструкцию, разулся (чтобы лучше чувствовать «семенящее» движение) и стал ждать. На нем были только его грязные лохмотья.

Четыре дня спустя, когда Теон уже почти рухнул от истощения на своей сцене, ворота Дредфорта открылись. Рамси вернулся в сопровождении свиты, среди которой выделялись нарядная, но холодная Серсея, циничный Тирион и, о, ужас для Теона, Джейме Ланнистер, который теперь выглядел еще более превосходно, чем прежде.

Гости въехали во двор и увидели замок.

Вместо ожидаемых жутких декораций - скелетов, паутины, тыквенных голов с горящими глазами - они увидели НОГИ. Сотни ног. Черные, странные, испачканные чернилами, торчащие из рам.

Серсея подняла бровь, и в её глазах промелькнуло презрение. Тирион громко рассмеялся.

— Рамси, дорогой, —

сказал Тирион, снимая плащ.

— Твоя родственница из Пентоса, кажется, забыла прислать тебе инструкции, как отмечать этот праздник. Это… весьма специфично. Ты решил, что мы все здесь - танцоры балета? —

Они вошли в зал. И тут они увидели сцену. И Теона.

Теон Макаренджой, стоявший босиком на шатких досках, с торчащими из лохмотьев грязными пятками, выглядел как призрак безумия.

Рамси Болтон замер. Его радостное лицо мгновенно побледнело, а затем налилось цветом ярости. Он увидел свой замок, превращенный в галерею абстрактного искусства, посвященного нижним конечностям.

— МАКАРЕНДЖОЙ! —

проревел Рамси, но его голос утонул в хохоте гостей.

Джейме Ланнистер, увидев Теона, прикрыл лицо ладонью, а потом его плечи начали сотрясаться. Он узнал в этом безумии что-то знакомое - чистую, незамутненную, доведенную до абсурда глупость.

— Рамси, друг, —

прохрипел Джейме, пытаясь унять смех,

— это… это гениально. Я думал, ты любишь пугать, а ты решил просто унизить человеческую анатомию! —

Теон, решив, что сейчас - его звёздный час, принял позу. Он задрал голову и начал семенить.

Быстро, мелко перебирая босыми ногами по деревянным доскам, он издавал характерный шлепающий звук. Шлеп-шлеп-шлеп-шлеп!

И он запел, импровизируя на основе своего искаженного понимания праздника:

— Семенин! Семенин! Ноги быстры, в них вся суть! Шлеп-шлеп по доскам, чтобы важность семенить! Рамси, ты мне дал приказ, я тебя не подвёл! Семенин! Семенин! —

Звук босых пяток, шлепающих по дереву, смешанный с его высоким, истеричным голосом, был слишком гротескным.

Серсея, которая до этого сохраняла ледяное спокойствие, не выдержала. Она издала резкий, неконтролируемый звук, похожий на то, как будто её задушили в шелках.

Рамси Болтон стоял неподвижно. Его лицо прошло всю гамму: ярость, стыд, неверие, и, наконец… взрыв. Он начал трястись, хватаясь за бока. Его смех был диким, нечеловеческим, он падал на пол, подпрыгивал, не в силах дышать.

Его ноги, которые вчера были такими сильными, подвели его. От напряжения и неистового хохота, Рамси просто потерял равновесие, рухнул на каменный пол и продолжал кататься, задыхаясь от смеха.

— Хватит! —

кричал он между приступами. — Хватит, Макаренджой! Ты.. ты меня убьешь! —

Джейме, видя, что даже сам Рамси не контролирует ситуацию, подошел к сцене, чтобы спасти свое лицо и лицо Серсеи от дальнейшего позора.

— Теон, ради всего святого! —

крикнул Джейме, стараясь говорить серьезно.

— Ты выиграл. Ты победил. Остановись! —

Теон, увидев, что хозяин лежит на полу, испугался, что сейчас последует расправа. Он резко остановился, и тишина в зале стала абсолютной.

Рамси медленно поднялся, вытирая слезы. Он был бледен, но на его губах играла странная, маньякальная улыбка.

— Ты… —

прохрипел Рамси, указывая на Теона.

— Ты уничтожил моё достоинство, Макаренджой. Ты заставил Серсею выглядеть глупой, а Тириона - перепить. Ты опозорил мой замок! —

Он сделал паузу.

— Но… это было так отвратительно, так бессмысленно и так глупо… что я не могу тебя наказать. —

Рамси покачал головой, усмехаясь.

— Снимай эти свои тряпки, Макаренджой. Завтра мы заставим тебя перекрашивать эти проклятые ноги. Но сегодня… сегодня ты угостишь гостей. Ты будешь обслуживать их, пока они будут смеяться над твоим “Семянином”. —

И так, Теон Макаренджой, избежав смерти в очередной раз, был обречен провести весь праздник в роли живого напоминания о том, что даже самое изощренное зло может быть побеждено абсолютной, всепоглощающей глупостью.

— Эй, Макаренджой! Что там у тебя в мешке? Надеюсь, не опять свои кишки? –

заорал один из солдат, насмешливо ухмыляясь.

Другие солдаты захохотали.

Теон, опустив голову, попытался пройти мимо, но солдаты преградили ему путь.

— Покажи, что у тебя там! Нам тоже интересно, чем ты питаешься! –

настаивал другой солдат, толкая Теона в грудь.

Теон, понимая, что сопротивляться бесполезно, с неохотой приоткрыл мешок. Зловоние от разлагающегося мяса ударило в нос, заставив солдат поморщиться.

— Фу, какая гадость! Что это такое? –

воскликнул один из солдат, заглядывая в мешок.

В мешке, помимо гнилых костей и клочьев шерсти, лежал… человеческий палец. Отрезанный, посиневший от мороза, с обломанным ногтем.

Солдаты замерли в ужасе. Они знали, что Рамси Болтон любит пытки, но чтобы кто-то собирал отрубленные пальцы… это было даже для них слишком.

— Что это такое, Макаренджой?! Ты убиваешь людей?! Ты собираешь их останки?! –

закричал один из солдат, хватаясь за меч.

Теон, в панике, начал оправдываться.

— Нет! Н-нет! Я не убивал никого! Я нашел этот палец… он просто был там… в поле…! —

Солдаты не поверили ему. Они решили, что Теон сошел с ума и стал каннибалом. Недолго думая, они схватили его и поволокли к Рамси Болтону.

— Милорд! Мы поймали Макаренджоя! Он убивает людей и собирает их останки в мешок! —

доложил командир отряда.

Рамси, заинтересовавшись, приказал привести Теона и его мешок к нему.

Увидев содержимое мешка, Рамси нахмурился. Он, конечно, был жестоким человеком, но каннибализм презирал.

— Объяснись, Макаренджой! Что это за мерзость?! —

рявкнул Рамси, указывая на человеческий палец.

Теон, дрожа от страха, повторил свою историю. Он клялся и божился, что не убивал никого и что нашел палец случайно.

Рамси, подумав, решил, что Теон, скорее всего, говорит правду. Он знал, что Макаренджой слишком труслив и слаб, чтобы убивать людей. Скорее всего, он просто наткнулся на останки жертвы волков или другого хищника.

Но Рамси не мог упустить возможность поиздеваться над Теоном.

— Что ж, Макаренджой, я тебе верю, —

сказал Рамси, с дьявольской ухмылкой.

— Но раз уж ты так любишь собирать всякую гадость в мешок, я прикажу тебе носить этот мешок с собой целый день! Чтобы все знали, что ты - ходячая помойка! —

С этого дня Теон Макаренджой был вынужден постоянно таскать с собой свой вонючий мешок с падалью. Куда бы он ни шел, люди отворачивались от него с отвращением, тыкали пальцами и кричали:

— Смотрите! Это идет “Что в Мешочке”! Интересно, что он сегодня принес? —

Прозвище “Что в Мешочке” стало для Теона еще одним клеймом позора, еще одним напоминанием о его унизительном положении. Он был изгоем, отверженным, человеком, которого все презирали и боялись. И даже смерть не смогла бы избавить его от этого проклятия.