Арина, зацепившись носком тапка за порванный линолеум, с грохотом упала на пол. Вроде ничего не сломала,и не больно было, но вдруг заплакала, так горько от нахлынувшей обиды.


Села прямо на пол, огляделась. Старая больница, давно не знавшая ремонта, порванный линолеум, ободранная краска на стенах, ужасная кафельная плитка в туалете. И этот отвратительный запах: яблок и хлорки из унитаза. В больницах именно такой аромат. Просто удивительно, что ни одна проверка ни разу не выявила никаких патогенных микроорганизмов.Все отлично тут выздоравливали.

Для поселка это учреждение было очень важно, но местные руководители не видели в нем ничего для извлечения выгоды, поэтому оно рушилось, и только благодаря врачам и медперсоналу светилось огоньком надежды для людей , попавшим в беду.

Арина не раз задавалась вопросом: почему она не работает в каком-нибудь красивом медицинском центре? Вот так вся жизнь и пройдет в убогой деревне, старой больнице.
Она не заметит, как превратится в старуху с седыми волосами, которой даже нечего будет вспомнить на смертном одре.
И таких медсестричек у них в больнице много. И все они рассуждали одинаково в свое время: рядом с домом, дети под контролем, не надо тратиться на транспорт, да и одежду (резиновые сапоги и одна болоньевая курточка, аналог вечной фуфайки, и в пир, и в мир). Всех тяжелобольных отправляли в район. Красота!

А то что время летело и вспомнить о своей трудовой деятельности и нечего было кроме ободранного линолеума и стен, понимание приходило на пенсии. Хорошо если ты не одинок, и семейное счастье могло заполнить с лихвой эту пустоту.


Именно тут, сидя на полу, медсестра детского отделения поселковой больницы решила кардинально изменить хоть что-то в своей жизни.

Для начала нашла новую работу в другом городе.

Мечта ее сбылась.
Сегодня у нее первый рабочий день в прекрасном реабилитационном центре, который вот уже как год открылся на месте старого детского садика, полностью отремонтированного. От него тут остались только стены. Говорили, что этот садик не просто так закрыли, и вообще его должны были полностью снести, и вроде по документам так и было сделано.

Арина еле сдерживалась, что бы в эмоциональном порыве не подбежать вприпрыжку к большой железной калитке, поскорее открыть ее и попасть наконец в прекрасный мир, но как только она дотронулась до ручки, ее будто острой стрелой пронзил металлический холод до самого сердца. Это было неприятно...

Немного успокоившись, она медленно пошла дальше по аллее с вековыми деревьями, которые полностью сомкнулись кронами, как в дремучем лесу. Само учреждение находилось в глубине огромного двора. Новое место работы, куда Арина теперь будет приходить много, много лет, было великолепно!
Она любовалась видами, как вдруг испытала какое-то мимолетное отвратительное наваждение. Ей показалось, что под современным фасадом здания скрывалось, что-то сильное и враждебное, которое усмирили, но из темноты огромных окон как будто проглядывался скрытый гнев: вот еще немного и неведомая сила вырвется наружу, сбросив с себя эти красивые фасадные плиты, как смирительную рубашку.

Но девушка отмахнулась от внезапного видения, убедив себя, что ей просто показалось.

Теперь Арина приезжала в красивое здание, блистающее новизной ремонта, оборудованное по принципу : все самое лучшее детям, начиная от теплых полов и заканчивая какими-то незначительными деталями, как милые поильники, смешные фартучки, такие разноцветные, а не одинаковые, как положено было бы в казенном учреждении.


К тому же здесь сложился коллектив неравнодушных людей. Арина, насмотревшаяся мамкиных ребятишек в больнице, налюбоваться не могла на здешних. Воспитанники чистые, нарядные, упитанные. Педагоги развивали их, массажисты поднимали на ноги, врачи лечили. Санитарки наводили идеальный порядок и уют. Просто не верилось, что работа может приносить удовольствие.


Но все таки была тут и своя "ложка дёгтя": какая-то «мышиная возня» по смещению руководителя с должности за некачественный ремонт и растрату денег.

Арина старалась игнорировать всю эту ситуацию с главным врачом, но многозначительные пересуды, а всегда находился в коллективе тот, кто знал больше остальных, нарушали идиллию, как в той шикарной ванной, где она каждый день мыла руки, подтекал красивый кран, постепенно оставляя ржавый след на великолепной фарфоровой раковине.

А в остальном вроде ничего не сыпалось на голову, все было добротно и красиво на первый взгляд.

Новеньких главная медсестра тасовала по группам, ссылаясь в своей работе на принцип: «разделяй и властвуй», что бы те на одном месте «мхом не обрастали» и всегда были в тонусе. Так в один "прекрасный" месяц Арину сослали в карантинную группу.

Именно «сослали», потому что оттуда постоянно персонал просился на перевод. Но никто толком не объяснял причин, ссылаясь то на неудобную спальню для детей , а те разного возраста, много режимов, сложно обеспечивать контроль, то просто жаловались на не очень уютную обстановку в помещении группы.

Однако чувствовалась во всем этом какая-то недоговоренность.

До своего назначения в приемно-карантинную группу, проходя другой раз вечером мимо, Арине казалось, что в просвете под дверью как будто пляшут какие-то тени, и слышатся странные звуки. Но Арина убеждала себя, что это все ее фантазии.

Но не смотря на все это в первый день дежурства девушке все там понравилось.

Хотя спальни оказались и правда очень неудобные: две в одной. Приходилось ночью много ходить из одной в другую, что бы следить за сном воспитанников, а в других группах была одна общая комната, можно было прилечь на диване удобно и наблюдать сразу за всеми детишками.

Но все это казалось такой мелочью.

В трудах, заботах незаметно пролетал день, а там три законных выходных. Арина молода, и для отдыха этого было больше чем достаточно.

Её все устраивало, она не жаловалась, ничего не просила, практически стала постоянной медсестрой приемно-карантинной группы. Даже начальница Арину, единственную во всем коллективе, не переводила больше никуда, что было так не характерно для ее стиля руководства персоналом.

Арина влилась в коллектив. Она с удовольствием приходила в этот красивый уютный дом. И сама безупречна: элегантная прическа, рабочий костюм, новый с иголочки, на ногах спортивные туфли, а не какие-то тапки.

Арина была там на своём месте, и как специалист.

Вот бы и радоваться, но как-то постепенно возникли незначительные проблемы: все сложнее становилось восстановить силы после трудовой смены.
Арина испытывала постоянную усталость, недомогание: какой-то бесконечный насморк, язык обложенный, чуть повышенная температура тела. Но и дети тоже не переставали болеть, как ни старательно их лечили и ухаживали за ними.

Наверное, недаром сняли прежнего главного врача. Нарушения все таки были, потому что как только в одной группе заболевали дети, инфекция моментально распространялась на весь дом ребенка. И всегда все начиналось именно с приемно-карантинной группы, будто болезнетворный «кракен» расползался по вентиляционным отводам по всему зданию именно оттуда. Говорили, что именно в системе воздушного отведения были допущены грубые нарушения. Но что-то тут было еще...

Хоть Арина постоянно недомогала, старалась не ходить часто на больничный, лечилась на ногах, но сил становилось меньше. Однажды она себя поймала на мысли, что надо уходить с этого места. Потеря здоровья не слишком ли большая плата за амбиции? Но так не хотелось рассчитываться. Неужели, ей так и не судьба работать в современном учреждении. Что с ней не так? Врачи ничего не находили, ну немного кровь воспаленная, немного горло, насморк. Поднимайте иммунитет.

Вот тебе и красивое место, на старой работе, в облезлых стенах не знала, что такое больничный.
Вот уж верно говорят: не все то золото, что блестит.

Опять перед Ариной встала дилема: здоровье или работа, какая бы она не была желанная.


Утром, сдавая смену, дежурная медсестра пожаловалась:

- У меня какую ночь ровно в 2 часа одна из двойняшек кричит диким воплем, как будто ее кто-то за ноги дергает!

Арина не удивилась, и ответила:

- Да, и у меня тоже, я выношу ее в игровой манеж, она там моментально засыпает.

Дежурная сестра продолжала сетовать:

- Орет, как недорезанная, всех перебудит, так вот и у меня там уже какую ночь и спит.


День прошел на работе спокойно.

Только вот у санитарки случилась дома неприятность: внука выгнали с занятий, а учился он у нее в восьмого вида интернате для особенных детей.

- Сказали еще раз кинется на одноклассников, то все обучение закончится, - пожаловалась санитарка Лилия Рафиковна.


Они с дочерью работали в этом учреждении, и сегодня совпали графиком. за особенным мальчиком некому было приглядывать дома.
в карантине было поменьше детей, разрешили внуку побыть там. Тринадцатилетний подросток с хмурым взглядом казался старше своих лет, крупный, сильный, очень активный, еще, как оказалось, и агрессивный. Поэтому когда Лилия Рафиковна спросила Арину:
- Можешь меня отпустить со смены на ночь? Дочка утром, как управится в своей группе, прибежит помочь тебе с детьми.
Арина с радостью согласилась, хотя чувствовала себя сегодня особенно плохо.

Ребятишек накупали, накормили, уложили по кроватям, Лилия Рафиковна с внуком ушли. Арина осталась одна.

Выключила в группе верхний свет. В огромные окна «заглядывали» фонари, деревья руками-ветвями как будто стучали в стекла, распространяя тени, блики, всполохи.

Стало как-то не по себе. Арина никогда не ложилась на ночь в спальнях, там был удобный диван, и она уступала старшей по возрасту санитарке, а сама укладывалась в группе — просто кидала матрас на теплый пол.

Сейчас ей пришлось идти в спальню, детей нельзя оставлять одних. Темная, узкая, как коридор, так называемая большая, где стоял диван, и маленькая, отгороженная огромными окнами от другой комнаты.

Арина лежала и смотрела в эти окна, там был просто какой-то праздник огня. Все светилось, металось, вдруг что-то ярко вспыхивало. Было немного жутковато. Но ведь это просто фонарь, деревья, ветер. И еще звук, что-то подсвистывало, гудело, скрипело. Точно вентиляция не правильно сделана.

Постаралась немного поспать, пока дети отдыхали. Закрыла глаза, но даже сквозь веки, что-то полыхало. То ли заснула, то ли нет, но ближе к двум часам ночи поднялась, и пошла в маленькую спальню, именно в это время девочка начинала кричать. Арина решила ее заранее вынести, что бы та не разбудила других.

В спальне было тихо, детки мирно посапывали. Крикунья тоже спала. Медсестра ходила от коечки к коечке, наклонялась, поправляла одеяльца, давала соски. Вдруг стало как-то холодно, мороз побежал по коже. Где-то в талии что-то так сильно сдавило, и перед глазами Арины возникли две большие лапы, серые, мохнатые с белым пятном ладошек. Все происходило, как во сне, но боль чувствовала Арина по-настоящему.

- И что это такое?- невозмутимо спросила она.

Раздался звонкий смех. Краем глаза медсестра отметила, что руки выросли из-под кроватки, где спала крикливая девочка, но сейчас там было тихо.

- Для смеха, мне скучно, давай поиграем! - веселым женским голосом ответили руки.

- некогда мне играть, я на работе, если ты не заметила. Это ты девочке спать мешаешь? не стыдно? — стараясь не смотреть на то, что у нее за спиной, Арина спокойно переложила младенца в другую кроватку, а сама неторопливо пошла на свой диван.
липкий ужас рисовал в сознании огромные лапы, зубы, хвост великанши, идущей за ней следом. Главное не оборачиваться, что бы эта «Веселка» не увидела страха в глазах Арины.

Она чувствовала дыхание за своей спиной, запах шерсти. Еще немного и случится что-то невозможное, непоправимое, ведь обладательница веселого нрава и голоса была очень сильная, судя по тому, как она сжала ее в талии. Дорога по узкому проходу из маленькой спальни до дивана показалась такой длинной, как до луны. А еще было очень холодно, будто в морозный день.

Ну вот и диван. Арина думала про себя, что сейчас главное - лечь, уснуть, и кошмар закончится. Вот уже отвернулась к стенке, но Веселка не отставала от нее, она лезла в лицо, давила на грудь со всей силой, дышала в ухо, она была так близко, что Арине чувствовала запах влажной шерсти великанши, а та еще и смеялась:

- Давай поиграем, хочу веселиться!

- Отстань, я устала, мне больно, иди к черту! - Арина выкрикнула в сердцах. И тут же получила удар в спину, - Ай, живот!

- ну так у тебя там болит. Уходи отсюда или умрешь! Все умрут! И мне скучно,- заныла Веселка.

- ну так сделай, что бы никто не умер, и всем было весело, а не дергай детей за ноги!

Арина очнулась от настойчивого звона будильника. Она резко вскочила. Проспала с двух до 6 часов будто секунда пролетела, побежала к детям, те спали, как убитые.

Пришла дочка Лилии Рафиковны, они вдвоем быстро накормили, помыли и положили детей в манежи в игровой комнате. Ночной кошмар забылся в трудовом порыве, как обычный сон. Вот уже и санитарка управилась с уборкой, зажгла кварцевые лампы в спальне, но как только она закрыла дверь за собой, там что-то рухнуло со страшным грохотом, как будто здание рассыпалось на кирпичики, а из щели под дверью клубами повалила черная пыль...


Когда после всех предосторожностей, команда МЧС открыла двери в спальню, все оцепенели от ужаса: в комнате неожиданно отвалились наляпанные на старую штукатурку гипсовые покрытия, открывая огромную, разросшуюся во все стены, как ядовитый черный паук, ужасную болезнетворную колонию плесени, именно из-за которой то здание детского садика должны были снести до основания. Но чья-та алчность победила здравый смысл.

После смены, Арина поехала не домой, а в больницу скорой помощи, где ее тут же положили в стационар, срочно прооперировали по поводу перитонита, и все сетовали, что еще немного и спасти уже не удалось бы. Долго терпела.


Арина после выздоровления ушла с того красивого места работы, где чуть не умерла.
Когда лежала в реанимации после операции, то много думала о том, что не стоит цепляться за ложные ценности.
Надо быть там, где тебе хорошо и ничего не угрожает ни морально, ни физически, где ты можешь раскрыть себя ничего не теряя, а только приобретая положительный опыт.
Потому что ты не жертва обстоятельств, а свободный человек.

А еще с тех пор куда бы она не приходила , всегда чувствовала «этих» с лапами, а они ее. И была очень благодарна одной из них веселой великанше за то, что помогла ей сделать правильный вывод, обнажив страшную действительность ложной красоты, а Арина была уверена, что неспроста та захотела именно в ту ночь поиграть с ней.


Черная плесень людской алчности. Она вечна и непобедима. Стены того злополучного детского садика снова выстояли, их опять покрасили, почистили, сделали красивыми, не уничтожив гнилой сути.

Вчера с друзьями обнаружили интересный факт. Раньше мне казалось, что такая проблема только у меня.

Я давно хочу выучиться на права. И в жизни были моменты, когда знакомые давали попробовать покататься на машине (чисто завестись, проехать пару метров). Конечно, за пару минут мозг не запоминает процесс чётко, а через год ты помнишь только то, что есть три педали и коробка передач.

Мне стали сниться сны, где я пытаюсь ехать на машине, в панике не понимаю куда нажимать и, соответственно, попадаю в аварию (или останавливают ДПС). Эти сны всегда оставляют такой неприятный осадок...

Так вот, сейчас я пошла учиться на права (да, поздравьте меня и пожелайте удачи), и у меня появилась теория, что отныне сны с отсутствием навыков вождения должны пройти. Я поделилась этой историей с друзьями водителями. И оказалось, что теория рабочая. Они тоже видели такие сны, когда не умели ездить, а потом такие сны исчезли.

Так что, если вас тоже мучает нечто подобное, идите учиться на права)

Вот такая реклама вылезла ночью. Острословам сразу - нет, я ничего такого не искал.

Бывает иногда бессонница, раскладываю маджонг, сегодня в четыре утра играл, наверное, алгоритмы Google озаботились моим здоровьем.

Ага, не спишь, вот тебе реклама в тему. Правда, она оказалась не совсем в тему, или точнее, совсем не в тему. Названия затёр, чтобы не сочли за рекламу.

А теперь можете изощряться в остроумии.