Я перестал таскать каждое видео Soaring by the Sea Foundation, потому что это уже не смешно...

Эти товарищи заебали срать трейлерами! Кто научил их пиару наоборот? Фрост из Legends of Avantris?

Сегодня, например, выпустили мини-документалку... Так и не выпустив главное, сцуко, видео с необработанным звуком, обещанное ещё на День независимости. Таким образом, эта документалка, по сути, превращается уже в пятый тизер, если считать от анонса.

А кроме этого, была ещё пара шортсов, в одном из которых хотя бы был необработанный звук из кокпита... Только звуковая дорожка была взята не с микрофона, а с гоупро. *facepalm.jpg*

Как можно было сделать всё наоборот, без оглядки на большие проекты других музеев - я хрен знает...

Касательно документалки - она опять ни о чём. И водянистые монологи, будто написанные ИИ, и почти нет новых кадров штурмовки - повторно используют то, что уже показали в тизерах. Но посмотреть стоит, хотя бы ради радиообмена между корректировщиком и пилотом.

Автор, знаете...

Многие святые отцы и праведники говорят, что чем ближе к скорби, тем ближе к Богу. Иоанн Крестьянкин называет самыми лучшими годами своей жизни - тюремные ссылки, когда он ощущал особую близость к Богу. И отец Гавриил, настоятель Псково-Печерского монастыря, года своего отлучения от священства, тоже называет лучшими. По той же причине. Их молитва в этой годы была особо сильная.

В ВОВ носили бойцы иконки, пояски с 90-ым псалмом. И сейчас наши бойцы не редко берут в зону СВО иконы, эти же пояски, образы Спаса Нерукотворного.
Война это, конечно, плохо. А особенно, когда христиане убивают христиан. И иконы эти берутся не ради того, чтобы убить как можно больше врагов, а чтобы человеку было проще молиться, обращаясь к образу на иконе: за спасением тела и души (а особенно души, когда смерть рядом).
А вот фрагмент из биографии отца Алипия, ветерана ВОВ, дошедшего до Берлина:
«Меня спрашивали: почему такой красивый мужчина ушел в монастырь? Вот, говорят, он был тяжело ранен, потерял возможность продолжения рода… Как–то он сам коснулся этой темы и сказал мне: «Савва, это все разговоры пустые. Просто война была такой чудовищной, такой страшной, что я дал слово Богу: если в этой страшной битве выживу, то обязательно уйду в монастырь. Представьте себе: идет жестокий бой, на нашу передовую лезут, сминая все на своем пути, немецкие танки, и вот в этом кромешном аду я вдруг вижу, как наш батальонный комиссар сорвал с головы каску, рухнул на колени и стал… молиться. Да–да, плача, он бормотал полузабытые с детства слова молитвы, прося у Всевышнего, Которого он еще вчера третировал, пощады и спасения. И понял я тогда: у каждого человека в душе Бог, к Которому он когда–нибудь да придет…»»

И я как человек, который близок очень к этой войне, подтверждаю: молитва действительно в такие непростые времена очень сильная.
И конечно, помимо молитвы, необходимы и дела. Вера без дела мертва.

Комментаторы, осуждающие вас, далеки от этой скорби. Пока что. Но нельзя исключать, что когда спасения не последует от людей, то они будут молиться Богу.