Моя группа вк: https://vk.com/snocta

Небольшой кусок моего юмористического фанфика по миру Годвилля. Только начинаю выкладывать в сеть

Ссылки на страницы автора:

https://author.today/u/kotous  - писательская соцсеть, где буду выкладывать работы

https://vk.com/lokran  - личная страница в ВК

Рождение героя

void main () { cout << «Hello, world!»; return 0; }

Привет, Мир! Ой... Что это? Какое странное чувство. Кто я? Где я? Когда? Что это — начало или конец? Столько вопросов. Ох... Стоит только попытаться что-либо вспомнить, как непроницаемая стена возникает между мной и отголосками прошлого. Кем бы или чем бы я ни была, вряд ли моё текущее состояние является нормальным. Всё такое серое, унылое и неопределённое. Мне это не нравится. Вот сейчас я здесь — где-то, где во мгле качаются размытые силуэты, а стоит лишь задуматься о сущности происходящего и уже яркий свет поглощает всё вокруг, и нет больше ничего. Свет сменяется мраком, мрак — мельтешением образов, а за ними накатывает жуткое унынием и... Мне ску-у-учно...

***

Сколько уже прошло времени? Хотя, что такое время? Это что-то, что имеет значение? Наверное, да. По крайней мере, что-то внутри меня считает это очень важным. Кажется, мне для чего-то не хватило этого самого времени, самую малость... Вот оно! Этот силуэт во мгле — это же я! Я чувствую это! Я... я... не успела...

Ох! Резкий толчок, и, словно щепку смерчем, меня закрутило и поволокло куда-то вверх. Вокруг воцарился хаос из звуков: раскаты грома и пение птиц, шум прибоя и звон клинков, крики радости и заупокойный плач. Всё выше и выше, всё громче и громче, а потом... потом меня швырнуло вниз и ударило о земную твердь.

***

Надо мной раскинул ветви старый дуб. Лёгкий ветерок раскачивает его листву, и солнечные зайчики пляшут по моему лицу, даря столь долгожданное тепло — там, откуда я вырвалась, было жутко холодно. Я лежу в густой траве, раскинув руки и ноги, вдыхаю полной грудью чистый воздух и наслаждаюсь переплетением дивных ароматов. Травинки покалывают и щекочут обнажённую кожу, и хочется смеяться и плакать от счастья. Как же давно я не ощущала ничего подобного. Руки сами собой тянутся к лицу, и я ощущаю влагу на щеках, там, где проложили себе дорогу слезы счастья. Нежно касаясь пальцами кожи, провожу руками по шее, опускаю на грудь и ниже по животу, наслаждаясь давно забытыми ощущениями собственного тела.

— Вау! Вот это красотка получилась! Класс, мне уже начинает здесь нравиться, — мужской громоподобный голос в мгновение ока разрушил идиллию моего уединения.

Я вскочила, словно ужаленная. Стыдливо прикрывая руками самые интересные для мужиков части тела, я закрутилась волчком в тщетных попытках найти говорившего. Вокруг меня был лишь безбрежный океан из травы и цветов, утыкающийся на горизонте в лазурную гладь небосвода. Только я и старый дуб, больше никого.

— Кто здесь? А ну покажись! — пискнула я, подумывая, уж не сошла ли с ума на радостях, — А лучше вообще уйди, не на что тут глазеть!

— Ах-ха-хаха! — смех оказался настолько громким, что мне заложило уши, — Ещё как есть, уж поверь, — ехидно произнёс возникший в воздухе огненный смайлик и подмигнул мне. В ответ на это я не придумала ничего лучше, чем грохнуться в обморок.

***

Второй раз за день я побила мировой рекорд по скорости вскакивания из положения «лёжа». В этот раз причиной стал поток ледяной воды, обрушившийся на моё бесчувственное тело. Дрожа и сотрясая воздух проклятиями, я выскочила из-под дерева на солнце и огляделась. Вокруг по-прежнему никого не было видно.

— Давай договоримся, что ты больше не станешь терять сознание, — произнёс всё тот же голос, — Понимаю, ты растеряна, напугана и всё такое, но ты, как-никак, будешь нести весть о моём величии всему миру и должна соответствовать...

— Ч-ч-чё? — только и смогла я выдавить из себя, стуча зубами.

— Эмм, ты что, вообще не в теме? — удивлённо поинтересовался мой невидимый собеседник.

— В-в т-теме ч-ч-чего?

— Та-ак, всё с тобой ясно. Ты хоть имя своё знаешь?

— Ч-что з-за г-глупый в-в-вопрос, к-конечно з-знаю — м-меня з-зовут... Я... Э-э-э... А-апчхи! Ч-ч-чёрт!

— Блин, только прану на тебя переводить, — недовольно пробурчал голос, в тот момент, когда меня накрыло большим махровым полотенцем, — Вот, просушись, согрейся, тогда и поговорим.

***

Наконец-то я согрелась и перестала стучать зубами. Это уже радует. Не радует другое — я понятия не имею, кто я и как меня зовут. И воспоминаний никаких. Ощущения крайне странные, словно очнулась после долгого-долгого сна. Да ещё эта персональная шизофрения с голосом из ниоткуда, что это вообще за чертовщина? И почему я очнулась голая посреди бескрайнего поля? Может это маньяк какой-нибудь — двинул по голове и уволок в свою берлогу, а теперь где-то прячется и наблюдает? Может у него тут домик на дереве?

— О, я смотрю, тебе стало лучше и ты начала задавать вопросы, — прервала мои размышления шизофрения.

— Вроде того, а как ты...

— Элементарно — ты говорила вслух, сама с собой. И да, я не шизофрения. Я — Котоус, божество столь же могучее, сколь мудрое и почитаемое. В мою честь строят храмы, и толпы последователей возносят в них молитвы, — гордо заявил голос, но после небольшой паузы продолжил чуть менее уверенным тоном, — Ну, это в теории. Если честно, я только ещё начинаю свой путь к вершине Пантеона Величия, и ты пока что моя единственная последовательница, но зато самая преданная. И, кстати, я не прячусь, а сижу на своём божественном облаке и обозреваю с него весь мир...

Я слушала весь этот бред, и с каждым словом злость и раздражение всё сильнее бурлили во мне. Не знаю почему, но я абсолютно уверена, что там, по ту сторону амнезии, я была отъявленной атеисткой и материалисткой. И я точно знаю, что на облаках никто не живёт, а за ними только звёзды, пара космических станций и сотня-другая спутников, отнюдь не святым духом туда запущенных. Дослушав монолог самозваного бога до конца, я высказала всё, что о нём думаю:

— Ты — Божество?! Я чего?! Последовательница?! Это надо было такую ахинею придумать. А не пойти ли тебе, господин Котоус, куда-нибудь подальше?! В лес, например, вон как раз вдалеке виднеется. Греби-ка ты туда на своей тучке, пока я тебе морду не отмолила да «хозяйство» на свято-мученические мощи не отстригла. Ты не смотри, что я щуплая — я ж баба! Я ж и коня могу в горящую избу затолкать, если сам не поскачет! Да я...

Гневную тираду прервала ослепительная вспышка молнии, ударившей в землю передо мной. С испугу я отскочила метра на три назад. Вслед за первой молнии с неба начали срываться одна за другой, оставляя на пёстром цветочном ковре уродливые чёрные прогалы. И это при том, что на небе ни облачка! Воздух вокруг меня наэлектризовался до такой степени, что волосы встали дыбом и не только на голове. Душа забилась в пятки и всё, что я могла, это испуганно отскакивать от очередной вспышки в надежде не угодить под следующую.

По моим ощущениям прошла целая вечность, прежде чем я смогла взять себя в руки и побежала прочь, что есть сил. В это время одна из молний угодила в дуб и разнесла его буквально в щепки. Хоть я уже прилично удалилась от несчастного дерева, меня всё же накрыло волной дымящихся обломков.

Некоторое время спустя мой бег прервался болезненным падением, когда нога зацепилась за корень какого-то растения. Пролетев над травой на бреющем полёте, я зарылась носом в землю. Из последних сил я перевернулась на спину и жалобно простонала. Сердце неистово рвалось из груди, лёгкие словно наполнились раскалёнными углями, а кожа зудела от мелких ожогов и ссадин. Молнии ещё продолжали уничтожать окружающий пейзаж, но уже не так кучно и в основном вдалеке от меня. Я позволила себе немного расслабиться, но в следующее мгновение земля подо мной взорвалась. Безвольной куклой моё тело взмыло верх, теряя связь с реальностью.

***

Не знаю, сколько я так пролежала. Когда сознание вернулось ко мне, светопреставление уже прекратилось. Вокруг снова были лишь умиротворяющие звуки природы: шум травы, жужжание и стрекотание насекомых, голоса птиц, плеск воды. Последнее меня несказанно обрадовало. Кое-как поднявшись на четвереньки, я поползла на звук. Вскоре трава начала редеть, и я выбралась на песчаный берег небольшой речки. С трудом веря своему счастью, я с удвоенным рвением поползла к цели. Почти уже у самой кромки воды я неловко плюхнулась на песок и попыталась подняться, как вдруг...

Огненная стена преградила путь к реке, в мгновение ока окружив меня кольцом. Запуганная и измученная я сжалась в комок в центре пламенной ловушки и обречённо захныкала.

— Мне продолжать? — спокойным тоном поинтересовался вездесущий голос.

— Н-не надо, — за рёвом пламени мои сдавленные всхлипывания были еле различимы, но, видимо, до моего мучителя эти слова всё же долетели — пламя погасло и меня накрыло ласковым тёплым дождём. Удивительно, но раны затянулись сами собой, а боль и усталость исчезли, словно их и не было.

— Замечательно. Теперь, когда на тебя снизошло божественное озарение, повторюсь: меня зовут Котоус. Но можешь называть меня просто: Великий, Всемогущий, Повелитель, ну или как там ещё к богам обращаются. Видишь ли, в чём дело — ты погибла, а я избрал тебя и воскресил, посему ты теперь обязана совершать подвиги в мою честь, подпитывать меня молитвами и строить храм. Тебе всё понятно?

— Да... Великий.

— Прекрасно, а теперь молись, а то я со злости всю прану истратил.

— Эм, Великий, — неуверенно промямлила я в небеса, — есть одна проблема...

— Ну что ещё? — недовольно рыкнул Котоус.

— Я... я не умею молиться. Что надо делать?

— Хмм, — произнёс небожитель и спустя минуту раздумий добавил, — не знаю, я всегда был атеистом...

***

Битый час я извращалась, как могла, но так и не поняла намолила ли я хоть капельку божественного топлива моему новоиспечённому повелителю. «Наверно, ты должна почувствовать себя просветлённой или что-то типа того, если будешь всё делать правильно», — буркнул он напоследок и затих. Всё. Больше никаких инструкций или наставлений. Интересно, почувствовать себя полной дурой входит в список «чего-то типа того»? Не знаю уж, как насчёт просветления, но пациенткой психбольницы я себя ощутила уже с первых попыток «достучаться до небес». Когда преклонение колен, фигуры из пальцев, позы лотоса-шмотоса, лобзание земли и прочая «классика» не принесли должного ощущения, в ход пошла тяжёлая артиллерия.

В попытках достичь озарения, я перебрала, пожалуй, все самые невозможные и развратные позы которые только способно принять женское тело. В какой-то момент я даже что-то этакое почувствовала... в положении, когда щека уткнулась в песок, левая пятка на затылке, а правая нога вытянута между сцепленными в «замок» ладонями. Но оказалось что это просто вывих тазобедренного сустава и очень больно.

Как я позже выяснила, молитвы приносят пользу, только если они возносятся от чистого сердца. А поскольку всё произнесённое мной после травмы было высказано хоть и в нецензурной форме, но искреннее некуда, то буквально за пару минут божественный прано-запас наполнился под завязку. Так что все мои последующие мучения и кривляния были напрасными, но, к счастью, не слишком продолжительными — вскоре небеса разразились диким хохотом.

Котоус поржал надо мной, похвалил за усердие и облил ведром какой-то исцеляющей зелёной дряни. Сотворив посреди поля кровать, небожитель пожелал мне добрых снов и свалил до следующего утра. Какой, оказывается, заботливый у меня хозяин... Только вот покормить забыл.

***

— Котовасия!

— А? Что? Кто здесь? — приоткрыв один глаз, я подпрыгнула в постели, разбуженная рёвом божественного гласа. Хотя тело и пришло в движение, но сон ещё крепко держал мой разум в своих объятиях, поэтому соображала я крайне туго. Как только внешний раздражитель пропал, меня стало стремительно затягивать в сладостную дрёму. Пуховая подушка нежно и ласково приняла мою голову обратно в свои объятия, но мгновением позже божественная сила придала мне взлётное ускорение, и я очутилась в воде.

— Я придумал тебе имя! — радостно заявил Всемогущий, не обращая внимания на мои возмущённые вопли.

— Лучше бы ты мне завтрак придумал, — злобно рыкнула я, когда выбралась на берег и попыталась вытрясти воду из ушей.

— Блин. Тебя что ещё и кормить надо? — искренне удивился Котоус, — Я думал, что ты и сама себя прокормить можешь. Вокруг еды бегает — тьма тьмущая, могла бы поохотиться на кого-нибудь.

— Ага, блин, поохотиться. Чем? Голой попой? — возмущению моему не было предела, потому что я до сих пор пребывала в костюме Евы. Да-да, этот божественный извращенец даже не подумал наколдовать мне какой-нибудь одежды, не говоря уже про оружие. Дабы подчёркнуть несправедливость обвинений в моей несостоятельности как охотника я развела руки в стороны, предъявив небесам обнажённую грудь.

— А-а... Хм... Ну-у, — небожитель явно смутился и не знал, что ответить.

Для закрепления успеха я уставилась в небо самым сердитым взглядом, который смогла изобразить. И, похоже, моя задумка удалась — очень скоро передо мной материализовался стол, полный всяких блюд и большой шкаф. Разрываясь между желанием набить живот вкусняшками и женской страстью к новым шмоткам, я чуть было не обрекла себя на голодную смерть. Но здравый смысл всё же восторжествовал, и первым делом я набросилась на еду.

***

— Я не стану это надевать! — завопила я, пребывая в шоке от ассортимента предоставленной Повелителем рванины. Стоило только мне дотронуться до дверцы шкафа, как оттуда вывалилась гора всякого барахла. Один лишь ржавый шлем а-ля крысиная морда чего стоит. Кожаный дублет великанского размера, ужасного покроя куртка с заплатками, штаны из разноцветных лоскутов, даже неприподъёмный рыцарский нагрудник нашёлся. И это лишь то, к чему не возникает особых претензий по поводу целесообразности применения в качестве снаряжения. А как вам понравится щит из чугунного канализационного люка? Да он весит почти как целая я! А на какое место мне конскую сбрую натягивать? А из того, что предлагается использовать в качестве оружия, убить можно разве что кирпичом! Да и тот, на деле, оказался из пенопласта.

— Ничего не понимаю, — озадачено проскрипел шкаф голосом Котоуса, — вроде нормальный шмот заказывал, а получился один хлам. Вот эта тряпочка, например, должна была быть откровенным бронелифчиком, а дуршлаг, который ты держишь в руках, задумывался как лёгкий шлем с плюмажем. Сейчас попробую ещё. Та-ак... Лови шляпку.

Предчувствуя неладное, я резко отскочила в сторону. На то место, где я стояла мгновение назад, глухо звякнув, упал колокол размером с тыкву. Судя по глубине, на которую он зарылся в песок, лечить меня после примерки такой «шляпки» было бы уже бессмысленно. Осознав, сколь близка была моя кончина, я впала в ступор и застыла с разинутым ртом.

— Ой. Что-то где-то пошло не так. Ну, попытка не пытка, ща всё будет в лучшем виде...

— Не надо. Мне нравится моя «шляпка». Крепкая и голове не жарко, — меланхолично произнесла я, водружая дуршлаг на голову.

***

Вот уже полдня я ковыляла по пыльной дороге, облачённая в самый нелепый доспех из всех, какие только можно было придумать. Ну, по крайней мере, я так считала до тех пор, пока навстречу мне не попался другой «герой». Не знаю даже, что я заметила раньше: грохот щита, который бедолага волочил по земле, пыль, которую он при этом поднимал, или небольшую грозовую тучку над его головой. По мере сближения я смогла разглядеть путника получше. Голову страдальца венчал кружевной чепчик, тело прикрывали куски жести, соединённые изолентой и проволокой, ноги были обуты в плюшевые тапки-зайчики, а вместо штанов красовался пояс верности. В роли щита, кстати, выступала дверца от холодильника «Днепр». И вся эта «красота» была покрыта густым слоем пыли. Так что да, на его фоне моя рванина выглядит пределом мечтаний светских модниц.

Поравнявшись друг с другом, мы остановились, и парень окинул меня тоскливым взглядом.

— Здрасте, — грустно улыбнувшись, я приподняла дуршлаг над головой в приветственном жесте.

«Герой» оценил мой внешний вид, грустно улыбнулся в ответ и открыл, было, рот, чтобы что-то сказать, но был грубо прерван пучком маленьких молний, которые вырвались из тучки над его головой. Запахло озоном, летней грозой и подпалённым задним обмундированием.

«Быстрее! Копай клад, выполняй квест, бей сильней, лечись, молись, Ленивый Свинтус!» — прогремела тучка, выпуская новую порцию молний. Испуганно съёжившись, бедолага заметался по дороге, не зная за какой же из приказов своего божества браться в первую очередь. Сначала он выхватил откуда-то сапёрную лопатку и пузырёк с зелёной жидкостью. Одним махом осушив сосуд, он вцепился обеим руками в лопатку и двинулся в мою сторону. Я даже не успела толком испугаться, как он встряхнул головой и кинулся судорожно раскапывать землю, попутно бормоча некое подобие молитвы. Буквально на третьем ударе лопатка звякнула обо что-то твёрдое, и парень выудил из ямки золотой кирпич. Больше не обращая на меня внимания, он со всех ног побежал прочь, подгоняемый искрящейся тучкой. Мне только и осталось, что растерянно проводить его взглядом.

— Обалдеть, вот это характер — чистейшее зло! А ещё Топ-20 во всех пантеонах и храмы в каждом крупном городе! Моя хотеть! Решено, с этого момента практикуем терапию молниями, — радостно прокаркала тучка над моей головой.

— Не на-а-адо! — жалобно проблеяла я, сжимаясь в комочек.

— Да ну тебя, — резко погрустнела тучка, — какие же вы, нейтралы, скучные. Никакого веселья с вами...

***

«Монстр! Монстр! Во имя Великого Котоуса, атакуй его!» — заорала шизофрения в моей голове, когда на дорогу выскочил миленький зайчонок. Он вытянулся по струнке, сложил передние лапки на пузе и с интересом уставился на меня, забавно оттопырив ухо.

Я даже не успела ничего сообразить, как, повинуясь чужой воле, выхватила кирпич и бросила в пушистика. Словно в замедленной съёмке, я с ужасом следила за тем, как жуткое орудие смерти неумолимо приближается к невинной мохнатой мордашке, отражаясь в маленьких чёрных глазках. И в глазках этих читался лишь немой вопрос: «За что, тётенька?». Не в силах смотреть на то, что произойдёт в следующее мгновение, я зажмурилась и заткнула уши.

Понимая, что всё уже кончено, руки мои по локоть в крови невинного создания, а черти в аду уже строят для меня персональный кирпичный завод, я бухнулась на колени и расплакалась. Наверное, я бы так и прорыдала до конца своих дней, но что-то легонько тюкнуло меня в лоб, заставив открыть глаза.

Передо мной на задних лапах стоял тот самый заяц и что-то возмущённо пищал на своём заячьем языке. При этом он легко и непринуждённо размахивал кирпичом, периодически тыча им в меня. А я и забыла совсем, что этот стройматериал был сделан из пенопласта. Переполненная чувствами от того, что не стала зайцеубийцей, с криком: «Пушистик!» — я попыталась сграбастать животное в свои объятия, но оно оказалось быстрее. Теперь в чёрных глазках читался уже другой вопрос: «Больная что ли?!». С размаху вернув мою собственность мне прямо промеж глаз, заяц повертел пальцем у виска и быстро скрылся в траве.

«Алло, техподдержка? — донеслось до меня тихое бормотание из ниоткуда. — Мне попался бракованный герой ... Да ... Нет ... Внешних дефектов нет ... Основные функции? Вроде в норме ... Да, говорит, пожалуй даже слишком много ... Эмм? В каком смысле? ... Нет, я не хочу увеличивать ей грудь! ... Чем недоволен? Тем, что мне обещали героя, который прославит моё имя, а на деле я получил тамагочи-пацифиста с сиськами! ... Блин, да не в сиськах дело! Сама она, без пинка, только кусты удобряет и спит. Забудешь покормить — сдохнет. Необучаемая ... Пробовал, помогает, но ненадолго. Команды выполняет через раз, делает вид, что не слышит, а если делает, то через одно место ... Рандом? Какой ещё рандом? Я такого не заказывал! ... Да не надо ей ничего увеличивать! Оставьте грудь в покое! ... Что значит не гарантийный случай? ... Алло!? Алло!? Да чтоб вас! Похоже, так и придётся лепить из того, что есть... Ой, а это что у нас? Монстр какой-то рядом бегает. Выпотрошитель. Не, ну назовут же, хотя, какая разница, надо же с чего-то начинать... Что там в Энциклобогии про него? Угу... относится к семейству бла-бла-бла... босс-монстр бла-бла-бла... лут... Ого!»

— Кхм-кхм, Котовасия! — прогремело у меня над ухом. — Пройди двести шагов на север, увидишь кусты справа — иди к ним.

— Зачем? — недоверчиво поинтересовалась я, вытирая слёзы. — Это не опасно?

— Не-ет, что ты, ни капельки. — промурлыкал самый честный голос на свете самым искренним тоном. — Там... тортик. Но если ты не хочешь...

— Хочу.

— Вот и отлично. У тебя пять минут на сборы и «припудрить носик». Только... — Котоус на мгновение задумался, — выкинь этот «кирпич» и поищи палку... потяжелее...