Зона вылета.Искусственное дыхание льдом
....Это был Игорь. Он стоял по шею в ледяной воде, опираясь спиной о какой-то подводный корч. Лицо его посинело, губы приобрели восковой оттенок, но единственный глаз смотрел ясно и зло.
Рядом с ним, зацепившись лямкой за выступ корня, плавал его рюкзак. Тяжелый брезентовый плащ тянул его ко дну, превратившись в саван. Игорь пытался дотянуться до него рукой, но каждое движение взламывало тонкий лед по краям полыньи, расширяя смертельную ловушку.
Он попал туда еще затемно. Провалился, когда провешивал тропу для них. И простоял в замерзающей воде реки несколько часов, зная, что стоит ему попытаться выбраться самостоятельно — вес тела проломит край и течение уволочет его под сплошной панцирь болота, откуда нет возврата.
Он ждал их. Стоял в воде температурой плюс два градуса, потому что обещал показать дорогу.
— Стойте! — рявкнул Артем Елене, которая бросилась было вперед. — Не смей!
Его мозг работал лихорадочно. Веревка? Нет. Длинная палка? Вес человека переломит любую сухую ветку. Кувалда слишком короткая. До края безопасной земли оставалось метра три, но между ними и Игорем была только предательская корка льда, припорошенная снегом.
— Бросай мне конец! — крикнул Игорь. Голос его звучал ровно, почти спокойно, и от этого спокойствия становилось жутко. — Ремень! Сними ремень с ружья!
Артем сбросил обрез. Металл жалобно звякнул о мерзлую землю. Руки плохо слушались, пальцы одеревенели. Он отстегнул кожаный офицерский ремень. Длина — чуть больше полутора метров. Этого мало. Даже если он добросит пряжку, Игорь не сможет ухватиться закоченевшими пальцами.
Нужно подойти ближе. Нужно рискнуть. Артем лег на живот, максимально распределяя свой вес по площади. Сердце колотилось где-то в горле. Он пополз, чувствуя, как лед прогибается под ним. Раздался сухой треск. От места, где он находился, во все стороны побежала паутина белых линий.
— Назад дурак! Утонешь! — прохрипел Игорь.
Артем дополз до самого края полыньи. Вода была в метре от его лица. Он видел каждую пору на лице незнакомца.
— Хватайся за приклад! — Артем отстегнул погонный ремень от обреза и, низко свесившись, швырнул оружие прикладом вперед. Оно упало на воду плашмя, проскользив по тонкой кромке льда.
Игорь изогнулся в воде, загребая одной здоровой ногой. Ему удалось подтянуть ружье. Он намотал ремень на кулак.
— Теперь тяни! Ровно! Без рывков!
Артем уперся каблуками в мерзлый торф. Мышцы спины взвыли. Он тащил не просто промокшего человека. Он тащил центнер веса, сопротивление ледяной воды и тяжесть мокрого сукна. Лед трещал. Елена позади молилась вслух, перемежая слова рыданиями.
Сначала показались руки. Пальцы, белые, как рыбье брюхо, намертво вцепились в дерево приклада. Затем плечо.
Артем зарычал, вкладывая последние остатки сил. Он буквально выдернул Игоря на твердый участок, рухнув сверху, чтобы распределить нагрузку.
Лед за их спинами с оглушительным грохотом обрушился в воду.
Игорь лежал лицом вниз, содрогаясь в конвульсиях. Его одежда моментально встала колом. Мороз начал свою работу — теперь он убивал спасенного быстрее, чем вода.
— Огонь, — просипел Игорь, клацая зубами так сильно, что едва не прокусил язык. — Нам нужен огонь. Прямо сейчас. Иначе я умру от остановки сердца. Кровь...
Артем посмотрел на свои руки. Потом на лес. До старой заимки, которую они видели вчера вечером километрах в трех отсюда, добраться с раненым они не успеют. Солнце уже начало клониться к западу. Темнота принесет минус тридцать.
— Мы никуда не пойдем, — сказал Артем, снимая с себя рюкзак. Он достал топорик, притороченный к боковине. — Будем жечь то, на чем стоим.
Сухостой вспыхнул с сухим треском, словно только и ждал искры. Желтый огонь жадно лизнул промерзшие ветки старой ели, которую Артем повалил прямо здесь же, на краю болота. Дым — едкий, вонючий, смешанный с паром от тающего снега — ударил в лицо.
Игорь сидел, привалившись спиной к рюкзаку Артема. Его била «гусиная» дрожь — крупная, неконтролируемая судорога, выворачивающая мышцы. Мокрая армейская форма стояла колом, превратив человека в ледяную статую. Елена содрала с себя шерстяной свитер и пыталась натянуть его на плечи Игоря поверх хлюпающей куртки, но одеревеневшие руки не слушались.
— Снимай всё, — приказал Артем, вытаскивая из своего рюкзака плотный полиэтиленовый вкладыш. — До костей промокло. Если оставим, кожа слезет вместе с тканью через час.
— Не дури, — просипел Игорь, отталкивая руку Елены. Зубы его выбивали непрерывную дробь. — Сам замерзнешь... Оставьте меня у огня и идите. Остров близко... вторая сосна...
Артем молча врезал ему открытой ладонью по лицу. Удар был не сильным, но звонким. Голова Игоря мотнулась. — Я сказал раздевайся, — тихо, почти ласково произнес Артем. — Ты сейчас станешь трупом и своей смертью задержишь нас на сутки. Этого времени у Димки нет. Делай, что велят.
В глазах Игоря мелькнуло удивление, а затем — понимание. Он перестал сопротивляться. Вместе с Еленой они стянули с него задубевший брезент плаща, тяжелую от воды разгрузку и липкую, холодную одежду. Игорь остался в одних мокрых трусах. От его тела валил густой пар, моментально оседая инеем на сухих ветках вокруг костра.
— В пакет его, — скомандовал Артем. Они втроем запихнули голого, дрожащего мужчину в черный мусорный мешок. Звучит абсурдно, но физика работала: полиэтилен отсекал холодный ветер и создавал эффект парника, заставляя собственное тепло тела бороться с переохлаждением изнутри. Поверх пакета накинули спальник Елены и остатки сухого сена.
Димка смотрел на это широко раскрытыми глазами, забыв про слезы. Для ребенка это выглядело как чудовищный ритуал — превращение живого человека в неподвижную черную куклу.
Костер прогорел. Сухостоя хватило всего на сорок минут яростного жара. Когда пламя опало, оставив лишь багровые угли, мороз снова начал брать свое. Температура упала еще ниже. — Нам нужно двигаться, — сказал Артем, проверяя крепление обреза. — Метаболизм запущен, но если ляжет снег или он уснет — мы его не донесем. Идем к острову. Берем носилки.
Носилки они сделали из жердей сухостойной сосны и остатков рубероида с землянки. Конструкция получилась тяжелой и громоздкой. Игоря завернули в спальник, перетянули веревками и положили внутрь. Он уже не дрожал так сильно — плохой знак. Озноб сменяется сонливостью перед тем, как сердце начинает останавливаться.
Тропа Игоря шла зигзагами. Красные тряпицы на вешках едва виднелись в сгущающихся сумерках короткого зимнего дня. Первые два километра прошли относительно легко. Наст держал. Но потом земля начала уходить из-под ног. Они вступили в зону верхового болота. Здесь торф подтаял снизу от невидимых ключей, и теперь под слоем смерзшегося снега скрывалась вязкая жижа.
Артем шел впереди, пробивая тропу. Каждый шаг давался с трудом. Ноги проваливались выше колена. Кувалда служила третьей точкой опоры. Елена тянула носилки сзади за одну жердину. Ее дыхание вырывалось изо рта белыми облачками, лицо посерело от усталости.
— Брось... — прошелестело из спальника. Голос Игоря был похож на скрежет наждачной бумаги. — Бросьте меня. Вы... легкая добыча. Трое шумят. Привлекаете их. — Заткнись, Кармин, — выдохнула Елена, упираясь плечом в дерево, чтобы перевести дух. — Мы тебя не для этого из холодильника доставали.
Солнце окончательно скрылось за зубчатой кромкой леса. Небо стало фиолетовым. Темнота в тайге падает мгновенно — будто кто-то выключает свет огромной лампочкой.
Вешки закончились. Игорь успел пройти дальше, чем они думали, прежде чем уйти под лед. — Всё, — остановился Артем. — Дальше вслепую. Будем искать березы. На болотах острова всегда растут старые белые березы, им плевать на кислую почву.
Он достал последнюю гильзу из кармана разгрузки. Обычный двенадцатый калибр, пуля Полева. Артем надрезал картонный пыж ножом, высыпал часть пороха на камень, добавил немного свинцовой дроби и тщательно перемешал щепкой. Затем зачерпнул горсть чистого снега. — Дай нож, — попросил он Елену.
Он сделал то, чего боялся делать весь день. Уперев лезвие ножа в камень, он со всей силы ударил по обуху кувалдой. Искры полетели густым роем. Артем ловко поймал самую крупную на кучку пороха на камне. Порох зашипел, затлел, выпуская тонкую струйку дыма. Артем быстро накрыл его снегом, превратив в кашицу. Получился примитивный детонатор.
— Зачем? — спросила Елена, хотя уже понимала ответ. — Сигнал, — Артем забил патрон обратно в обрез. — Если старообрядцы живы и видят гостей, они стреляют в воздух. Если боятся — молчат. А если мертвы... нам все равно конец. Мне нужен их выстрел навстречу. Один раз. Чтобы понять направление.
Они вышли на открытое пространство. Это была вершина пологого холма, окруженного черной водой. Остров. Артем чувствовал это нутром — твердь под ногами стала глухой, плотной, исчезла пружинистость мха. Вторая сосна должна быть где-то здесь.
Артем поднял обрез. Прицелился в низкое, тяжелое небо, выбирая просвет между облаками, чтобы вспышку было видно издалека. Елена зажала уши Димке. — Только бы там были люди, — прошептал Артем. — Только бы у них остались патроны.
Он нажал на спуск. Грохот разорвал тишину ночи. Плечо отбросило назад отдачей. Яркая оранжевая вспышка озарила верхушки деревьев на секунду, ослепив самого стрелка.
Они замерли, прислушиваясь. Ветер выл в ветвях. Хрустнула ветка под тяжестью снега. Прошла минута. Две. Сердце Артема падало. Никого. Просто пустые гниющие дома сектантов.
И тут, откуда-то справа, сквозь километры морозного воздуха, пришел звук. Не грохот ружья. Сухой, резкий треск винтовочного выстрела калибра пять-сорок пять. Короткий, экономный. Так стреляют те, кому жалко тратить лишний грамм пороха.
За ним — второй. Ответный сигнал.
Кто-то живой видел их вспышку. Кто-то целился в темноту и подтверждал: «Мы вас видим. Подходите».
Елена бессильно опустилась на колени прямо в снег, прижимая к себе сына. Она плакала, но на этот раз это были слезы облегчения.
Артем перезарядил обрез последней пулей. Теперь она предназначалась не для мертвецов. Она предназначалась для того, чтобы убедить местных жителей открыть ворота засветло. Он взялся за жердь носилок. — Осталось метров сто, — сказал он в темноту. — Подъем.
Впереди, разрывая бархат ночи, загорелся тусклый желтый огонек. Свет керосиновой лампы. Или лучины. Древний, как сам мир, к которому они шли.