Змеевы страдания⁠⁠

Драконы, как широко известно, музыкальностью не отличаются. Симфоний не сочиняют, песен не поют, хвостом ритм не отбивают, а если и насвистывают что-то себе под нос, то крайне немелодично. Однако и в этом деле Змей Горыныч наособицу ото всех отошел. То есть, конечно, сначала он думал, что такой же, как все. И вправду - слухом особым он не отличался, а голос имел вполне заурядный - скорее рев бычий, а не голос. Но вот прошло время, объявились на Руси гармошки. Тут-то Змея и прорвало.
Подкрадется, бывало, к окраине села, прислушается - где-то вечерка идет, и тальяночка играет то жалостно так, с переливами, то, наоборот, весело, с топотом и дроботушками-частушками. И тут Змей никак совладать с собой не может. Тотчас грянется он о землю, обернется добрым молодцем и идет на деревню, гулять с парнями и девками. Горланит со всеми песни, стучит каблуками без устали, и вприсядку, и с выходом, раскраснеется, разгорячится и - вроде бы нет особой  охоты, а надо, раз на гулянку пришел - подвалит к какой-нибудь Марфушке или Анютке с пряниками и леденцами.
Ну, тут, конечно, деревенские сначала недобро косятся, а потом начинается: "А ты кто таков",  "А давай выйдем, поговорим", "А давай на кулачки"  и все в том же роде. Драться Змей не любил, но так его заводила роковая гармонь, что тут он даже и дрался. Бывало, бил. Бывало, был бит. Впрочем, после двух-трех таких посиделок местные девки замечали, что леденцы и пряники у заезжего гостя какие-то не такие - вроде и сладко, да удовольствие не то, как когда свой Федор или Семка угощают. Оно и понятно - откуда Змею настоящих сладостей взять? - морок у него один и наваждение, а не пряники. Так что девки привечать Змея перестали. А тому только того и нужно было!
Так и повелось: вечереет, почти все разошлись по домам, только романтичный гармонист да заезжий молодец все бродят по задворкам. Гармонист выводит мелодию пофигуристей, а Змей знай себе пляшет с вывертом и посвистом.