Заколдованное ведро⁠⁠

Йорем проснулся не от солнечного света, не от пения птиц, а от стука в дверь и аромата рыбы, который пробрался сквозь щели раньше хозяйки. Мамма Ширия, как всегда, была в теле, не в духе и с претензиями. Она пожаловалась:

— У меня ведро пропало, Йорем. Зачарованное. Без него вся моя рыба тю-тю. Я его сама у мага в Коркино за три леща и половину души купила!

Йорем, натягивая рубаху, зевнул:

— У вас, Ширия, каждый месяц что-нибудь пропадает. То ведро, то совесть.

Но когда услышал про летающего хека — редкую, вредную и очень живучую тварь, которая вчера еще бултыхалась в ведре, а теперь, кажется, испортила весь район, — напрягся. Если дохнут чайки и мутнеет вода, то дело не просто в тухлой рыбе. Это уже магическая зараза.

И Йорем, неохотно, но привычно взялся за дело.

***

Плавучий рынок вонял, как старый корабль, в котором забыли команду и пару тонн устриц. Йорем пробирался мимо торговцев, прищурившись. Воздух дрожал, рыба зацвела, чайки валялись в истерике по доскам.

Первой была Джули. Ее глаза видели примерно столько же, сколько у жареного карпа, но она клялась:

— Ведро само пошло. Так, встало и... побрело! В сторону школы.

Йорем кивнул. От Джули фантастики ждать можно было больше, чем правды. Но направление записал.

Дальше — Тук. Юнец, тонкий, как рыбий скелет, румяный, как подгоревший омлет.

— Я ничего... Я просто... Я ее люблю, понимаете? А ведро... Я думал, может, сюрприз сделать... Ну не украл же, клянусь Тритоном!

— Кому сюрприз? Рыбе?

Тук покраснел до ушей и замолчал.

Последним был травник. Он злился, и справедливо:

— Кто-то подлил гадости в мои настойки! Теперь вместо головной боли у людей начинается румба и разговоры с мебелью!

Йорем обошел прилавки, понюхал воздух, камни и перила. Все говорило об одном.Кто-то перетащил зачарованное ведро, но не из жадности, а ради его внутреннего устройства. С таким можно было варить зелья, которые хранили запах, свойства или... тухлость.

След вел к худшему месту города, школе юных магов. Место, где скука порождала хаос быстрее, чем любой заклинатель.

Йорем нахмурился и пошел туда. С годами он понял: когда начинаешь день с вонючей рыбы — закончишь его либо под дождем, либо в шляпе, полной слизняков.

***

Подвалы школы молодых магов начинались с двери, которая не скрипела — она возмущенно хлюпала. Йорем плюнул на ладони, вытащил амулет-шпильку из бороды и вскрыл замок почти с уважением, так как запирали на совесть.

Внутри пахло... ну, специфически. Смесь прелого мха, подгоревших специй и дешевого лосьона для бороды. Свет был тусклый, стены покрыты рисунками в стиле «я выпил зеленое — и начал понимать краски». Глубже, за старой винтовой лестницей, Йорем наткнулся на самодельную лабораторию.

Там возились четверо. Пятый плавал в аквариуме. Буквально. Золотая форель, подозрительно умная, била хвостом по стеклу.

— Мы… это… — начал один студент, — хотели сварить зелье от скуки. Но оно... не пошло. Формула сложная, ингредиенты редкие. Нам нужно было ведро…

— Оно не выдержало, — добавил другой. — И... началась трансформация. Случайная. Обратная формула не работает. Пока.

Йорем уже хотел сказать что-нибудь в духе «Ну и на кой вам это было надо?», как из угла вылезло нечто. Полупрозрачное, шевелящееся, обиженное. Слегка переливалось. Медуза. С глазами. Она явно считала его виноватым.

Йорем отскочил, выдернул из-за пояса рунический багор и начал отступать по диагонали, как учили: «Магическая слизь — не змея, но и не друг».

Медуза выдала влажный хлопок и бросилась на него.

— А это что?! — крикнул он, махая багром.

— Это? Ну... побочный продукт. Мы его называем…

— Да, как бы вы его ни называли... — Йорем выскочил за дверь, не дослушав объяснения недоучки с волшебным жезлом.

***

Когда Йорем вернулся на рынок с тем, что осталось от зачарованного ведра, а это было, скорее, несколько обручей и часть полурасплавленного дна — Мамма Ширия встретила его так, будто он лично истребил всю ее семью.

— Это че?! — завопила она, тыча в обломки. — Мое ведро? Мое сокровище? Мой рыбо-холодильник?!

— Могло быть и хуже, — устало заметил Йорем. — Оно могло взорваться прямо в доме.

Он опустился на ящик с сельдью и вытер лоб. Ширия пыхтела минуту, потом сузила глаза.

— Я тебя, знаешь... за это...

— А я знаю про хека, — перебил он спокойно. — Не просто редкий, запрещенный. Охраняемый. Штрафов на три года вылова. А может, и каторга, если магическая инспекция узнает. Ведро пропало, бывает. А вот с контрабандой все иначе.

Ширия осела. Потом выдавила:

— И что ты хочешь?

— Пожизненную скумбрию. Раз в неделю. Без костей. И чтобы ни звука ни про хека, ни про чайку, которая теперь разговаривает с драконами.

Они ударили по рукам.

Дальше Йорем пошел к магистрату. Студенты получили шанс искупить вину. Им выдали метлы, артефакты очистки воздуха и задание убрать весь район.

Йорем, проходя мимо толпы юных магов с тряпками и закопченными амулетами, довольно фыркнул. Он не стал героем дня, но вернул порядок. И, что важнее — бесплатную рыбу. Иногда мелкие дела пахнут хуже проклятий. Но их тоже кто-то должен разруливать.

Вениамин Вечинский