Загадка "шведского сфинкса"⁠⁠

Одна из самых романтических и одновременно загадочных фигур в мировом кинематографе. Эта женщина с классическими чертами лица и застенчивой отчуждённостью характера, поражавшая на экране силой своей страсти, стала символом той самой женственности, которую "мужчинам не дано постичь"..

Часть 1.

..было много причин, по которым Гарбо не хотела путешествовать, но и так же много путешествий, противоречащих им — например, поездку по Европе летом 1973 года, в которой её сопровождали Сесиль Ротшильд и Сэмюэль Грин.

В этой поездке Грин отзывался о ней как о «все ещё физически привлекательной», но не очень сексуальной.

«Однажды, когда мы бродили по Парижу и наткнулись на секс-шоп, — рассказывает он, — она сказала, что никогда раньше не была в таких местах и ей стало любопытно. Она зашла и долго оглядывалась, а выйдя, сказала: Ах, секс. Я рада, что эта часть моей жизни закончилась»

Двоюродный брат Грина — Генри, жил в замке Гленви в графстве Донегол, Ирландия и Грин думал, что его 25 000 акров, облагороженные множеством садовников, были именно тем местом, которое могло бы понравиться Гарбо. И она согласилась, оставшись довольной этим визитом. И несколько месяцев спустя Грета размышляла в своей квартире в Нью-Йорке:

«Прошло уже много времени, а я так и не поблагодарила кузена Сэма, за то время, которое провела у него в замке. Конечно, наверное, он ждал теплого письма, но так его и не получил. Это так неправильно! О, Боже, я совсем нецивилизованный человек.. Но, наверное, еще не поздно. И я успею поздравить его с Рождеством и поблагодарить. Но как же мне подписаться? «Грета Гарбо»? Но я так ненавижу своё имя, что съёживаюсь, когда меня им называют.. Впрочем, Генри называл меня «мисс Г.». Что ж, так и подпишусь..»

Грета Гарбо и Джон Гилберт в фильме «Плоть и дьявол». 1926 год.

А во время поездки в Лондон в 1975 году, Грину удалось уговорить Гарбо навестить Сесиля Битона (известный английский фотограф, мемуарист, один из важнейших мастеров модной фотографии) , с которым у нее ранее был проблемный роман. Их последняя и самая серьезная ссора была вызвана публикацией дневников Битона - с множеством интимных отрывков писем Гарбо - в 1972 и 1973 годах. И по её мнению, публикация этих дневников (и их сенсационное освещение в лондонских газетах) была атомной бомбой предательства.

Когда Грин спросил у Сесиля, почему он это сделал, Битон рассказал, что написал Гарбо, чтобы спросить разрешения, и после года без ответа позвонил ей в Нью-Йорк, но она повесила трубку. В тот момент он решил, что было бы нечестно вычеркнуть большую часть своей жизни «из-за невроза этой женщины». Наивно или неискренне, он думал, что она выслушает его объяснения, и был совершенно подавлен, когда она этого не сделала.

Дружба Грина с Битоном, который был частично парализован после инсульта 1974 года и находился в глубокой депрессии, намного лет предшествовала его дружбе с Гарбо и он был полон решимости примирить их. Мягко, но безжалостно он воздействовал на нее, подчеркивая жалкое состояние Сесиля и его столь же жалкое желание увидеть ее в последний раз.. И Гарбо согласилась.

«Мы прибыли незадолго до наступления темноты и были проведены секретарем Битона, наверх в его гостиную, где тот сидел у огня в костюме желтовато-коричневого цвета, ярко-розовом галстуке и фирменной широкополой шляпе. Увидев Гарбо — ее длинные седые волосы, завязанные сзади шнурком, — он заплакал.

- Битти, я вернулась, — сказала она, и наклонившись обхватила его лицо ладонями, затем посмотрела ему прямо в глаза и поцеловала в обе щеки.

- Грета, — сказал он, — я так счастлив..

Она села к Сесилю на колени и прижалась к нему, как ребенок, к его величайшему удовольствию. Я оставил их одних, но вернулся незадолго до ужина, за которым Битон часто плакал и извинялся за своё полупарализованное тело. Мы легли спать сразу после ужина, и я уверен, что «песочный человек» не пришёл к Гарбо в ту ночь..»

Сесиль Битон

В марте 1978 года Гарбо отправилась с Грином в его дом в Картахене, Колумбия. Ему потребовались годы, чтобы заманить её туда, но поездка прошла гладко. Беда пришла только по их возвращению. В отсутствие Грина репортер спросил его помощника о «романе» Гарбо - Грин. И стремясь развеять эти мысли, помощник раскрыл множество подробностей о визите в Картахену, которые и приветствовали Гарбо в колонке Daily News, на следующий день после ее возвращения. Ее гнев вылился в телефонном разговоре с Грином, который последовал:

«Всё это заставляет меня думать, что меня используют люди и мне это противно. Я устала. Я не могу никуда пойти, чтобы не наткнуться на людей из вашей толпы (журналистов), хотя я уже давно не снимаюсь в кино. Мне это надоело. И я не знаю, подлец ты или идиот..»

Но в конце концов, она простила его — на этот раз. Но такие происшествия ужасно потрясали её и сказывались на её сомнительной вере в людей и мир.

А некоторые считали, что Гарбо уже давно страдает маниакально-депрессивным психозом.

«В один момент я очень счастлива, а в следующий момент мне кажется, что в моей жизни нет ничего хорошего», — сказала однажды она.

И сказала она это в 1933 году.

«Я испортила свою жизнь, — говорила она в 1977 году, — и уже слишком поздно что-то менять. Эти прогулки — просто спасение. Когда я иду одна, я думаю о своей жизни и прошлом.. И я не удовлетворена тем, как я устроила свою жизнь»

Смерть Зальки Фиртель, ее самой близкой подруги, в 1978 году сильно ударила по ней.

«Ну, вот и еще одна глава закончилась.. Всё, что у меня осталось — мои прогулки..»

Человеческие лица стареют множеством способов. И однажды Гарбо рассказала о своём:

«Так странно устроена жизнь. Вот вы живёте и принимаете всё, что происходит, как факт. Вы наносите макияж, укладываете волосы и выходите на улицу. Но, внезапно, в один прекрасный день появляется рука — в моем воображении каждые 7 или 10 лет — рука, которая проходится по лицу, стирает пудру и помаду, растрёпывает волосы и вот вы уже не такая, какой были ещё только вчера.. Я могла бы пойти как и многие к хирургу, но я считаю это просто отвратительным. Я старая? Что ж.. Таково моё положение дел»

Что было для Гарбо было невыносимо - это нездоровое любопытство тех, кто хотел на неё посмотреть. Тех, кого волновало, как она выглядит сегодня? В мире кино она была Еленой Троянской: самой прекрасной женщиной с огромной ответственностью — выглядеть прекрасно в любом месте, в любое время и в любом возрасте. Но по мере того, как ее жизнь приближалась к концу, становилось все хуже. Она чувствовала себя осмеянной — как будто мир каким-то образом наслаждался разрушением своей величайшей красоты, которую он когда-то создал.

«Больше всего ей нравилось быть наедине со своими мыслями. - Говорил Сэм Грин. - У нее не было каких-то больших амбиций, потому что она достигла их всех к тому времени, когда ей исполнилось 35 лет. Она была самой известной, красивой и состоявшейся женщиной своего времени. Но она поплатилась тем, что потеряла своё право на частную жизнь, а это было единственное, чего она хотела. Просто вести достойную, здоровую, честную жизнь вне поля зрения общественности. Но с 17 лет она только и делала, что работала, и ее огромный успех пришел до того, как она успела эмоционально повзрослеть..»

А осенью 1985 года корреспонденту Globe удалось поговорить с помощником Грина, который рассказал все, что знал об их дружбе, и даже больше. И 29-го октября таблоид прогремел заголовком:

«80-летняя ГРЕТА ГАРБО выходит замуж! Женихом будет арт-директор на 30 лет моложе ее!»

Грин был в Колумбии и, как утверждал, не имел к этому никакого отношения, но Гарбо увидела статью и пришла в ярость. По возвращении Грин, как обычно, позвонил ей, чтобы узнать как дела, и после долгого молчания она сказала:

«Мистер Грин, вы сделали ужасную вещь»

После чего повесила трубку. Это был последний раз, когда он слышал ее голос.

Сэм Грин

Но Грин был уверен, что была и вторая, главная причина их разрыва. Он записывал их разговоры на пленку, и утверждал, что Гарбо никогда не возражала. Но в какой-то момент в 1985 году ей сообщили, что одну из записей он проигрывал на одном званном ужине. Грин это категорически отрицал.

«Я думал, что она знает меня достаточно хорошо, чтобы понять, что я никогда не буду ее эксплуатировать. Хотя, видит Бог, у меня была тысяча возможностей»

Хотя Сэм и был ранен их расставанием, но, оглядываясь назад, он рассматривал эти инциденты как предлог для разрыва. К 1985 году здоровье Греты пошатнулось, и она не хотела, чтобы люди видели ее состояние, считает он.

«В конце концов, мы предали Гарбо или она предала нас?» - говорил Сэмюэль Грин.

Он вспоминал, что однажды днем, когда он был у неё в гостях и Гарбо вышла из гостиной, он потянулся за арахисом, и несколько упали на пол. Нагнувшись, чтобы подобрать их, он заметил крошечную фигурку, выглядывающую из-под дивана, на котором он сидел.

«Это был тролль. Знаете, эти маленькие пластиковые гномы с уродливыми, растрепанными, пурпурно-бирюзовыми волосами? Когда я заглянул под диван, то увидел их там целый ряд. По крайней мере, дюжину, целое маленькое сообщество из них — стоящих в каком-то строю»

Он ни словом не обмолвился об открытии, но в последующие визиты, когда оставался один в ее гостиной, всегда заглядывал под диван и всегда находил там троллей, всегда в разном расположении.

«Почему тролли? Почему бы и нет? Дети играют в куклы. Гарбо играла со своими троллями. Наверное они забавляли ее. Кто знает? В конце-концов она была шведкой..»

Большую часть времени в последние годы Грета проводила у телевизора. Она особенно любила сериалы «Мэтлок», «Главный госпиталь» и «Проще простого».

В ноябре 1983 года она получила высшую гражданскую награду Швеции став кавалером шведского ордена Полярной Звезды. Посол Швеции в Соединенных Штатах граф Вильгельм Вахтмайстер оказал почести на частной церемонии в её квартире. Шведский король и королева всегда мечтали встретиться с ней. И во время государственного визита в США в 1988 году королевская чета стремилась устроить аудиенцию в их резиденции, но актрису так и не смогли выманить из ее квартиры. Королю Карлу Густаву и королеве Сильвии пришлось отправиться к ней самим.

Последним успехом в пожизненной борьбе Гарбо за конфиденциальность было то, что пресса в значительной степени оставалась в неведении относительно ее последних болезней, включая мастэктомию в 1984 году. Также скрывался от общественности тот факт, что она перенесла легкий сердечный приступ в Швейцарии в августе 1988 года. А в июне 1989 года ее племянница Грей Густафссон Рейсфилд наняла для неё лимузин, чтобы возить Гарбо на процедуры диализа три раза в неделю. У Греты начались серьезные проблемы с почками. Но за две недели до смерти ее все ещё видели на улице с тростью.

Ещё одна персональная война Гарбо велась с фотографом Тедом Лейсоном, преследовавшим её почти ежедневно в течение 10 лет. Она назвала его «тем бедным человечком, который всегда прячется», и однажды сказала Грину: «Меня не было три недели, но он будет там, когда я выйду. Интересно, что он делает, когда меня нет рядом?». Чтобы испортить его фотографии, она всегда держала в руке скомканную салфетку чтобы быстро поднять её, увидев, что её снимают.

«Может некоторые это и считают странным, - говорил сам фотограф, - но я выражал свое уважение и восхищение мисс Гарбо. Это непреодолимое желание с моей стороны, что-то, что я не мог контролировать. Это стало навязчивым.. Я восхищался и очень любил её. Возможно, я причинил ей боль и мне очень жаль, но я думаю, что сделал что-то для неё или для потомков. Ведь я провел с ней десять лет своей жизни..»

11 апреля 1990 года она в последний раз покинула свою квартиру, чтобы попасть в больницу Нью-Йорка, и проиграла последнюю битву своей войны с Лейсоном.. Сила Гарбо угасала, но не ее достоинство. Она была слишком слаба, чтобы сопротивляться, разве что глазами: на последних фотографиях она смотрит на него с презрением.

Сначала казалось, что есть надежда. Но Грета Ловиса Густафссон умерла в 11:30 утра. В Пасхальное воскресенье, 15 апреля 1990 г..

Греты Гарбо нет. Но её влияние на её собственное и последующие поколения так же трудно понять и оценить, как влияние Моны Лизы или Девятой симфонии Бетховена. Леонардо-человека можно отделить от того, как мы воспринимаем Мону Лизу, а Бетховена от его музыки, но нельзя отделить плоть и кровь Гарбо от её ролей. Из сотен сценариев, написанных для нее, только 27 превратились в фильмы, и только полдюжины из них стали лучшими. Но ее способности были триумфом завораживающей эротики. Люди интуитивно чувствовали это и были потрясены. И, нравилось это Гарбо или нет, их реакция была последним ингредиентом её искусства..

«Я слышала, что Гарбо ушла из кино.. Ну что ж, я рада. Теперь я осталась одна» /Марлен Дитрих в письме своему мужу в 1941 году/

«Я устала от Голливуда, и, вообще, не любила мою работу. Были дни, когда я просто заставляла себя идти на студию. Я ушла потому, что не было ни хороших идей, ни хороших предложений. Я снималась даже дольше, чем планировала. Мне всегда хотелось жить другой жизнью. Я бы остановилась раньше, если бы не контракт. Мой последний фильм появился потому, что я просто выполняла условия контракта»