Время убираться⁠⁠

Истории деревни "Безрадное"

— Может, вечерком в нарды? — спросил я у начальника, плетясь за ним по лесу.

— Можно, — буркнула его спина. — Сразу после того, как бумаги заполним.

— Бумаги, шмумаги, надоело… — бубнил я, ища глазами, куда бы выкинуть обертку от мороженого, которую нес в руке с тех пор, как мы зашли в чащу. Она была липкой и ужасно раздражала.

— Бросьте в мешок, — незнакомый голос раздался так внезапно, что я чуть не подпрыгнул.

Обернувшись, я увидел человека с огромным тряпичным мешком в одной руке и палкой с гвоздем на конце в другой. Одет он был в шорты, шлепанцы и майку, но вещи были сильно потрепанными, как и их хозяин. Судя по длинным грязным волосам и густой бороде, черным ногтям и впалым бледным щекам, мужчина скитался здесь не один месяц, а может, и не один год.

— Дядь Саш, — окрикнул я начальника, который ушел довольно далеко, даже не заметив, что я отстал.

— Бросайте, не стесняйтесь, — повторил незнакомец, протягивая мешок.

Я аккуратно бросил бумажку, не сводя глаз с лица странного мужчины. Что-то в нем казалось мне знакомым, но я не мог понять что.

— О! Денисыч, да ты Елисеева нашел! — обрадовался дядя Саша, подойдя к нам. — Живой и невредимый, кажется, — шеф ткнул в мужчину дубинкой. — Давненько вы у нас в пропавших числитесь.

Тут до меня дошло, где я видел это лицо: на одной из ориентировок в нашем участке.

— Ну, мне пора. Не мусорьте в лесу, — улыбнулся мужчина и хотел было уйти, но мы перегородили ему дорогу.

— Куда собрался? Тебя жена два года ищет, всю область на уши подняла, — строго сказал дядя Саша. — С нами пойдешь.

— Не могу, — виновато вздохнул мужчина, — я еще смену не отработал и не нашел себе сменщика.

— Какую смену? Ты чего несешь? Пошли с нами, тебе сказано! — рявкнул я и хотел уже достать наручники, но дядя Саша меня остановил и, нахмурившись, обратился к Елисееву:

— Рассказывай.

— Да нечего особенно рассказывать. Я санитар.

— Из больницы, что ли? — не понял я.

— Да нет. Уборщик в смысле. Мусор собираю, слежу за порядком, — он потряс мешком и палкой с наконечником, словно мы идиоты, которые не понимают элементарных вещей. Кажется, с головой у этого товарища было не все в порядке.

— Ясно. И кто же тебя в санитары взял? — спросил я, когда мы втроем двинулись к выходу из чащи.

— Мы приехали на озеро на трех машинах. Ну мяска пожарить, водочки попить, покупаться — сами понимаете. Ничего плохого не планировали. Музыку, конечно, громко слушали — ну так, кроме нас, никого на озере и не было. Разбили палатки, разожгли костер, мячик покидали, машины помыли.

— Возле озера? — уточнил дядя Саша.

— Да. Я же тогда еще не знал ничего. Глупый был. Это сейчас уже ясно, какие могут быть последствия, но тогда-то пофиг было на всё. И вот, значит, утро. Начали собираться. Головы у всех гудят, а дел по горло: палатки разобрать, посуду убрать, мебель опять же сложить. А тут к нам какой-то мужичок пристал. На вид то ли бомж, то ли восставший из мертвых: весь грязный, обросший, глаза дикие, щеки впалые. В одной руке мешок, в другой — палка с гвоздем на конце. Стремный — аж жуть берет. Мусор, говорит, не забудьте.

— А вы? — спросил я, перешагнув через поваленное дерево.

— А мы его на хрен послали. Мусор кое-как по пакетам распихали, на деревья повесили да в мангал разборный сунули, который там же и оставили. И поехали. Ехали минут сорок, наверное, а лес все не кончается, хотя дорога та же самая. Жена нервничает, кричит, что мы придурки, с утра напились и теперь не помним, куда ехать. А мы не пили ничего — так, по стакану пивка для головы тяпнули, и всё. В какой-то момент увидели человека, идущего по лесу. Остановились, чтобы дорогу спросить. Я подбежал к нему, кричу: «Не подскажете, как нам до трассы добраться?», а сам понимаю, что это тот же мужик с мешком. Вы, говорит, мусор забыли на озере. Забрать бы надо. Ну я его еще раз на хрен послал и пообещал в морду дать, если не подскажет дорогу.

— Ваша жена ни про какого мужчину не рассказывала, — вспомнил дядя Саша материалы дела.

— Конечно не рассказывала. Она забыла — сразу как из леса выбралась. Все должны были забыть — так уж это место устроено. Один я не забуду. Никогда… Вы не перебивайте, а то я так не закончу.

Мы оба кивнули. Елисеев продолжил:

— Мужик мне мешок протягивает и говорит, чтобы я помог ему убраться, — тогда он поможет. Ну я и взял. Думал, сейчас минут за пятнадцать управимся. Своим даже ничего сказать не успел. За куст какой-то зашли с ним — и всё.

— Что — всё? — не понял я.

— Сказал же: не перебивайте, — шикнул Елисеев. Он говорил быстро и сбивчиво, иногда перескакивая с одного на другое. Чувствовалось, что человек отвык от общения. — Ну так вот. Пропало всё: машины, дорога, жена, брат с семьей, дружбан мой Лёха — все пропали. Да еще потемнело как-то резко. Я мешок бросил — и бежать, а тропинок нет. Кругом только деревья да муравейники. Ноги промокли от росы, в голове шум. Я — назад, мужика того трясу за ворот, кричу, чтобы вернул меня обратно: нам, мол, шашлыки еще доедать вчерашние, да на работу утром, без меня отгрузку сделать не смогут. А он только знай свой мешок мне под нос сует. В морду ему дал пару раз, повалил на землю — не помогло. Он только повторяет, как попка-дурак: «Убраться надо. Нельзя в лесу мусорить». В итоге я два часа еще помотался и сдался. «Хрен с тобой, — говорю, — давай убираться».

Сперва мы, значит, на кладбище каком-то заброшенном очутились. Ходили, фантики от конфет собирали, рюмки с надгробий снимали. Потом вдоль дорог под деревьями салфетки влажные подбирали — там, где люди нужду справляли. Я пару раз к грибникам выбегал, просил помочь, но они ноль внимания — как с пустым местом разговаривал. А потом куда-то исчезали. Мужик тот говорил, что нас никто не видит. И не увидит, пока не подойдет к концу смена. Несколько раз я пытался бежать, но каждая из дорог или тропинок всегда приводила меня к моему неразговорчивому спутнику, и мы продолжали уборку. Мешок его, к слову, никогда не наполнялся, сколько в него ни запихивай — прямо как корзина моей жены в интернет-магазине.

И вот спустя пять или шесть ночей он протянул мне этот мешок и палку свою, руки отряхнул и сказал, что передает мне смену, что отныне я санитар, а ему пора. А мне, говорит, теперь отработать надо, а потом, если повезет, найду себе сменщика и смогу выбраться. Месяц назад где-то всё произошло.

— Чуть больше, — хмуро сказал дядя Саша, когда Елисеев наконец умолк.

— Неужели два? — удивился мужчина.

— Два. Только не месяца, а года, — с сочувствием посмотрел лейтенант на санитара. — Вас два года ищут.

— Как два года?.. — Елисеев остановился и растерянно уставился на нас. — Хотя да… Зима же была, и вторая… Знаете, память здесь начинает быстро подводить. Тут помню, а тут нет, — он почесал затылок. — Я ведь не сплю совсем, не ем и не пью. Ощущение, что это просто сон… — тут он заметил на земле пластиковую бутылку и, молниеносно пронзив ее копьем, точно гарпунёр, бьющий добычу, отправил находку в мешок. — Интересно, на работе меня еще ждут? Хотя… Какая разница. Все равно отсюда выхода нет. Да и привык я уже. К тому же лес не на кого оставить. Где я достойного сменщика найду?

— Погодите, так если вас грибники не видели, а мы увидели, не означает ли это, что ваша смена подходит к концу? — спросил я и посмотрел на дядю Сашу. Тот одобрительно кивнул.

— Возможно, — задумчиво произнес санитар, и в глазах его заискрилась радость. — Я как-то сразу даже не подумал. А ведь вы действительно первые, с кем я заговорил — хоть и менты.!

Мы сделали вид, что не обиделись.

— Слушайте, так значит, и правда скоро я смогу уйти!

— Некогда нам это выяснять, с нами пойдете в участок, — резко ответил дядя Саша.

— Ничего не выйдет, лес меня не отпустит, пока замену не найду, — замотал головой Елисеев и был прав. Буквально метров через пятьдесят он чуть шагнул в сторону, к старой березе — и всё, только листья колыхнулись. Больше мы его не видели.

Неделю он не выходил у меня из головы. Я предлагал дяде Саше вернуться и возобновить поиски, но тот лишь отмахивался и говорил, что с лесом нам тягаться все равно не получится. Если уж кому какую должность отвели, то так тому и быть. А потом к нам в участок позвонили с какой-то стройки и сообщили о пропаже в нашем лесу водителя самосвала и самой машины.

— А что он там делал? — спросил дядя Саша. В трубке что-то невнятно объясняли. — Вывозил мусор? В лес? Ну за это штраф. Хорошо, что понимаете. Ладно, будем искать. Он сбросил вызов и тут же набрал жене Елисеева.

— Здравствуйте. Участковый лейтенант Цаплин, Безрадное. Скажите, а ваш муж, случайно, не вернулся домой? Только что? — переспросил он. — Догадался. Спасибо.

Дядя Саша кивнул мне, заметив мой вопросительный взгляд, а затем подошел к доске с ориентировками и снял фотографию Елисеева.

Через два дня на этом месте уже висело лицо нового санитара.

Серия рассказов про "Безрадное"

Александр Райн

Дорогие читатели, хочу пригласить вас на свои литературные концерты, с которыми я катаюсь по стране. Промокод RAIN20 даст вам скидку 20%. Список городов и билеты вот тут

А еще на меня можно подписаться в МАХ и в Телеграм